Voilà

      Коэффициент личного безумия измеряется в клонах, что на перекличке доходят не более чем до восьми, похоронив несколько десятков до этого.       Простая арифметика, умещающаяся в не менее простую формулу прогрессии. Коэффициент равномерно повышается на один с каждым новым воплощением. Процесс кропотливый, сложный, но на бумаге — проще простого, ровно как и в голове, если отринуть человечность.       Её создание — точка невозврата. Поворот не туда. Мгновение, когда Уроборос решает проглотить собственный хвост.       Имена других клонов — раздача порядкового номера, чтобы не запутаться и навести порядок в собственной расслаивающейся личности. Безликие числа, пригодные лишь для того, чтобы сделать его на шаг ближе к вершине.       Её Дотторе нарекает Сириус.       Числа — истина, в которой можно измерить мир, звёзды — блаженная ложь, воплощение фальши. Безгранично прекрасный обман небесного порядка.       На краю необъятной вселенной взрывается сверхновая, когда Сириус открывает глаза; небеса красятся алым, как её кожа наливается кровью, когда она садится на кушетке. Сириус — первочеловек, совершенный в своём воплощении, в отличие от истинных первооткрывателей человеческой истории; целостнее первой женщины и мужчины, она превосходит их также, как Дотторе превосходит Бога.       Черты лица — его собственные, повторяющие оригинал в точности. Стать и грация — её личная вольность, проводящая между ними тонкую грань. Каждый её насмешливый прищур — молчаливое «я лучше любого из твоих прошлых воплощений», каждая ухмылка — наглое «ты не сумеешь создать никого лучше меня».       Сатурн пожирал собственных сыновей из страха, что они посмеют свергнуть его.       Про дочерей — ни слова.       Дотторе заправляет пепельную прядь за ухо. Сириус не отводит алого взгляда от него и улыбается. Скалится. Самая далёкая от него среди всех воплощений, единственная сумевшая полностью вобрать его первобытное безумие в себя.       Уроборос откусывает собственный хвост, когда Дотторе касается губ Сириус.