Черви

- С прискорбием сообщаем, что сегодня ракета, пущенная НАСА, не смогла нейтрализовать пятидесяти километровый астероид Давид, которые направляется к нашей планете... Милая дикторша с мертвыми глазами. Константину показалось, что мертвыми от страха. Парень приземлился на пол, глядя в телевизор, правда, без особенного интереса. Астероид... Кажется о нем говорят сейчас все. Весь мир. Летит на землю... Его собьют... Или? Конец. Константин с удивлением обвел глазами комнату, в которой находился. Конец света? И всё разрушится? А в комнате так уютно, в отличие от непрекращающегося ледяного ветра, ревущего всю ночь и весь день уже долгие недели. А что делать? Мама... Константин глупо улыбнулся, думая о том, что тогда с ней встретится, но перед глазами вдруг возникли черви, и улыбка погасла. В комнату с тяжелыми красными шторами пахнуло безысходностью. Ничего. Не за что зацепиться. Дикторша между тем продолжала что-то говорить, и краем уха Константин уловил, что она рассказывает о какой-то гуманитарной помощи, о сети бункеров, о запасах провизии... Но магазины были пусты, и Константин это давно заметил. С полок всё сметалось. И только ему было плевать. Какие бункеры? Куда идти? Этот адский холод, который охватывал даже душу... Остаться с ним глубоко под землей? Среди бетонных стен? Новости закончились. Константин выключил телевизор и, пошатываясь, отправился на кухню. Хотелось пить. Но, вспомнив про червей, он повернул в ванну, где открыл холодную воду и стал жадно хлебать ее. Где-то над головой слышались чьи-то вопли и истерики. Громко рыдала женщина. Она причитала, а мужской голос перебивал ее. "Наверное, она тоже сейчас смотрела телевизор" - подумалось Константину. Слов разобрать он не мог. Да и не хотелось. Ему не было интересно. Сейчас парню не хотелось вообще слышать человеческую речь. Но лишь одна мысль билось в голове. Когда астероид приблизится к планете? Парень вернулся в комнату, открыл ноутбук и вышел в интернет. Трое суток. Мыслимо ли? Получается, эта ракета была последней надеждой на спасение мира? А что дальше? Небо за окном озарилось яркими вспышками. Двое безумцев пускали салюты. Зачем? Константин прильнул к стеклу, глядя, как над домами с треском взрываются разноцветные огни. Было красиво, как на Новый год или День города, только это был не праздник. В соседних домах тут же стали открываться окна, и в них появлялись фигурки возмущенных людей. Они орали вниз, что хватит праздновать, что это святотатство. Женщины выливали воду на жизнерадостных шутников, но салюты продолжались, пока не были истрачены все заряды. Потом снова всё утихло. Константин равнодушно разделся, плотно зашторил окна, закрыл на все замки дверь и лег. Идти назавтра на работу больше не имело никакого смысла. Парень провалился в сон, слыша, как внизу играет какая-то тягучая музыка. "Началось" - промелькнуло в голове, и сон укутал его. До самого полудня. И там, во сне, не было страшно. Константин проснулся от того, что кто-то ломится в его дверь, бьет кулаками, кричит. Парень не пошевелился. Кто бы это ни был... Константин нащупал пульт от телевизора. Что нового? Все каналы показывали одно и то же. Дикторша в строгом сером костюме перечисляла места, в которые можно было спрятаться во время падения астероида. Нужно было записаться, чтобы тебя определили к нужному бункеру, но мест на всех не хватит, поэтому в первую очередь записываются беременные женщины и дети до шестнадцати лет, после чего... Константин выключил телевизор, поднялся с кровати и раздвинул шторы. Небо было по-прежнему серым, тяжелым. Но внизу не было пусто. Полыхали машины, люди дрались между собой, некоторые падали ниц и взывали к небу. Что они просили? Жить хотят? "Мама..." - Константин практически застонал. Воспоминание о матери делало всю картину бессмысленной, и будто бы плоской. Даже в мгновения великих событий, великого ужаса. Как лубочная картинка, стояли вдалеке деревья, метались люди, закутанные в платки. Бумажный рисунок, без аромата и вкуса. Немой и бессмысленный. Конец мира? Завтра? Константин не зашторивал больше окно, не включал телевизор, не смотрел, что на улице. Он знал, что там безумие и бесчинство. Людям страшно прощаться со своей жизнью, а еще... Никто не будет ни по кому плакать. Сегодня каждый оплакивал самого себя. Сам. "Как тебе повезло, мама". Черви перестали быть такими страшными. Преодолевая отвращение, Константин взял в руки сковородку, налил туда воды и вылил все содержимое в унитаз. А потом, вернувшись на кухню, начал мыть накопившуюся посуду. Внезапно он замер, ловя себя на мысли, что завтра астероид уничтожит все живое на этой планете. И это так глупо, мыть посуду, убирать... Или? Но что он еще может сделать для этого, смертельно и окончательно постаревшего мира? Подготовить к смерти, к погребению. И Константин начал убирать, чистить пол, плиту, посуду, выбросил весь мусор, развесил одежду по шкафам. Постирал накопившееся белье. Шли часы, а он, как умалишенный, убирал, вылизывал свою крохотную однокомнатную квартирку, пока слезы не стали мешать ему. Константин сел на кровать, давая себе выплакаться. Оставалось совсем немного, выбить ковер, помыть полы в комнате. Взгляд Константина остановился на небольшой фарфоровой статуэтке. Маленькая копия Кановы, "Амур и Психея". Странная улыбка коснулась бледных губ парня. Он с младенчества, с самого детства помнил эту скульптуру, и, бывало, смотрел на нее так долго, что, казалось, ее образ навсегда отпечатался в сетчатке глаза, в мозгу, в душе. Однажды постигнув эту скульптуру, парень оставил ее образ внутри себя, и где бы он ни оказывался, куда бы ни шел, в его жизни всегда было великое произведение искусства, "Амур и Психея" Кановы. Константин поднялся и взял в руки скульптуру, бережно прижимая ее к груди, будто родного человека. Спускался вечер. Последняя ночь всех людей, всего мира. От одной этой мысли стыла кровь в жилах, и холод тонкими иголками пронзал душу. Нужно было успеть, и Константин снова принялся драить полы, пока не увидел, что квартира находится в идеальном порядке. Завтра... Во сколько? Не проспать бы... Константин включил компьютер, ловя себя на мысли, что если катастрофа будет слишком сильна, то не останется ни одного памятника искусства, ничто не будет напоминать о погибшей культуре. И неужели... Неужели даже если через тысячу лет явится на землю чужая цивилизация, они так и не поймут, что тут тоже была жизнь, что тут тоже любили, страдали, мечтали?.. А как же Канова? Неужели он ваял свой шедевр напрасно? Константин перевел взгляд на фигурку, а потом окунулся в мир сети. Завтра. Полдень. Мир погибнет ровно в двенадцать. Может, не спать? А зачем? Надо спать, потому что, там, во сне, хоть на минуту, быть может, выглянет солнце.