Черви

Константин распахнул глаза и тут же снова зажмурился. По воздуху, еще недавно морозному и чистому, носился пепел. Он щипал глаза, залетал в ноздри, отчего парень тут же начал надрывно кашлять. В голове билась мысль: "Жив". Небесные всадники умчались, оставив его одного задыхаться в пепле, летящем из-под их копыт. Лучи с трудом пробивались сквозь клубы дыма, и Константин с трудом начал подниматься, не понимая, зачем ему оставили жизнь. И насколько? Парень попытался оглядеться. Кладбище почти не пострадало. Там, где была длань ангела, тлели кресты, венки, но почва не напоминало выжженный кирпич, как в других местах. Константин посмотрел на могилу матери... Искусственные цветы почернели и оплавились, деревянный крест покосился и потерял былую святость. Он больше ничего не значил. Сегодня люди искупили жертву Христа. Константин опирался ладонями о горячую землю, пока не почувствовал, что касается какого-то предмета. Это была статуэтка, которую он взял с собой... Парень ухватил ее, почти не соображая, и поднялся, оглядываясь по сторонам, щурясь и закрывая нос ладонью. Куда было идти? Запах гари вызывал приступы тошноты. Неужели на планете ничего не осталось? Прижав к груди маленькую копию шедевра Кановы, парень поплелся туда, где раньше был город. Была слабая надежда, что не один он остался среди живых. И, если есть хоть кто-то, можно не так бояться. А было страшно. Константин старался ни о чем не думать. Он брел, наугад, по тому месту, где когда-то была дорога. Только теперь ее не было. Под ногами остывала выжженная почва, догорали какие-то постройки. Город... Огромные, многоэтажные жилые дома стояли черные, в саже... Полуразрушенные, с пустыми страшными окнами. И куда бы ни шел Константин, везде было одно и тоже. Скелеты сгоревших зданий. Некоторые рассыпались у него на глазах, с грохотом, отчего по выжженной пустыне разносилось жуткое эхо. От этого парень каждый раз вздрагивал и оглядывался, но продолжал идти дальше. Он не знал, сколько прошло времени. Час, два, три? Константин не сразу решился на это... Но, подавив надрывный кашель с кровью, он крикнул, что есть силы: "На помощь!". Получилось так громко, что эхо разлетелось, казалось, по всей обнаженной, грязной планете, ударившись о каждую стену, которая еще не успела рухнуть. Эхо облетело мертвые города и вернулось обратно, как бумеранг. Константину даже показалось, что его голос, не услышанный ни одним ухом, вернулся ему в рот, будто нанес оскорбление идеальному вакууму. Жизнь умерла. Константин оглядывался по сторонам, стараясь узнать безлюдную местность. Где он? Вот, кажется, центральная площадь. Горячий ветер носился по почерневшим от сажи плитам. Никогда Константину не было так одиноко. Он вспоминал, что еще несколько часов назад тут были люди. Разные, злые и добрые, красивые и не очень, мужчины, женщины, дети... Они были теплые, мягкие, они разговаривали, смеялись, плакали... А теперь... Константину было страшно смотреть. Огромные всадники, мчавшиеся на своих божественных конях, сеяли смерть, не разбираясь. И люди погибали там же, где видели Ангелов смерти. Коснувшись взором Всадников, они падали замертво, поглощаемые божественным огнем. И теперь их тела, насквозь сгоревшие, валялись на площади, на тротуарах, среди разрушенных зданий... Жуткие, почерневшие трупы. Однако стоило коснуться пальцем, стоило подуть ветру, как человеческая фигура рассыпалась, разлеталась, будто ее и не было. "...Ибо прах ты и в прах возвратишься". Константин упал на колени возле одной из них. Это была женщина. Она лежала навзничь, и еще минуту Константин мог разглядеть ее лицо. Фигура смотрела в небо. И лишь одно прикосновение... Тело превратилось в горстку пепла. Казалось, Бог стирал все напоминания о людской цивилизации. "Неужели мы были настолько грешны?" Глаза опустились на статуэтку. Вот оно, последнее упоминание о том, что есть человек. Какой он... был. Хотя, кому теперь рассказывать? Но, продолжая верить, что встретит еще хоть кого-то живого, Константин поспешил в один из бункеров, где, как он помнил, прятались люди. Силы таяли, и он с трудом доковылял до огромной бетонной двери. Константин представлял собой странное зрелище. Измазанный сажей, в порванной одежде он шел, шатаясь, держа в потрескавшихся пальцах статуэтку. Но он не думал, как выглядит. Его никто не мог увидеть, его никто не видел. Кроме, может быть, Бога. Дверь оказалась завалена огромными бетонными глыбами. Что за ней? Константин сел напротив, с ужасом понимая, что даже если там кто-то и спасся, из бункера никто не выберется. Ну почему он не может отодвинуть эти многотонные каменные плиты? Откуда они вообще взялись? Страшная догадка пронзила мозг. Это ангелы завалили вход. Смерть - она для всех, и никуда не спрячешься. И те, что в бункере, должно быть, уже умерли или погибают, тщетно пытаясь открыть дверь. Они никогда не выйдут оттуда. Рано или поздно погибнут, там, под землей. Похороненные заживо, испытывая еще большие мучения за то, что не повиновались. Что решили, что умнее Бога, что смогут избежать гибели. Константин не заметил, как стемнело. Он сидел на медленно остывающей земле, возле бункера и думал о том, что никто никогда не узнает, что была такая цивилизация. Что на земле больше никого не будет. И некому рассказать, как ему было здесь одиноко. По лицу покатились слезы. Он искренне оплакивал всех, понимая, что исчезло всё, города, страны, люди, животные. Обессилев, парень завалился на бок и провалился во тьму. Больше ему ничего не снилось.