we fell in love in october

      Всё-таки не стоило засиживаться допоздна. Помятый, с бардаком на голове и с едва разлипшимися глазами от на удивление яркого солнца, Джисон уныло поплёлся на пары. Благо первая сегодня лекция по западной философии, и он сможет немного вздремнуть. Радует одно: после всего обилия часов, проведённых в полусознании, его ждёт долгожданные занятия с неизменной группой музыкантов. С этими ребятами Хан обычно ездит отстаивать честь универа в столицу. Такие коллективы и за пределы страны колесят, но до такого парень ещё не созрел. Во всяком случае, так ему говорили, из раза в раз отправляя на конкурсы в заграницу других, более зрелых, по словам преподавателей, студентов. На подобных мероприятиях в Сеуле юный пианист получал призовые места, но кто-то все равно оказывался лучше, талантливее, способнее. В этом году всё будет иначе. Он уже решил для себя, что добьётся места в оркестре любыми способами. Каким бы предвзятым ни было отношение ректора и какими бы выдающимися не оказались другие претенденты — он сделает это, несмотря ни на что. Потому что он слишком долго стоял на месте. Встрял на этапе отборочных состязаний, и после всегда отправлялся обратно, сюда, в триста двадцать пятую, играть на фортепиано в гордом одиночестве. Он не ждёт всеобщего одобрения, а делает это, чтобы расти как музыкант. Кажется, что парень так тесно связан с музыкой, что она подкожно введена в его тело, и искоренить её оттуда уже не представляется возможным.       Монотонный голос преподавателя даёт полёт фантазии, думать хочется обо всём сразу, но не о эстетической теории искусства Берлеанта. Заняв место в последнем ряду у стены, Джисон пытался уловить хоть что-то, отпечатать в памяти, но в итоге сдался. В сон клонило неистово, и он сам не заметил, как уснул, уютно устроившись на собственных руках. Из кратковременной дрёмы его вывел до боли знакомый запах, что ударил в нос не хуже нашатырного спирта. Открывать глаза ему совсем не хотелось, но обнародовать источник аромата было нетрудно. В отличие от вчерашнего, ощущался он по-особенному ярко, но по-прежнему не казался навязчивым. Окончательно и бесповоротно из сна его вывело не покидающее чувство чьего-то присутствия. Оно и неудивительно: помимо Джисона в аудитории находилось ещё человек сто. Это чувство было иным и ощущалось копошащимися под одеждой букашками, словно кто-то пристально наблюдает. Забирается в самую его суть и не отпускает. Но желание убежать от этого пронзительного, щекочущего поджилки взгляда отсутствовало. При этом распахнуть, наконец, слипшиеся веки Хан не торопился. Продолжал полулежать, уткнувшись носом в изгиб локтя, и снова уснул под чутким наблюдением покровителя.       Понял, что пара закончилась, когда отовсюду послышалось копошение и болтовня. С трудом отлипнув от импровизированного лежбища, Джисону ещё долго пришлось промаргивать глаза, чтобы привыкнуть к яркому свету. А когда прозрел, то сразу увидел хитрый прищур и ухмылку, обращённую к нему. — Интересная была лекция? — подперев голову свободной рукой, спрашивает новенький, пока улыбка на его лице растягивалась пуще прежнего. — Смеёшься надо мной, хён? — хрипловатым голосом спрашивает парень и краем сознания понимает, что за всё утро до этого не произнёс ни слова. — В зеркало посмотрись, — отрезает Минхо, не переставая давить лыбу.       Хотя Джисон и воспринял сначала это как оскорбление, но ещё не проснувшимся до конца мозгом кое-как оценил обстановку и, прислушавшись к наставлению, достал мобильный. Не глядя свайпнул влево и открыл фронталку. Увиденное невольно заставило парня выругаться. — Не выражайся. — У меня на щеке карта Восточной Азии отпечаталась. Как тут сдерживаться?       Перекинувшись ещё парой язвительных фраз, они вышли из аудитории и побрели по коридору вместе. Прямо как вчера, но в этот раз помимо них навстречу шагали студенты с других курсов и факультетов. Джисон не отразил, как между ними завязался диалог. Само-собой получилось. Только разговаривали они ни о чём. Минхо догадался спросить имя господина Хана, коим его величала ректор накануне, а Джисон поинтересовался, что у него за вонючий цветочный одеколон. Бренд, озвученный Ли, картины не прояснил, и эту тему они решили благополучно закрыть. К слову, сегодня на нём были те же туфли и пиджак. Джисон посчитал уместным сделать комплимент. Стиль одежды Минхо разительно отличался от того, что обычно носил провозглашённый бунтарь. По большому счёту, он просто не заморачивался по поводу одежды и надевал то, что первое на глаза попадётся. Поэтому аляпистые безразмерные футболки с яркими бессмысленными принтами, потёртые джинсы и кеды с сероватыми шнурками — основа его гардероба. Сразу и не скажешь, что парень-то — деятель искусства, а не мальчишка с подворотни. Некоторые считают, что по внешнему виду можно определить характер человека. Что же тогда у Джисона за сущность такая — шмотки не по размеру и причёска, больше похожая на гнездо? В дни, когда его волосы особенно непослушные, он надевает шапку, за что получает множество замечаний от преподавателей. Снимает, а за углом натягивает опять. Такими темпами скоро рядом со знаком «Не курить» будет ещё один: «Не носить дурацкие красные шапки в помещении». — Кондиционером пользоваться не пробовал? Лосьоном для укладки? — подмечает новый знакомый, тянется к пышной шевелюре, но вовремя одёргивает себя. — Я бедный студент, играющий на фортепиано, — Джисон ничего не замечает, продолжает ковырять краешком изношенных кед потрескавшуюся плитку в мужском туалете. — Знаешь, сколько это стоит? — Я одолжу тебе свой.       Так и договорились. Минхо посоветовал посмотреть видео-уроки по применению средств ухода за волосами на ютьюбе, а Джисона посетила шальная мысль получить помощь из первых рук. Потому что одно дело смотреть ролики, а другое — практика от знатока. Но вместо того, чтобы озвучить странное предложение, сдержанно кивнул, накинул полупустой рюкзак на плечо и вышел из туалета первым. Они ещё даже ни разу не сбегали вместе с пар, не ходили в столовую и не принимали общественный душ. Неважно, сколько времени прошло с их неловкого знакомства, если не выполнены все вышеперечисленные пункты — считай, доверию в их шатком союзе не быть.       Встретиться с Феликсом получилось только после предпоследней пары. Тот как всегда искрил дружелюбием, махал Джисону ещё издалека, но заметно смутился, увидев рядом со своим недодругом тёмную фигуру. Два пианиста действительно спелись, уже часа три как не отлипают друг от друга. Поэтому и на встречу с лучезарным дизайнером поплелись вместе. Настораживает то, что ни с кем, кроме Джисона, Минхо заговорить не пытался. Одногруппники только искоса поглядывали на него, шептались о чём-то. Ли словно намеренно игнорировал это или взаправду не замечал, но всё его внимание было обращено к преподавателю. И к болтовне Хана, что был особенно разговорчивым сегодня. Не потому ли это, что спустя три года он нашёл кого-то, кроме Феликса, кто показался ему чуть более интересным и чуть менее скучным, чем все остальные? — Это Минхо-хён, — констатировал Джисон, быстро сменяя тему. — Ты принёс?       В знак приличия парни неуклюже пожали друг другу руки, не удержав зрительный контакт больше чем на полсекунды. Ёнбок, которого можно читать, как открытую книгу, был искренне удивлён новому знакомому Джисона, что обычно отшепенцем шатался по универу и комфортно себя чувствовал. — Почему ты ничего не рассказывал о своём новом друге? — вдруг интересуется Феликс, копошась в заднем кармане небольшого кожаного рюкзака. — Конечно, принёс. Пообедаем сегодня? — У меня занятия с оркестром. Давай в другой раз, — полностью проигнорировав первый вопрос отрапортовал Джисон и забрал коробочку, что с легкостью помещалась в его маленькой ладони. — Спасибо, бро.       Феликс с подозрением взглянул на Минхо, прежде чем обняться на прощание и почесать нос от досады. Хан запомнит это и обязательно напишет ему. Завтра или через неделю, но напишет. Не то что бы он намеренно отталкивает его, нет. Джисон считает австралийца отличным парнем, но ему то и дело кажется, что, переступи он невидимую черту «не знакомые и не друзья», мир рухнет. Придётся делиться с ним секретами и переживаниями, чего он делать не любил, открыться в конце концов. Ведь не хотел его обидеть, и перерыв достаточно длинный, чтобы разделить обед с единственным человеком, который всё это время был рядом. Придаваться раздумьям о несправедливости своих же поступков ему не часто приходилось, но почему-то именно сейчас что-то отчаянно скреблось в груди. Но его вполне устраивало текущее положение, и в этом с Хёнджином он солидарен. Не дёргаться и жить в уютном углу общажной комнаты наедине со своими мыслями. Лучше и быть не может, только в отличие от соседа Джисону хоть иногда требуется свежий воздух, много пространства и желательно хорошая акустика. — Что в коробке?       Они вышли на улицу к скамейкам, большая часть которых была занята. Усевшись на одну из свободных, Джисон озадаченно посмотрел на Минхо снизу-вверх, изогнув бровь. — Контрабанда из Австралии. — А если без шуток? — Ли упёрся руками в бока и выглядел таким серьезным, что Хан не сдержал улыбки.       Джисон не мог упустить этой возможности. Оглядевшись по сторонам, он коротким жестом попросил Минхо наклониться, заговорил шёпотом: — Если без шуток… Не могу тебе сказать, хён. Это совершенно секретно. — Тогда покажи. — Сдурел?! Не здесь… Не при всех же. — Не морочь мне голову. Ты только что свободно забрал свою контрабанду в людном коридоре. — Так ты хочешь узнать, что внутри? — заговорщицки прошептал Джисон, поглаживая рюкзак одной рукой. — Если только нас за это не посадят.       Успел ли Минхо пожалеть о сделанном выборе? Это уже не имело значения: Джисон быстро миновал кучки студентов, образовавшиеся и там и тут, вёл новенького окольными путями по извилистым тропинкам. Хорошая погода быстро сменилась тучами на небе, не давая солнечному свету пройти сквозь их густоту. Проходя мимо лужаек с красивыми цветами, что неизбежно погибнут от грядущих осенних холодов, Ли еле успевал за воодушевлённым сообщником контрабандиста, стараясь не потерять его из виду. Всё-таки, с местностью он знаком ещё не так хорошо, как хотелось бы. Преодолев ещё несколько метров вдоль главного здания, они завернули за угол и оказались у высокого забора, за которым ютились исполинских размеров деревья. Вокруг не было никого, кроме ветра, раскачивающего пышные верхушки. Минхо может не понял ещё, что полностью вверил себя парню, не блещущему отменной репутацией? Тем не менее, Джисону невероятно льстит, что тот так легко доверился ему. И ради чего?       За короткий промежуток времени, что они успели провести вместе, складывалось стойкое ощущение, что два пианиста были знакомы когда-то. Если жизнь после смерти существует, то эти двое были закадычными друзьями. Разговаривали на любые темы без конца, да так воодушевлённо, что один из самых сдержанных преподавателей успел сделать им замечание. Обмениваясь записками, как в первом классе, они успели обсудить трёх прелестнейших кошек, с которыми живёт Минхо. Одну из них (имя которой Джисон вспомнить никак не мог и постоянно путал с остальными двумя) новенький попытался изобразить на зажёванном клочке бумаги. Получилось очень даже недурно! Перевёрнутые сердечки вместо ушек — очень изобретательно. И мило.       Минхо не выглядит как человек, воспитывающий трёх кошек и рисующий сердечки вместо ушек. Противоречия, которые кроются за его образом стильного и сдержанного парня, подкупали и заставляли узнавать его всё больше. Джисон даже допустил вероятность их дальнейшей дружбы. Но что для него дружба, если десятью минутами ранее он так нещадно отбрил Феликса? С этим он обязательно разберётся. Завтра. Или через неделю.       Они завернули за угол ещё раз, оказавшись возле подсобного помещения, где обычно хранят всякий хлам, мётлы и остальную утварь для уборки во дворе. Джисон пытался сохранить интригу до последнего, медленно доставая заветную коробку из кармашка. Когда глаз Минхо начал заметно дёргаться, он всё же решил поторопить события. — Ты готов? — спросил Хан, облокотившись о стену и, не заботясь о чистоте своей сумки, опустил её на землю. Коробочка в его руках вертелась и крутилась, пока Ли неотрывно наблюдал за артефактом. — Открывай уже, Боже.       Крышка легко поддалась, демонстрируя содержимое. Наблюдая за реакцией Минхо, Джисон едва сдерживался, чтобы не заржать во весь голос. В уголках глаз выступили слёзы, а наружу так и напрашивался смешок, но он держался до последнего. Когда парень взял в руки то, что было скрыто внутри от чужих глаз, он больше не смог контролировать порыв. — Придурок, — сказал Ли, непроизвольно улыбаясь в ответ. — Это что, шоколадные батончики? Всего-то? — Не «Всего-то», а «Cherry Ripe». — гордо произнёс Джисон после небольшой истерики. — Идеальное сочетание шоколада, вишни и кокоса. Ты должен попробовать это, хён.       В любой другой ситуации Хан ни за что не поделился бы сим шедевром. В упаковке их было всего шесть, а растянуть удовольствие хотелось надолго. Он почти не раздумывая протянул Минхо один дорогой сердцу батончик, пряча остальные обратно в сумку. — Потом расскажешь о своих ощущениях, хён? Сейчас мне нужно бежать. До связи, — попрощался было Джисон, но резко остановился на полпути, добавив: — И… приятно было познакомиться. Надеюсь, найдёшь дорогу обратно?       Подмигнув, он скрылся за поворотом. Ответа от Минхо даже не дождался: время действительно поджимало, а ему предстояло подняться на последний этаж, в триста двадцать пятую, что стала для него вторым домом.

***

      В комнату вернулся ближе к вечеру. Хёнджин ещё не пришёл. Интересно, где он может быть? Этим вопросом Джисон задавался частенько в силу любопытства, но спросить прямо никогда не решался. Потому встречал соседа молча, когда он возвращался за десять минут до того, как вход в общежитие закроют на ключ. Неужто всеми силами избегает общества пианиста? Хан не настолько плох, пусть и не очень дружелюбен с ним. Одно радует — это у них взаимно.       На занятиях они, как и всегда, в первый же день учёбы, начали разучивать новые композиции для предстоящих отборочных. Естественно, ведь ученики их университета из года в год занимают призовые места. В прошлом, например, и подавно — первое, почётное место. Победителем был пятикурсник, выпустившийся после своего триумфа. Насколько известно, сейчас он востребованный новичок на сцене самых известных филармоний столицы. Дорастёт ли Джисон хотя бы до такого уровня? Для начала, надо победить и показать, что он не пустое место. Исходя из недавнего опыта, пробиться с каким-никаким, но умением, вполне возможно. Ведь желающих много, а вот по-настоящему талантливых — единицы. Парень ни к одной из каст музыкантов себя не относит, но смеет полагать, что таланта и рвения ему достаточно, чтобы не упасть в грязь лицом.       День выдался насыщенным и на удивление особенным. По многим причинам, одна из которых — батончики из Австралии. Джисон ждёт их каждый раз, когда Феликс отправляется к родне. Ёнбока он ждёт тоже, но всё-таки никто не может быть настолько хорош, как Cherry Ripe. Новому знакомому несказанно повезло получить такой презент. Будем считать, что это обряд посвящения… Куда? В аутсайдеры? Остаётся надеется, что Минхо не станет избегать Джисона после того, как тот бросил его на произвол судьбы. Хоть попрощался. Почему Хан вообще думает об этом? Он ему никто, значит и беспокоиться не о чем. Тем не менее, он беспокоится. То и дело бросает взгляд на тумбочку недалеко от себя, где покоится мобильный, в ожидании непонятно чего. Причём смотрит так скрытно, словно кто-то может заметить его волнение. В комнате он по-прежнему один, немного романтичный тусклый свет от настольной лампы гладит обшарпанные стены и его сосредоточенное лицо. Раскрыв тетрадь, которую никогда не теряет и носит с собой, он смотрит на их с Минхо переписку. Сохранил на кой-то чёрт, а теперь разглядывает аккуратную кошачью мордашку с сердечками вместо ушей в углу листа. Улыбается. Ловит себя на этом и часто моргает, словно отходя от гипноза. Затем вздрагивает всем телом, когда по комнате раздаётся оглушительный звон пришедшего на телефон уведомления. Драматично хватается за сердце и бредёт к тумбочке, плюхается на кровать и ожидает, что Феликс решил напомнить ему о том, что он худший друг на свете. Но ошибается и удивляется, когда видит сообщение от незнакомого номера на заблокированном экране.

Unknown Привет! Это я, Минхо-хён ^^ Батончик был вкусным, хотя ничего особенного я не заметил. 22:11 Han Привет ￢￢ Хён, мне кажется, ты не до конца распробовал его потенциал. Дай вон своим кошкам, может хотя бы у них вкус есть, в отличие от хозяина. 22:14 Минхо-хён У них как раз-таки его нет. Они не различают сладкого вкуса от природы. А ещё я забочусь о своих питомцах и ни за что не стал бы кормить их сладостями. От него развиваются ожирение, диабет, слепота и много других неприятных вещей. Если соберешься заводить кошку, избавь её от дегустации этого австралийского чуда! 22:19 Han Ого. Было познавательно. Обещаю, хён. Никаких сладостей. 22:21 Минхо-хён Спокойной ночи и сладких снов. Тебе ведь только такие снятся? 22:23 Han Очень остроумно. Доброй ночи, хён. Горьких снов. 22:24

      Джисон смотрел в дисплей еще с минуту, пока не увидел обновление статуса «Просмотрено» без последующего «Печатает…» и отложил телефон в сторону, улыбаясь каждую секунду. Что это? Почему в груди вдруг потеплело? И в сон клонит как-то неожиданно. Бороться с желанием как следует выспаться он не в праве. Так и заснул, не дождавшись блуждающего где-то соседа и не расправив постель.