Эта пропасть между нами

Судьи вынесли вердикт: двадцать пять лет без права на досрочное освобождение за «акт терроризма и попытки саботировать государственный строй». Отчасти Хосок всегда был готов к этому, хоть в своих мечтах и грезил, что скорее умрет, защищая свободу, чем сгниет в тюрьме. Но судьба распорядилась иначе, и теперь он стоит посреди камеры со стопкой вещей в руках. Его сосед на следующие двадцать пять лет не поднимает на него глаз. — Чего стоишь? — говорит он, переворачивая страницу старой книги. Хосок давно не видел бумажных книг. — Располагайся. Теперь это твой дом. Хосок нервно кивает и уходит к койке у стены напротив. Он заправляет постельное белье, укладывает свои немногочисленные вещи в маленькую тумбу в углу камеры, после чего не знает, что ему делать. К счастью, сосед откладывает книгу. — Я Ким Намджун. Можешь звать меня Доктором, это мое прозвище здесь. — Ты врач? — вырывается у Хосока. Он сразу же смыкает губы — ему кажется неприличным то, что он вот так спросил, не представившись. Намджун лишь хмыкает. — Какой догадливый. Стоит называть тебя Умником. Как тебя зовут, кстати? — Чон Хосок. — Хосок… — Намджун задумывается на пару секунд. — Редкое имя для нашего времени. Тебе подходит. — Спасибо, — чуть расслабившись, Хосок садится на свою койку. Он облокачивается спиной о стену, которая приятно холодит не закрытую майкой кожу шеи и плеч. Похоже, ему повезло с соседом. Может, так и жить полегче будет. — Что читаешь? Очень необычно видеть бумажную книгу. — Перечитываю "Божественную комедию". Не беспокойся, у нас в библиотеке только бумага, так что еще насмотришься. Воспоминания об их первой встрече сами приходят в голову. Хосоку очень важен Намджун, как для операции, так и просто как человек. Он ни на кого не променяет Намджуна, даже на Чимина, хоть это и будет слишком тяжелый выбор. В своем сердце Хосок уже сделал его. Он пытается оставить Чимина в прошлом. — Еще раз прости меня, — они с Намджуном опять сидят на кухне, но теперь к ним присоединился Чонгук. — Я совершенно не думал, пока говорил те вещи. — Прощаю, — от всего сердца говорит Хосок. Чонгук вперивается в него вопросительным взглядом. Набравшись духа, Хосок и ему рассказывает о Чимине. На удивление, Чонгук реагирует спокойно. Комментирует, что давно обо всем догадался. Как всегда, проницательности ему не занимать. Оставшийся вечер они разбирают принесенные Чонгуком вещи, которые Намджун не успел закончить сортировать, потому что был занят ссорой с Хосоком. После этого они едят скудный ужин и расходятся спать: по крайней мере, Намджун и Чонгук. Хосоку не спится. Он одевается и выходит на улицу. Мелкий дождь бьет в лицо, размывая зрение. Хосок ненавидит дождь, и ему совершенно не улыбается погода на нынешней неделе, где совершенно нет солнца, либо тучи, либо морось. На узкой улице тихо и темно, ни одного фонаря не горит. Чуть ли не на ощупь Хосок заходит за угол в круглосуточный магазин, где продавец так хорошо его знает, что уже даже не спрашивает, а сразу подает пачку любимых сигарет. Из магазина Хосок отправляется в гараж. Вместо того, чтобы по привычке выкурить сигарету, он решает не тратить время и сразу поехать к Юнги. Тот все равно никогда не спит по ночам, поэтому появление Хосока не будет сюрпризом. Мотоцикл приятно урчит под Хосоком. Намджун постарался на славу. Как же Хосок рад снова чувствовать скорость и врезающийся в тело ветер, это непередаваемое чувство от рассекания по пустым улицам. Он несется, сосредоточенный на дороге, счастливый, без единой мысли в голове. Наконец-то он смог отвлечься от постоянно пожирающих чувств. Рука сама крутит ручку, вдавливая ее на максимум, выжимая из мотоцикла все соки. Так и снова сломать его недолго, но Хосока ничего не беспокоит. В кои-то веки он чувствует себя человеком. У Юнги все по-прежнему. В этот раз Хосок не садится в смотровое кресло, а пристраивается на скамье у обветшалой стены. Самого Юнги в мастерской нет, но когда он приходит, то не выглядит удивленным. — Выкладывай, — только и говорит он. — Тэхену нужен мастер-код, без него ничего не взломать. — Как ему повезло, что у меня как раз есть кучка новых мастер-кодов, — улыбаясь, Юнги подходит к рабочему столу, копается на нем и выуживает из недр проводов тонкий жесткий диск. — Передай ему, чтобы в следующий раз сам приходил. Или он стесняется теперь, после того как приставал ко мне? Хосок давится слюной. Он, конечно, догадывался, что такой полный возбуждения человек как Тэхен будет пытаться привлечь внимание своей влюбленности, но чтобы приставать к Юнги? Для этого нужно либо иметь кучу уверенности в себе, либо не иметь мозгов. В случае Тэхена это оба варианта. — Раз уж мы разобрались с проблемой, с которой ты сюда приехал, то давай поболтаем, — предлагает Юнги. Он садится рядом с Хосоком, вытаскивая из кармана необычно выглядящую псевдосигарету. Хосок таких еще не видел. — Будешь? — Ты что, предлагаешь мне наркотики? — усмехается Хосок, но псевдосигарету берет, зная, что Юнги ни за что не будет употреблять наркотики. И уж тем более не будет предлагать их Хосоку. — Ага, конечно. Сейчас еще ложку с зажигалкой принесу. Это какой-то новый синтез, попробуй. Говорят, нехило сносит крышу. Хосок делает затяжку. На вкус как обычная сигарета с фруктовым привкусом. Он и не знал, что Юнги любит сладкие вкусы. Хотя, скорее всего, ему все равно. После пары затяжек по телу начинает разливаться тепло, конечности будто обмякают. Голова становится необычно легкой. — Тэхен ебанутый, — Хосок выдает первую мысль, пришедшую на ум. Юнги кивает, забирая у него псевдосигарету. Он изящно перебирает ее между пальцами, а потом кладет в рот, вытягивает губы, затягивается и выпускает дым носом, одновременно с этим расслабляя тело. — Но я понимаю, почему ты ему понравился. — Только не говори, что ты тоже в меня влюбился. Я не выдержу двоих. — Нет, я… — Хосоку тяжело такое говорить. — Я ни о ком не думаю, кроме Чимина. Говорят, первая ночь в тюрьме самая тяжелая. По крайней мере, так сказал Намджун Хосоку. Еще он сказал, что не будет осуждать, если Хосок заплачет, но лучше ему делать это тихо, чтобы другие заключенные не услышали. У Хосока не идут слезы, как бы он ни старался. Кажется, он разучился плакать, когда в последний раз увидел Чимина. Ему было настолько больно, что он закрылся в себе, и теперь нет ни одной трещины в стенах, защищающих его душу. Он лишь думает о Чимине. Как он там, на свободе? Плачется ли о Хосоке? Или ненавидит его до самых костей? Наверняка желает смерти и насылает проклятия. Первая ночь в тюрьме - самая темная ночь в жизни Хосока. Он не смыкает глаз до самого рассвета. — Эй, Глист! Тебя зову! — в Хосока прилетает кусок хлеба. Он не реагирует. Намджун рядом с ним тоже не обращает внимания, только хуже будет. Мужчины за соседним столом смеются над ними. В последнее время Хосок часто вспоминает тюрьму. Его жизнь разделилась на до и после. Точнее, на три части: до тюрьмы, в тюрьме, и после тюрьмы. И середина самая ужасная. Поэтому Хосок не хочет об этом думать, но оно само просится, сидит на подкорке. Заставляет радоваться настоящему. — Я так рад, что смог выбраться из тюрьмы, ты просто не представляешь, — плачется Хосок, положив голову на плечо Юнги. Обычно тот сбросил бы его с себя, но сейчас особенный момент. Даже Юнги может немного потерпеть. — А я-то как рад. У меня нет никого ближе тебя. На самом деле, Хосок всегда был немножко влюблен в Юнги, ну так, по-дружески. До Чимина он был его самым близким человеком, поэтому Хосок позволил себе нарушить границы и подпустить Юнги ближе, чем нужно для дружбы. Но его это никогда не беспокоило, ни тогда, ни сейчас. Только иногда сумасбродные идеи приходят ему в голову. Такие как, например, поцеловать Юнги. — Может, поцелуемся? — выдыхает себе под нос Хосок, совсем опьяненный синтетическим никотином. Он надеется, что Юнги не услышит его. Зря. — А давай, — соглашается Юнги. Похоже, псевдосигарета вдарила не только Хосоку. Хосок приподнимает голову, заглядывая Юнги в глаза. Что-то непонятное отражается в его искусственных темных зрачках. Хосок старается не думать об этом. Он лишь тянется к бледно-розовым губам своими. Рот Юнги такой же жесткий, как и он весь. Еще и целоваться не умеет. Никакого удовольствия их поцелуй Хосоку не приносит. Он и не знает, на что надеялся. На чудо? Что его проблемы волшебным образом разрешатся, что в груди перестанет болеть? И что ком из горла уйдет. Все, что он получил — это головную боль от крепкой псевдосигареты и горький привкус. — Ну как, хуево? — с усмешкой спрашивает Юнги. Он откладывает псевдосигарету в сторону и достает другую, свою обычную. — Очень, — признается Хосок. Было хуево целоваться, а на душе ему еще хуевее. Он замечает стоящую в углу высокую фигуру. В тот же момент человек выходит из тени, и им оказывается Тэхен. С недовольным лицом он подходит к Юнги. — Мне нужен мой заказ, — бубнит Тэхен, на что Юнги кивает. Хитрая ухмылка не сходит с его лица. — Хосок, прости, что заставил тебя прийти за мастер-кодом, я совсем забыл, что мне нужно было к Юнги. — Ничего страшного, — отмахивается Хосок. Он отдает Тэхену жесткий диск и расплывается на скамейке в ожидании, когда тот уйдет. Это происходит достаточно быстро. Тэхен почти что убегает от Юнги с увесистой коробкой в руках, даже не попрощавшись. — Странный он какой-то, — Хосок переглядывается с Юнги. Юнги смеется во весь голос. — Это потому что он видел, как мы целовались. — Ой, — Хосоку совершенно наплевать на чувства Тэхена; они буквально знакомы два дня. Все равно у него ничего не получится с Юнги. А Хосок хотя бы поразвлекся. — Не против, если я останусь на ночь? Юнги качает головой. Он никогда не против, чтобы Хосок побыл с ним. Ночь обещает быть длинной, а так хотя бы есть с кем поговорить. Им еще столько всего предстоит наверстать.