Эта пропасть между нами

Хосок старается держаться как можно крепче, с такой силой, что костяшки белеют. Ветер дует прямо ему в лицо, отчего челка постоянно попадает в глаза. Он просто надеется, что все скоро закончится. Справа от Хосока Чимин кричит от радости, подняв руки в воздух. Хоть кому-то из них весело. Хосоку хочется стоять на земле и фотографировать счастливого Чимина, а не ехать вместе с ним на американских горках. Ему очень страшно и плохо. Сердце ухает в желудок с очередным проворотом на триста шестьдесят градусов. Хосок решает сдаться и закрыть глаза до конца поездки, сосредоточиться на ветре. От воспоминания начинает тошнить. Хосок непроизвольно трогает себя за горло, слегка сминая кожу, тяжело сглатывает. Чимин напротив него не двигается, держа голову склоненной к полу. Его черные руки безвольно свисают с кровати. — Как много тебе заменили? — неожиданно для самого себя спрашивает Хосок. — Все, что могли, — немного погодя, отвечает Чимин. Ему не удается скрыть нотку грусти в голосе. — Руки, ноги… Все мышцы торса. Глаза. — Ужасно, — вырывается из Хосока. — Мне нечего было терять. Опять наступает тишина. Хосоку становится совсем неуютно, а вот Чимину, похоже, нормально. Последователи чистоты организма считают, что если у тебя есть хоть одна аугментация, то тебя уже нельзя считать полноценным человеком. По крайней мере, не таким, каким ты был. Хосок не придерживается таких строгих убеждений, осознавая, насколько это глупо: протез позволяет ему не быть инвалидом. Он знает, что Чимин остается человеком несмотря на то, что его реального тела почти не осталось. Мозг ведь тот же — личность никуда не делась. — Знаешь, — внезапно начинает Чимин, — я до последнего отказывался верить, что ты вот так меня предал. Что ты пользовался мной ради достижения личных целей. Неправда. Хосок любил Чимина, просто так вышло, что он оказался сыном директора одной из компаний, составляющих Организацию. Что уж там, Хосок до сих пор его любит. Хосок, оскорбленный, открывает рот, особо не раздумывая: — Нет. Ты всегда был мне дорог. Чимин выглядит так, будто его ударили под дых. У Хосока руки чешутся его обнять. Вместо этого он ерзает на стуле, закидывает ногу на ногу и складывает руки на груди, закрываясь. Тэхен опаздывает почти на час. Именно из-за него Хосок сейчас вообще сидит у Чимина, а не просто в гости пришел. — Прошу прощения за опоздание, — доносится со стороны лестницы низкий голос. Хосок с Чимином одновременно поворачивают головы в сторону звука. — Наконец-то, — цедит Хосок. — Я уже устал тут сидеть, проходи! Тэхен в мгновение ока появляется в камере. Он аккуратно ставит тяжелую сумку на пол, сам опускается к ней, вставая на колени, размыкает магнитную молнию и начинает доставать содержимое. На полу оказываются потертый ноутбук, сверток проводов, пара металлических коробочек, мерцающих зелеными светодиодами, и дополнительная клавиатура на шестнадцать программируемых кнопок. Как только все выложено, Тэхен принимается соединять проводами электронику. Хосок еще не видел, чтобы кто-то так нежно обходился с техникой. — А теперь самое главное, — Тэхен подходит к Чимину. Тот не сопротивляется, поворачивает голову на бок, открывая доступ к нанопорту. Вставив в Чимина провод, Тэхен возвращается на пол. — Начнем. Хосок наблюдает, как Тэхен открывает программы на ноутбуке, возится с настройками на экране, иногда нажимая на кнопки дополнительной клавиатуры. Он ничего не понимает, но выглядит все очень интересно. По крайней мере, пока ноутбук не издает мерзкий писк. Оповещение об ошибке вылезает посреди экрана. Со стороны Тэхена доносятся ругательства. У Чимина на губах играет хитрая ухмылка. — Фаервол совсем нового поколения. Я ожидал такого, но придется повозиться. Хосоку очень хочется уйти, но его никто не может заменить, а Тэхена наедине с Чимином он не оставит. Конечно, шанс того, что Чимин начнет буянить, очень мал, но все же существует. Хосок не хочет признаваться себе, что он переживает за Чимина больше, чем за Тэхена. Спустя сорок три минуты (Хосок постоянно проверяет часы) Тэхен оповещает, что обошел первый уровень защиты. И что осталось еще неизвестно сколько, но точно не два и не три таких. Тогда Хосок плюет на все и уходит наверх. Ему срочно нужно выкурить парочку сигарет, а свои он оставил в комнате. Тэхен, похоже, не особо печется о своей безопасности, потому что не останавливает Хосока и даже не спрашивает, куда тот пошел. Он полностью поглощен взламыванием. По дороге за сигаретами Хосок сталкивается с Намджуном. Они оба останавливаются в узком коридоре друг напротив друга. Намджун только из душа. — Я закончил чинить твой мотоцикл, — говорит он. Хосок кивает. Наконец-то ему не придется тратиться на такси. — Как дела со вскрытием парня? Поморщившись от выбранных Намджуном слов, Хосок рассказывает, как все идет. Что Тэхен сидит на полу и неотрывно пялится в ноутбук, а Чимин позволяет все это делать с собой. Намджун понимающе вытягивает лицо, выдвинув подбородок вперед. Крупные капли воды падают с коротких волос ему на грудь, расплываются темными пятнами по ткани синей футболки. Хосоку кажется, что они выстраивают какой-то узор. Внезапно ему в голову приходит мысль, что он никогда не рассказывал Намджуну о Чимине, хотя они дружат уже так долго. Наверное, стоит это сделать. — Послушай, Намджун, — просит Хосок, не отрывая взгляда от размазанных капель, — нам нужно будет поговорить, когда Тэхен закончит. — Звучит страшно, — смеется Намджун. — Тогда приходи на кухню. Они расходятся в коридоре, чуть повернувшись боком. Намджун пропускает Хосока первым и уходит в гостиную. Ему еще нужно разобрать вещи, которые Чонгук принес с последней вылазки. В этот раз их как-то совсем много. Хосок продолжает движение в сторону своей комнаты. Сигареты, как и всегда, находятся на прикроватной тумбочке. В пачке осталось совсем немного: шесть штук, которых должно хватить до завтра. У Хосока нет никакого желания, но ему придется выйти в магазин. Не сейчас, по крайней мере. Он забирает упаковку с тумбы, сразу же вытаскивает сигарету из пачки и кладет себе в рот, одновременно с этим начиная искать зажигалку, которая обычно лежит рядом, но сейчас ее почему-то там нет. Хосок шарится по карманам штанов, осматривает пол вокруг тумбочки, но нигде ее не находит. Тогда он заглядывает под кровать: зажигалка лежит рядом с дальней ножкой. Похоже, та упала на пол, а Хосок случайно пнул ее под кровать, когда посреди ночи вставал в туалет. Делать нечего, придется лезть. Когда Хосок достает зажигалку, он внимательно ее осматривает — не появились ли новые царапины? Под светом лампы видна лишь одна большая, проходящая поперек всей поверхности зажигалки. Она настолько старая, что белая краска вокруг облупилась. Но Хосоку эта царапина особенно дорога: она каждый раз напоминает, через что ему пришлось пройти, чтобы выжить. Хосок поджигает сигарету и затягивается, пускает белый дым носом. Терпкий вкус привычно окутывает язык. Сразу становится полегче. Он готов вернуться к работе. Вернувшись в подвал, Хосок усаживается на свое обычное место. Он оценивает обстановку: кажется, будто Чимин вообще не двинулся ни на сантиметр с тех пор, как Хосок ушел, а Тэхен продолжает пялиться в ноутбук. Так проходит еще час. Сигареты стремительно заканчиваются. Наконец, Тэхен отодвигает ноутбук. — Ничего не вышло, — говорит он, явно чуть не плача. — Мне не вскрыть альфа-канал. Нужен мастер-код. Честно, Хосок и не надеялся, что все получится с первого раза. Он даже не расстроился. Может быть, лишь чуть-чуть. А вот выносить злобную улыбку Чимина почти невозможно. — Ты можешь хотя бы вернуть ему зрение? — спрашивает Хосок, указывая сигаретой на Чимина. Тэхен мотает головой. — Без мастер-кода ничего нельзя включить. Тэхен уходит сразу же, как собирает свои вещи. Хосок обещает ему достать этот мастер-код, у него есть один знакомый, который может помочь. И снова клянется, что ничего не скажет Юнги про андроида. Тэхен очень напорист в этом вопросе. Намджун уже ждет на кухне. Хосока начинает странно потряхивать, как только он перешагивает порог комнаты. Он не может представить, как Намджун отреагирует, и почему-то из-за этого страшно. Хотя нет, он знает, почему: придется пересказать всю их с Чимином историю отношений и молиться, чтобы Намджун его не возненавидел. Прежде чем сесть за стол, Хосок делает пару глубоких вдохов в безнадежной попытке расслабиться. Намджун смотрит на него вопросительно. — Только не говори, что собираешься признаться мне в любви, — комментирует он нервное поведение Хосока. Хосок резко мотает головой. — Нет, нет. Я… — рот закрывается сам собой. В горле встает ком. Хосок начинает потеть. — Я к тебе только как к другу отношусь, ничего гейского. — Хорошо. О чем будем говорить? Ничего не поделать. Нужно рассказать. — Я знаю парня-информанта, и уже довольно давно. Мы… раньше встречались. — Что?! Намджун вскакивает со своего места, вытаращив глаза. Нервно хрустнув костяшками пальцев, Хосок опускает голову. Сейчас вся его команда развалится просто потому, что он до сих пор считает Чимина важным. — Как? Когда? Почему? — вопросы льются из Намджуна нескончаемым потоком. Он начинает ходить взад-вперед по кухне, иногда останавливаясь, чтобы что-то взять в руки и положить обратно: нервная привычка. — Зачем ты вообще связался с этим ублюдком? — Не смей так о нем говорить! — выкрикивает Хосок, мгновенно вскипая. Он ударяет кулаком по столу, из-за чего Намджун напрягается еще больше. — А что это ты его защищаешь?! Решил предать нас ради смазливой мордашки?! — каждое слово бьет в самую душу; Намджун знает все слабые места Хосока. — Ну тогда беги к нему в объятия, забудь об операции! Хосоку хочется убежать только в свою комнату, словно он подросток, ругающийся с родителями. Ему нечего ответить, кроме оскорблений. Поэтому он держит язык за зубами, зная, что ответный порыв может дорого обойтись им всем. Намджун его самый лучший друг, и он правда не может потерять его только из-за того, что не может забыть о Чимине, за которым Хосок сжег все мосты. — Я не предам, — говорит Хосок вполголоса. Он уходит с кухни, давая Намджну время остыть. Они закончат разговор позже. Собственная кровать ощущается холодной, твердой и совсем не уютной. Подушка, словно камень. Хосок лежит на спине и, наплевав на все правила безопасности, докуривает последнюю сигарету. Он рассматривает плакаты на потолке, которые они втроем так старательно крепили, но те все равно наполовину оторвались: несколько плакатов с призывами сопротивляться режиму (такие же висят почти на каждой улице, если их еще не сорвали полицейские), фотографии когда-то любимых групп Хосока (сейчас он совсем не слушает музыку) и открытка от Чонгука на день рождения с нарисованным мишкой и цветами. Хосок специально крепит все на потолок, потому что любит в бессонные ночи лежать и разглядывать детали. Он перестал увлекаться чем угодно, у него совсем не осталось хобби. Только курить и смотреть в потолок, придумывая планы по продвижению операции. — Хосок, — голос Намджуна неловко доносится из-за закрытой двери. — Прости меня, пожалуйста. Хосок даже и не обижался, чтобы прощать.