Via Dolorosa

— Ещё пару кругов и заканчиваем! Чтобы взглянуть на наручные часы, приходится зубами стянуть толстую перчатку и задрать рукав форменной олимпийки. Любимый скрежет стали о начищенное покрытие льда звучит приятнее самой прекрасной музыки; прохлада давно не обжигает щёки – она спустя четыре часа нахождения на арене совсем не ощущается, зато мёрзнет нос, поэтому Тэхён чуть склоняет голову вниз и прячет подбородок в вороте водолазки, тоже любимой, чёрной, и цокает, подходя ближе к борту: — Сонхун-а, аккуратнее! Следи, пожалуйста, куда едешь! Мальчишка лет шести оборачивается на голос своего тренера и задорно кивает, чуть не въезжая в проезжающую рядом Муну – кудрявую малышку пяти лет. Тэхён почти ругается себе под нос, хмурясь, но только недовольно грозит указательным пальцем – всё же его окружают дети. Те, кого он набрал себе в ученики полтора года назад, чтобы взрастить прекрасных фигуристов и фигуристок, чьи имена точно останутся в памяти большого спорта. Это решение было непростым, но пришло совершенно осознанно: в двадцать пять продолжать карьеру фигуриста было уже поздно – в этом возрасте чаще всего её и заканчивают, а уходить из спорта не было желания. Он пошёл по стопам того, кто подарил ему веру в себя, а теперь он сам дарит веру в себя юным дарованиям, на которых он, уперевшись локтями в края борта, смотрит с умилением и гордостью. Его воспитанники делают большие успехи. Как и он сам. Финал чемпионата закончился его серебром. Тэхён не ожидал большего, но был поистине рад тому, что вошёл в тройку призёров, засветив своё имя в статье: «Ким Тэхён – новый талант южнокорейского фигурного катания». Этого было достаточно. На золото он не рассчитывал, его заслуженно забрал канадец, чьё выступление действительно оказалось чище и ярче, чем даже в полуфинале. Чудесная победа – не его сказка с прекрасным концом и каретой с принцем. Зато любимое занятие и любимый человек рядом были его. Его персональной сказкой, в которой он был главным героем, следующим зову сердца. Диснеевская принцесса с коньком вместо туфельки. Тэхён с такого сравнения в своей голове часто смеялся, но имело ли это значение, когда он был просто счастлив и наконец-то жил в своё удовольствие? Он вновь смотрит на часы, подмечая, что на сегодня тренировку можно заканчивать, и подносит свисток к губам. И так с ним во рту и замирает, когда позади него раздаётся знакомый голос: — Они закончили? Могу я забрать своего мальчика домой? Тэхён сжимает свисток в руке, качая головой. — Вам какого? — не оборачиваясь, интересуется он, продолжая наблюдать за непоседливыми детьми. — Мне бы самого красивого и талантливого. — У нас тут все такие. И не только мальчики, — пожимает Тэхён плечами. — А мне нужен мальчик. Самый-самый красивый… — Тренер Чон! — Сонхун, что первым подъехал к борту, улыбается ртом, неполным зубов, и машет маленькой ладошкой. — Здравствуйте! Тэхён вздыхает, свистком объявляя о конце тренировки. — Привет, Сонхун-а, — Чонгук подходит к борту, протягивая ребёнку ладонь, и тот жмёт её со всем благоговением, продолжая улыбаться, пока остальные ученики через калитку сходят со льда. — Хорошо себя сегодня вёл? Тренер Ким на вас не ругался? — и взгляд в сторону тренера Кима. С прищуром. Чуть едкий. Тэхён еле сдерживается от того, чтобы закатить глаза. — Нет! — мотает головой Сонхун. — Мы сегодня вели себя хорошо! Слушались его во всём! И разучивали сегодня зубцовые шаги, — а потом добавляет чуть плаксиво: — Я упал. Трижды. — Без падений не бывает взлётов. Да, Тэхён-щи? — Чонгук вновь поднимает взгляд на Тэхёна, улыбаясь уголком губ, пока Сонхун наконец-то заходит следом за всеми, и присаживается перед мальчиком на корточки, чтобы потрепать его по курчавой макушке. — Не переживай об этом. Ты только учишься! Вырастешь – станешь гордой птичкой, будешь парить надо льдом. — Правда? — глаза мальчика загораются яркими искрами, и, когда он получает уверенный кивок от своего тренера, радостно хлопает в ладоши. — Ура! Я обещаю, тренер Ким, я прославлю Ваше имя! Тэхён тихо смеётся, складывая руки на груди, и снова кивает. Конечно, прославит. — Птички такое могут, да, — с важным видом говорит он. — Ты станешь великим фигуристом. Сонхун на пару секунд задумывается, будто уже представляет себя взрослым, прекрасным спортсменом, и Тэхён бросает короткий взгляд на Чонгука. Мужчина поднимается на ноги, снова трепля мальчика по волосам, и обращается к своему бывшему подопечному: — Тэхён-щи, зайдёте ко мне в кабинет, как будете готовы, хорошо? Хочу с Вами кое-что обсудить. — Конечно. Чонгук бросает короткий взгляд на родную арену и направляется на выход. — Сонхун-а, — Тэхён вырывает ребёнка из мыслей и кладёт ладонь тому на крохотное плечо. Мальчик поднимает на него небольшие карие глазки: — Беги скорее собираться. Не заставляй родителей ждать. Сонхун пару раз кивает, но, как только направляется к ступеням, останавливается и снова смотрит на своего тренера: — Тренер Ким, — зовёт он, вынуждая Тэхёна, забирающего свои вещи со скамьи, обернуться, — на Вас тренер Чон смотрит, как мой папа смотрит на мою маму, — он говорит это совершенно невинно, улыбаясь широко, отчего округляются его красные щёчки, но Тэхён вскидывает бровь и поджимает губы. — А папа маму любит. Очень сильно. Проницательный малыш, хочет сказать тренер, но только качает головой и, прижав к груди ежeдневник, бархатно смеётся. — Не придумывай, Сонхун-а. Беги, давай. Время идёт. Сонхун снова кивает, аккуратно поднимаясь в коньках по ступеням; Тэхён поднимается за ним неспешно, растирая лицо рукой. Устами младенца…?

***

Тэхён пару раз стучит в знакомую массивную дверь и, не дожидаясь приглашения, входит в кабинет, закрывая за собой дверь на вставленный изнутри в замочную скважину ключ. — Вы просили зайти, господин Чон? — с усмешкой спрашивает он. Проходит к дивану, сбрасывая на него олимпийку, потому что здесь, в отличие от арены, достаточно тепло, и направляется к столу, сдувая со лба отросшую чёлку. Чонгук отрывает глаза от каких-то бумаг, снимая с переносицы очки, и поднимается с кресла. Как всегда красив: в классических брюках и чёрной рубашке с закатанными рукавами. Чёрные коротко остриженные волосы аккуратно уложены, открывая вид на широкий лоб. Тэхён гулко сглатывает. — Я смотрю, — он останавливается напротив Кима, вздёрнув подбородок, — Вы, тренер Ким, облюбовали мой кабинет, пока меня не было. И мой гардероб тоже. Водолазка его. У них давно всё на двоих: и постель, и квартира в районе Сонсу-Дон, и кабинет, и гардероб. Точнее, вещи Чонгука, которые Тэхён изредка таскает без спроса, потому что нравится. Нравится примитивная жизнь вдвоём. Тэхён вытягивает лицо, лукаво обводя взглядом пространство, и пожимает плечами. — Вас давно не было, господин Чон. Надо меньше разъезжать со своими фигуристами по заграницам. Кстати, поздравляю с золотом. Заслуженно. Чонгука не было чуть больше недели. Очередной чемпионат в Швеции. Тэхён порой по тому времени скучает, Париж до сих пор вспоминает с трепетом на сердце. Ночь перед репетицией, долгие поцелуи перед Эйфелевой башней, романтичные свидания. Каждое из них спустя три года живёт в воспоминаниях, не позволяя забыть. Такое не забывают. Чонгук тянет уголок губ в полуулыбке. — Это что, ревность? — Ревность? — Тэхён заливисто смеётся. — Что Вы… Вы же не спите со своими фигуристами, — маленький шаг вперёд. Чтобы быть ближе. — Или есть какие-то исключения? — Есть, — уверенно кивает мужчина и за запястье притягивает Тэхёна к себе, заставляя упереться лбом в лоб. — Есть один фигурист, от которого я без ума. С ним не спать не получается. Уж слишком заводит. — Да что Вы? — а сколько язвительности в голосе. — Пошли против собственных правил? — Ради него готов на всё. Искренняя правда. Тэхён хмыкает и первым касается любимых губ, холодными пальцами зарываясь в волосы на затылке мужчины. Скучал. До безумия. Неделю маялся в огромной квартире в полном одиночестве, а теперь льнёт к горячей груди под рубашкой и наслаждается гулом чужого сердца. По нему тоже… — Скучал, — шепчет в губы Чонгук. И так ласково: — Моя птичка. Тэхён тихо посмеивается, бедром подталкивая мужчину к столу, чтобы тот на него уселся, и забирается на колени, утыкаясь носом в шею. Спустя года пахнет чуть сладковатыми цитрусами. Спустя года так же успокаивающе и нежно. — Я думал, ты приедешь только вечером, — Тэхён болтает ногами. — Решил поспать на три часа меньше и вылетел первым рейсом из Стокгольма. Ты не рад? Он не рад. Он в восторге. Целует чуть колючий подбородок и виснет как коала. Только ему одному показывает свои безграничные чувства. — Очень, — шепчет, растягивая губы в улыбке. — Теперь я могу забрать самого красивого мальчика домой? — Чонгук щёлкает его по носу. — Можешь-можешь. — Тогда надо ехать прямо сейчас, потому что я очень хочу насладиться тобой в постели до того момента, как приедет Юнги. Тэхён вскидывает брови. Даже сползает с колен мужчины, закатывая глаза. Он планировал романтический ужин и бессонную ночь… — …Какой ещё к чёрту Юнги? — Который всё ещё мой ассистент. Он приедет на пару часов, мы отметим ещё одну мою победу как тренера, и обещаю, что всю ночь буду в твоём распоряжении. Можешь делать всё, что пожелается твоей душе. Какое заманчивое предложение. — Прямо-таки всё? — Тэхён щурится, складывая руки на груди. — Абсолютно. — Тогда сегодня посплю на диване в гостиной. Там прекрасный вид на ночной Сеул, нежели из спальни. Он заливисто смеётся, направляясь к дивану, хватает с неё олимпийку и слышит за спиной протяжный тяжёлый вздох. Да, игривости ему теперь не занимать. А тот самый Юнги и язвительности научил, доведя его до статуса гуру. Неуверенный в себе мальчик вырос. Стал гордым орлом. — Моя вредная птичка. Но по-прежнему остался ей. Вредной, непоседливой птичкой. — Догоняйте, господин Чон, и, может быть, вы получите сегодня ночью не одинокую постель, а горячее тело под собой, — и, обернувшись через плечо, подмигивает, сдувая со лба чёлку. — Не упустите свою птичку из виду, пока она не передумала. Чонгук качает головой с ухмылкой на губах, забирает с края стола ключи от машины и телефон и выходит из кабинета следом за Тэхёном. Пока птичка не упорхала слишком далеко. В их общую обитель.