Любимый бариста

***

III Скоро лето. Цветут каштаны. Солнце встаёт рано и я выхожу перед работой на пробежку. Теперь, когда я живу одна, мне не надо рано утром готовить на всех еду и подготавливать одежду в школу и на работу. Встаю я по привычке рано и, включив в телефоне классную ритмичную музыку, я бегу по пустым тротуарам. После развода я похудела и сейчас легко и упруго бегу навстречу утру. После пробежки душ, завтрак, выглаженная белая рубашка и на велосипеде на работу. Через кофейню, разумеется. Светловолосый бог продолжает каждое утро колдовать за стойкой, приветливо мне улыбаться, мило замечая, что гордится тем, что в его заведении есть такой постоянный клиент как сотрудник музея. Мне это, конечно, очень льстит. Мы непринужденно перебрасываемся репликами. Бариста коротко рассказывает о сортах кофе и апельсинов, которые он режет мне в чашку. Я же разглагольствую о своих экспонатах, условиях хранения, историях обнаружений. — У вас в помещении всего +18 градусов?! — удивляется красавчик, натирая чашки, — но ведь это холодно! — Холодно, конечно! — с чувством отвечаю я, — но если температура выше, это может навредить моим деткам, — так я именую свои предметы исследований, — поэтому мы тепло одеваемся. Холод — это не так уж и страшно. Молодой человек с сомнением качает головой. Не страшно, конечно, ага. Мне с ним легко. В один из дней мне позвонил муж, теперь уже бывший, и попытался выяснить какие-то несущественные вопросы, но в итоге просто скатился в упрёки и обвинения, дотошно припоминая мне все обиды, что я ему причинила за годы нашей совместной жизни. После развода мы с ним толком и не поговорили и у него, видимо, накопилось. Я, конечно, всё понимаю, но обязательно было звонить мне с утра?! Настроение безнадежно испорчено, день коту под хвост. Фак! Я пешком приплелась в кофейню и, сев спиной к стене, опёрлась затылком на стену. Наушники, против обыкновения, я вытаскивать не стала. В этот момент там пел чувственный кореец о своей разбитой любви и меня накрыло. Я достала из сумки фляжку с коньяком, отпила и закрыла глаза. По моим щекам катятся слёзы. Слёзы горькой обиды, неоправданных надежд и кучи потерянного времени. Вдруг я почувствовала, что один наушник из моего уха исчез. Я, сквозь пелену слёз, смогла рассмотреть, что хозяин заведения сел на соседний стул, вставил себе в ухо мой наушник, а передо мной на столе уже стоит мой чёрный горький, как мой брак, кофе. Тут мою ладонь, лежащую на колене, накрывает большая тёплая и сухая. Парень чуть сжимает мою руку, как бы оборачивая мою ладонь своей, и я хватаюсь за его длинный большой палец, который больше ширины моей ладони. Тёплое касание чужой руки не даёт мне больше сдерживаться и я начинаю рыдать в голос, некрасиво скуля и громко всхлипывая. Я держусь за чужой палец, как за последнюю соломинку, которая не даёт мне провалиться в мою грусть до самого дна, где нет ни времени, ни пространства и все силы уходят лишь на плач. В какой-то момент я понимаю, что могу дышать. Чувство того, что моя истерика отступает, всё отчётливее и я начинаю успокаиваться. Наконец, я делаю глубокий вдох и отпускаю его руку. Моя неожиданная опора отдаёт мне наушник, а я залпом выпиваю остывший кофе. Сунув фляжку в карман, я потащилась к выходу, чувствуя себя совершенно обессиленной. Остановившись напротив молодого человека, я прошептала "спасибо". Он молча кивнул, не поднимая на меня глаза. Я пошла на работу. Вечером того же дня, проходя мимо кофейни, я увидела прекрасного бариста в дверях заведения, увлечённо глядящего в телефон. — Я забыла заплатить утром за кофе, — сказала я и протянула ему купюру. — Да не надо, — парень попытался от меня отмахнуться. Я молча положила деньги на ближайший столик и побрела домой.