Эта пропасть между нами

Хосок вылезает из маленького салона дешевого такси, оглядывается по сторонам, захлопывает дверь, отправляя роботизированный автомобиль дальше принимать заказы. В переулке, как всегда, тускло и сыро; он старается обходить лужи с плавающими в них помоями, бычки, валяющиеся абсолютно везде, и не задумывается о том странном светлом жёлто-розовом пятне под фонарем, явно угадывающимся рвотой. Иначе его самого стошнит. Тело все еще слабо после ранения, хоть и прошло несколько недель. За это время у Хосока не хватило духа еще раз прийти к Чимину, посмотреть на его скорченное горькой гримасой лицо. Чимин пытается прятать эмоции, но Хосок слишком эмпатичен, чтобы не замечать всю боль, скрытую за наигранным безразличием. Переступив через очередную выбоину в асфальте, Хосок останавливается напротив до боли знакомой ветхой двери. За ней следует узкий коридор, как всегда освещенный блеклым оранжевым светом, служащим только для того, чтобы не запнуться о многочисленный строительный мусор, перемещаемый каждый раз, как Хосок посещает данное «заведение». Мастерская Юнги хорошо запрятана в заброшенном районе, где на улице можно встретить лишь бомжей и редких полицейских-стажеров. Идеальное место для подпольной точки по починке киборгов. — Добрый вечер, — приветствует Хосока Юнги, не поворачиваясь от рабочего стола. — Я рад, что ты не сдох. — Я тоже, — Хосок говорит это совершенно честно, ощущая, как облегчение охватывает его. Умирать страшно, даже если ты готов на это пойти. — Чимин не сильно промахнулся. Повисает неловкая тишина. Хосоку до сих пор больно разговаривать о Чимине, особенно с Юнги, который знал Хосока и его любовь-на-всю-жизнь еще до тюрьмы. В те времена, когда все было хорошо, не считая самой большой лжи в жизни Хосока. Он так и не рассказал Чимину, что состоял в группе сопротивления. Впрочем, тот и так узнал это, когда Хосока посадили. — Переставай витать в облаках, — Юнги толкает Хосока в бок. — Тебе обычный чекап? Нужны детали? Чонгук опять повредил ногу? Хосок пытается вернуться в реальность. Тряхнув головой, он осматривает Юнги: никак не изменился с прошлой встречи. Все та же черная кофта с вышитыми черепами и цветами, вечно взлохмаченные волосы, отросшие за полгода, что они не виделись, мешковатые джинсы и электронная псевдосигарета во рту. Возможно, Хосоку стоит бросить табакосодержащие сигареты, тоже перейти на искусственные. — Чекап, — говорит Хосок, усаживаясь в потертое кресло. Юнги щелкает кибернетической челюстью. — И ты обещал мне достать информацию на хакера. Ну давай, говори. — А что мне за это будет? — дразнится Юнги. Хосок показывает ему язык в ответ. — Ладно, ладно. Держи. Не забудь сжечь потом. Всучив Хосоку в руки смятую бумажку, Юнги поворачивается обратно к столу. Хосок раскрывает лист. Посвети на меня Ԑ> — Что за загадки… — бурчит он себе под нос. Совсем рядом раздается смешок Юнги. Как всегда, гений во всех аспектах разгадал тайну сразу, как прочитал. Или же спросил, раз лично знаком с этим «лучшим хакером всей страны». — Посвети ультрафиолетом — будет тебе счастье, — отвечает Юнги, беря правую ладонь Хосока в свою. Несколько быстрых движений, и три простетических пальца безвольно повисают, отключенные от центральной нервной системы. — Как же я рад, что смог достать именно эту модель. Они тебе идут. Внутри Хосока поднимается странное чувство, скручивающее внутренности. Он успел сменить несколько протезов за прошедшее время, и этот самый лучший, но он все равно неоднозначно реагирует каждый раз, когда кто-то обращает внимание на то, что у него нет трех пальцев. Даже если это Юнги, который эти самые пальцы ему поставил и теперь обслуживает. Юнги вскрывает плашку с центральным процессором, встроенную между суставными хрящами, случайно ударяя Хосока током, на что тот ойкает. Юнги сразу же извиняется. Он ковыряется в проводах, вытаскивает содержимое искусственной части ладони, металлические элементы кладет на пару минут в миску с очищающим раствором, а биопластиковые — в восстанавливающую смесь, чтобы залить микротрещины. Хосок закрывает глаза и откидывает голову. У него нет сил смотреть на весь процесс, как он обычно это делает. Рана на животе слегка ноет. В этот раз даже музыки нет, чтобы как-то расслабиться. Хосоку ничего не остается, кроме как начать медитировать, ведь Юнги будет возиться еще долго. Хосок стал одним из самых ненавистных заключенных сразу же, как попал за решетку. Он, конечно, не ожидал другого, но и морально подготовиться времени не хватило — с ним разобрались за две недели, он даже не успел опомниться от избиений на допросах. Всех немногочисленных членов группы сопротивления осудили в кратчайшие сроки и отправили в тюрьмы по всей стране, чтобы они не смогли снова собраться. Ничего, Хосок и за решеткой нашел себе соратника. Намджун - бывший врач, попавшийся на выдаче лекарств из-под прилавка нуждающимся. Очень благородный поступок для человека, сидящего в тюрьме. Какое счастье, что именно Намджун оказался его соседом по камере, поэтому у них было много времени на разговоры, и они довольно быстро спелись. Даже подружились. Благодаря высокому росту и способности к запугиванию Намджун и прятавшийся за ним Хосок не подвергались нападкам других заключенных, их никто не трогал. В день, когда Хосок потерял пальцы, Намджун дежурил на кухне. В цехе невыносимо душно. Жаркое июльское солнце пускает свои палящие лучи через окно прямо Хосоку в затылок. С него уже ручьем течет пот, а летящие на пол и циркулярный стол опилки липнут к голым рукам и ногам. Всем наплевать на безопасность, когда ты предатель нынешнего государственного устройства. За распилом очередной доски Хосок не замечает, как к нему подходят со спины. В следующее мгновение его прижимают щекой к столу. Циркулярная пила остается включенной. Хосок не слышит, что говорят его обидчики. Он уже собирается выпрямиться, но рука на шее держит крепко. Тут его начинают тащить в сторону пилы — явно чтобы напугать. И Хосок пугается. Так сильно, что начинает брыкаться, из-за чего на него наваливаются еще несколько человек. Они все смеются и тянут голову Хосока все ближе к пиле. У него не остается выбора. Одним резким движением, не задумываясь, Хосок сует с трудом освобожденную правую руку под диск пилы. Так больно ему никогда не было. Но все же не голова. Сидя в медкабинете и наблюдая, как ему бинтуют остатки ладони, он твердо решает сбежать. Хосок открывает глаза, внутренне морщась от ужасных воспоминаний. Юнги уже заканчивает. Он аккуратно одна за другой вставляет все детали, подключает провода и ставит обратно наружную плашку. Осталось только проверить работоспособность. С такой же сосредоточенностью Юнги открывает нанопорт сбоку ладони Хосока, берет со столика рядом наноджек, вставляет его и подключает пальцы Хосока к своей кибернетической руке. — Теперь ты подчиняешься мне, — шутит Юнги, наконец-то улыбаясь. Он шевелит каждым пальцем по отдельности, а пальцы Хосока повторяют за ним. Очень странное зрелище. Юнги сжимает кулак — пальцы сгибаются. Раскрывает ладонь — они выпрямляются. Хосок никак в этом не участвует, потому что его проводники сейчас подключены к нервной системе Юнги. — Какой ужас, — отвечает Хосок с наигранным испугом. — Теперь ты сможешь на все показывать вместо меня. Юнги опять сгибает все пальцы, и это выглядит так, будто он показывает сам на себя при помощи руки Хосока. Они оба смеются. Хосок остается на банку энергетика и разговор. С Юнги он может часами болтать ни о чем и обо всем сразу. Он жалуется на проделки Чонгука, как тот пролез к Чимину (опустив имя их пленника), что Намджун никак не может починить кондиционер, а его рана продолжает болеть, хоть и с каждым днем меньше. В ответ Юнги трогательно признается, что рад тому, что Хосок не умер ни сейчас, ни до этого в тюрьме, что они смогли поймать информанта, и что он все еще доверяет Юнги свои аугментации. Для Юнги последнее очень важно. Из мастерской Хосок уходит счастливый. Он решает не терять времени и, посветив ультрафиолетовым фонариком на телефоне на бумажку, сразу же вызывает такси по нужному ему адресу. Оказывается, этот суперхакер живет недалеко. Как и было завещано, бумажку Хосок сжигает. Хакер указал, что к нему лучше приходить ночью. Хосок проверяет время на телефоне: начало первого ночи. Наверное, не рано. В любом случае, он уже мчит на электромобиле в нужную сторону. По адресу оказывается заброшенный отель: отличное место, в котором можно тратить электроэнергию и не платить налоги. Пятиэтажное кирпичное здание сильно выбивается на фоне разноцветных высоток, блестящих даже в ночи от неонового света вывесок и рекламы. Словно праздник круглый год, особенно когда смотришь на улыбающихся моделей на баннерах. Приятно жить спокойную потребительскую жизнь. Хосоку приходится подниматься на пятый этаж по лестнице, потому что вместо лифта в здании зияет дыра черной шахты. Безвкусные расписанные вымершими цветами обои слезают со стен, ободранные и сворачивающиеся. В некоторых местах на стыках кирпичей виднеется черная плесень. Света нет совсем, только синева из окон; Хосок освещает себе путь все тем же телефонным фонариком, переключенным на режим «лампочка». На удивление, в здании чисто, не то что в мастерской Юнги с его вечным творческим беспорядком. С другой стороны, как сильно один человек может замусорить целый отель? Комната пятьсот тридцать пять. Единственная, к которой по коридору тянутся провода. Хосок стучит в дверь, но никто не реагирует. Тогда он легонько толкает ее, и та поддается. На первый взгляд номер совершенно обычный, украшенный старыми коваными бра и вычурным ковром, покрывающим большую часть пола. Потом взгляд Хосока приковывает то место, где должен быть телевизор с диваном. Вместо них у стены стоит огромный стол с пятью проецированными голомониторами, на трех из которых что-то загружается. Все те разноцветные проводки и кабели заканчиваются в одном внушительном системном блоке. В офисном кресле пусто. Хосок оглядывается по сторонам, видит слишком модную для устаревшего отеля встроенную кухню и импровизированную постель, представляющую собой голый матрас, прямоугольную подушку в простейшей белой наволочке не по размеру и махровый плед. Никого нет. — Эм… Привет? — неловко выкрикивает Хосок, заходя в комнату. В ответ тишина. Слышно лишь тихое гудение вентилятора в системном блоке. Хосок решает подождать. Примерно через минуту единственная межкомнатная дверь, явно ведущая в ванную, открывается. В проеме появляется Юнги; Хосок не может поверить своим глазам. — Юнги? Юнги никак не реагирует. Выглядит он странно: одет в непривычную Хосоку одежду, волосы у него уложены, и в темноте кажется, будто у него нет никаких протезов. Он мельтешит по комнате, поправляет неровно стоящие вещи, обращает внимание на голомониторы, спохватывается и подходит к компьютеру, закрывает завершенные загрузки, открывает какие-то приложения, в которых после некоторых манипуляций начинают бежать строчки с кодом. После этого Юнги отходит к самодельной кухне и начинает полировать столешницу в темноте. — Только не говори, что ты решил поиздеваться надо мной таким образом, — начинает Хосок на повышенных тонах. Он прекрасно знает, что у Юнги нет хакерских способностей, и сейчас, в такое опасное время, он не собирается терпеть шуточки своего друга. — Мин Юнги! Наконец Хосок добивается от Юнги какой-то реакции — тот поднимает на него голову. — Извините, но мы не знакомы. Если Вы к Тэхену, то он должен подойти… — А вот и я! — доносится из-за входной двери новый голос. Дверь резко распахивается и с грохотом ударяется ручкой о стену. Тэхен в открывшемся дверном проеме опускает ногу. Руки у него заняты пакетами с продуктами. — Тэхен, суперхакер, приятно познакомиться. Тэхен быстро относит пакеты на кухню и пришлепывает (его шлепки буквально издают характерные звуки стука о пол) к Хосоку, протягивая ладонь. Хосок пожимает ее. Он все еще немного ошарашен внезапными громкими звуками, как будто Тэхен принес с собой жизнь в это заброшенное место. Раздается щелчок выключателя, и за секунду вся комната оказывается освещена мягким желтым светом. Спустя мгновение комнату наполняют тихие звуки джаза. — Настоящие виниловые пластинки, — Тэхен подмигивает Хосоку. — Раритет. Присаживайтесь. Хосок проходит глубже в комнату и усаживается на кровать, куда указал Тэхен. Деревянный каркас скрипит под его весом. Следом за Хосоком на кровать садится Юнги. Он упирается в Хосока взглядом, и Хосок ничего не может с собой поделать: он внимательно смотрит в ответ. — Откуда Вы знаете мое имя? — спрашивает Юнги. У Хосока взрывается мозг. — Что это такое?! — Хосок поворачивается к Тэхену, усевшемуся за свой хакерский стол. Тот подпевает себе под нос играющей песне. — Мой андроид, — немного смущенно отвечает Тэхен. Почесав затылок, он разворачивается в кресле лицом к Хосоку и складывает ладони в молитвенном жесте. — Пожалуйста, не говори реальному Юнги! Он меня убьет! Хосоку противно думать о том, что должно происходить в голове у Тэхена, чтобы он создал андроида — точную копию Юнги. Правда, преобразил он его под свой вкус: оранжевый свитер и домашние штаны с собачками прямо кричат об этом, как и ухоженный общий вид андроида. — Ладно, — говорит Хосок после некоторых раздумий. — Но ты будешь должен. — Если это в моей компетенции, то можешь не сомневаться! — слишком громко выкрикивает Тэхен от напряжения. Его явно волнует тема своего андроида. — Что нужно сделать? — Ты что… — до Хосока только дошло. — Настолько сильно свихнулся по Юнги, что сделал себе андроида по его образу и подобию? Хосока пробивает на смех, и он никак не может остановиться. Что за сумасшествие! Юнги реально убьет Тэхена, если узнает о том, что этот немного странненький хакер полноценный маньяк. Хорошо хоть до самого Юнги не доебывается, а то давно уже получил бы от ворот поворот и, скорее всего, решился бы на похищение или убийство из-за неразделенной любви. Наверное, тяжело жить, когда твой любовный интерес неравнодушен лишь к железкам. Сколько Хосок помнит, Юнги ни с кем не встречался, и всегда фыркал на романтику, о которой сам Хосок постоянно ему рассказывал. Перед глазами мелькает лицо Чимина. Хосок сразу же сникает. — В любом случае, пока ты не пытаешься совершить какие-либо противоправные действия в сторону моего друга, я буду молчать. Но только подумай о чем-нибудь плохом… — Хосок показательно достает пистолет. — Я сдерживаться не буду. Тэхен выглядит еще более напуганным. Он быстро кивает головой несколько раз — его волосы смешно разлетаются в разные стороны — и кланяется, насколько сидение в кресле позволяет. — Спасибо! Обещаю, к настоящему Юнги я и пальцем не притронусь! — Мне нужно будет взломать глаза, — говорит Хосок, не обращая внимания на чуть ли не плачущего Тэхена. — Последняя модель, на рынок еще не поступила. На сетчатке хранятся секретные документы. Перестав наигранно рыдать, Тэхен сразу же приосанивается, явно заинтересованный предложением. Он встает с кресла, предварительно пощелкав что-то на компьютере, и садится с другой стороны Хосока. Они втроем еле помещаются на маленькой кровати. — Как интересно, — начинает Тэхен, играясь с рукавом куртки Хосока. — Я никогда еще не взламывал глаза. У меня получится, не переживай! Но если ты будешь там, это придаст мне сил… — Дрочи на своего андроида, — предупреждает Хосок. Он уже давно сломался и думает лишь об одном Чимине. — А меня не трогай. Тэхен сразу же отстает с надутым видом. Хосоку наплевать, что он мог ранить его чувства. Он хочет поскорее вернуться домой и разделаться с этими сраными документами, пойти дальше по плану. Его не заботят отношения на одну ночь. Он не помнит, когда в последний раз испытывал хоть каплю влечения к кому-либо. Хосок выживает на одной голой ненависти, бьющей по нему током каждый день, как только он открывает глаза. — Вот адрес, — он всучивает Тэхену бумажку с адресом их убежища. — Приедешь завтра. Или придешь, мне все равно. Главное покажись и сделай свою работу. С этими словами Хосок встает с кровати и идет на выход. В проходе он прощается с Тэхеном и Юнги, выскакивает на улицу как можно скорее, сбегает из заброшенного здания. На улице идет дождь. В носу и глазах неприятно свербит, пока Хосок пытается отдышаться. И с чего это ему так реагировать на неумелый флирт? Он уже не мальчишка. Отряхнув пыль с куртки и штанов, Хосок залезает в такси и едет домой.