Эта пропасть между нами

Для Хосока самым тяжелым оказывается первый день, а не первая ночь. — Ты только погляди, — слышит Хосок краем уха, когда проходит мимо заполненного стола в столовой, — новенький. Такой дрыщ, а глаза злобные. Ему хочется показать, что он весь состоит из злости, хочется выбить смеющимся зубы и раздробить кости. Он приостанавливается и уже открывает рот, как с ним не вовремя сталкивается Намджун. — Пойдем, — шепчет он, мигом усмиряя бурю внутри Хосока. Ничего не остается, кроме как повиноваться. На прогулке компания из троих человек зажимает Хосока в самом дальнем углу, где их не видят охранники. Они все выше и шире него, задают бессмысленные вопросы и чуть ли не плюются в лицо, явно наслаждаясь издевательствами. Хосоку не стыдно, что он первым наносит удар. Его кулак прилетает главарю этой мини-банды в щеку, отчего тот отшатывается, а его подельники накидываются на Хосока, ударяя его в живот и в лицо. Хосок отбивается, как может, но трое против одного — слишком много. В итоге драка заканчивается, только когда к ним подходят охранники. У Хосока разбита губа и глаз заплыл, но он не оказался повален на землю, его не заставили есть песок, что уже является знаком победы. В лазарете тихо. Мерный писк оздоровительной капсулы успокаивает Хосока, пока он стоит в ней. Аэрозоль с лекарством странно пахнет и щекочет нос. Медленно проясняется зрение на подбитом глазе, тело перестает сильно ломить. К сожалению, эмоции никуда не уходят. Хосока всего трясет от злости, он хочет вернуться и добить эту компанию за оскорбительные слова и разбитую губу. Ничего, у него впереди двадцать пять лет, чтобы отыграться. Утро наступает слишком быстро. Юнги выгоняет Хосока, попутно распинаясь о том, как же сильно он устал и хочет спать, и Хосоку ничего не остается, кроме как уйти. От крепкого синтетического никотина и бессонной ночи у него болит голова, но Хосок старается не обращать на это внимания. Первым делом он звонит Тэхену, попутно вытирая рукавом куртки крупные капли воды, оставшиеся на сиденье мотоцикла после дождя. Тэхен не берет трубку ни в первый, ни в пятый раз. Тогда Хосок забивает на него и решает, что посидеть один день без дела не так уж и страшно. Все равно им всем стоит отдохнуть от пережитого стресса. С этими мыслями Хосок намеревается поехать в особое место, в котором давно не был. Дорога до него долгая — три часа в одну сторону, поэтому он плотно завтракает в первой попавшейся закусочной, прежде чем отправиться в путь. К счастью, хоть небо и плотно затянуто, тучи не предвещают очередного дождя. Хосок надеется, что такая погода продержится весь день. В данное время года верить прогнозу нельзя, поэтому ему больше ничего не остается. Мотоцикл не подводит Хосока и в этот раз. Он плавно набирает скорость, не выдавливает максимум, как ночью, старается вести аккуратно. От ветра все равно закладывает уши даже не на максимуме скорости. Куртка не спасает от сырости и холода, кожа покрывается мурашками до самой шеи, но Хосока это не волнует. Он ловко разъезжает по узким улицам, выруливает на главное шоссе и ускоряясь устремляется вперед, обгоняя немногочисленные машины. Заброшенные дома сменяются скрывающимися за тучами небоскребами с бесчисленным количеством ярких рекламных баннеров на них. Дорогие магазины, еще закрытые в такое время, мелькают в углах глаз своими никогда не затухающими вывесками. Хосока тошнит от современной части города. Постепенно на пути вырастают горы. Все еще зеленые, они будто превращают зрение Хосока в туннельное, ведь все, что ему видно — это лента асфальта и горизонт впереди. Хорошо, так у него выходит разгрузить мозг. Только он и дорога, простое следование в точку назначения. Когда Хосок добирается до места, небо немного проясняется и показывается бледное солнце. Сразу становится теплее, Хосок даже немного потеет. Он долго шагает через заросшее травой поле, пачкает ботинки в грязи, ругается на жуков, летящих прямо ему в лицо. И так до самого леса, стоящего черной стеной вокруг поля, смыкающего его в кольцо. Единственный выход отсюда — это дорога, пересекающая поле и лес поперек. Благо, что лес узкий, и Хосок успевает выбраться из него раньше, чем его съедают комары. Впереди снова поле, но в этот раз не искусственно созданное прогрессом, а самое что ни на есть настоящее. Хосок издали слышит шум воды. Неширокая, но глубокая речка показывается из-за высокой травы, прозрачная и журчащая, отдающая прохладой. Хосок усаживается на большой мшистый камень и опускает ноги в воду, наблюдая, как с ботинок смывается грязь. — Как красиво! — выкрикивает Чимин, начиная бежать к реке. Он кидает рюкзак куда-то в сторону, и Хосоку приходится выуживать его из травы, нести на себе, добавляя веса к своим собственным вещам. Совсем скоро Хосок догоняет Чимина, но к реке идти не спешит, вместо этого решая сначала разложиться. Он слышит крик Чимина, а затем плеск, и надеется, что тот хотя бы додумался раздеться. — Холодно! — доносится до Хосока спустя мгновение, на что он смеется про себя. Несмотря на собственные крики, Чимин продолжает купаться даже через несколько минут, за которые Хосок успевает расстелить плед и расставить контейнеры с едой. Похоже, Чимин будет плескаться до посинения. Хосок ждет его на пледе, проводя время за рассматриванием неба. Летнее солнце светит во всю, птицы убаюкивают своим чириканьем, стрекот цикад разносится по округе. Сегодня не самый теплый день, но это их единственный совместный выходной, которого они ждали всю неделю, поэтому было решено все-таки поехать. Несколько часов пути и утренняя суматоха стоили того. Чимин прибегает полностью голый и мокрый, но счастливый. В руках он держит свою одежду, которую кидает на плед, а следом сам плюхается на него. Хосок подает ему кусок арбуза. Чимин съедает его прямо из рук, нагло цепляя губами пальцы Хосока и плеща озорством в глазах. — Не боишься, что клопы за жопу покусают? — дразнит его Хосок. Чимин заметно пугается и накрывается углом пледа. — Ах, хен! Прекращай дразнить! — Как мне прекратить, если ты так забавно реагируешь? Кинув в Хосока салфеткой, Чимин с фальшивой обидой отворачивается к траве. Хосок встает со своего места, перешагивает через всю еду, оказываясь рядом с Чимином, и шутливо нападает на него со спины, вжимаясь в голое тело. Чимин крякает от неожиданности, переворачивается на спину, оказываясь под Хосоком, который теперь нависает над ним на вытянутых руках. Между ними звонко пролетает жук. Хосок одергивается, а Чимин смеется. Солнечный свет отражается в его глазах, когда он смотрит на Хосока, делая их шоколадными. У Хосока внутри все сводит от воспоминаний. Боль в груди становится настолько невыносимой, что слезы сами начинают литься. Только наедине с собой Хосок позволяет себе дать слабину. Он плачет навзрыд, как можно громче, согнувшись пополам, не выдерживая веса всех бед. Наконец-то он может отпустить. Сумбурные воспоминания о Чимине и о тюрьме, о самых приятных и самых ужасных моментах его жизни врываются в сознание, смешиваются в отвратительный нескончаемый поток, несущийся в бесконечность. Хосоку плохо и страшно так сильно, что он спрашивает сам себя, зачем ввязался во все это. Если бы он не сбежал из тюрьмы, движимый идеями о революции, он не встретился бы опять с Чимином, в него бы не выстрелили. Если бы он сидел тихо, его бы вообще не посадили в тюрьму. Тогда Чимин не отказался бы от своей человечности, и они жили бы счастливо. Хосок виноват в том, что разрушил жизнь не только себе, но и Чимину. Успокоившись, он умывается водой из речки и еле-еле добирается до мотоцикла. Сил совсем не остается. Обратная дорога кажется вдвое дольше, зрение постоянно теряет фокус, а сознание никак не хочет приходить в норму. Хосок чудом доезжает до города. Он останавливается на заправке, заходит в магазин купить воды, пока в мотоцикл заливают бензин. На выходе Хосок замечает, как его мотоцикл обступили трое незнакомцев. Все на вид бандиты, и на мгновение Хосоку чудится, что это та самая троица из тюрьмы, с которой он дрался все пять лет. Наваждение быстро проходит. Хосок взрывается злостью, когда один из компании запрыгивает на его мотоцикл. — Эй, ублюдки! А ну съебались оттуда! — кричит он через всю парковку, заставляя мужчин повернуть головы в свою сторону. Они не двигаются с места все то время, которое Хосок идет к ним. — Твой мотоцикл? — с усмешкой спрашивает сидящий на мотоцикле. Хосок не отвечает. Он встает в стойку и в ту же секунду выкидывает хук справа, попадая мужчине в висок. Тот сваливается с мотоцикла, падает на асфальт и хватается за голову. Его подельники нападают на Хосока сзади, бьют его по спине и пытаются повалить, но Хосок крепко стоит на ногах. Он бьет одному локтем в живот, выворачивается из слабой хватки второго и бьет коротким ударом ему в грудь. Пока мужчина пытается сделать вдох, Хосок бьет его по ногам, роняя на землю. Второй кидается на Хосока, но получает кулаком в челюсть и под дых. Хосоку это осточертело. Он тянется к внутреннему карману куртки, где обычно лежит пистолет. Через секунду он уже переводит дуло с одного мужчины на другого, а потом на третьего. — Быстро ушли, — цедит Хосок сквозь зубы. Компания убегает со скоростью света. Хосок остается один на заправке. Дома привычно тихо. Чонгук не несется его встречать, значит, он на очередной вылазке. Намджун сидит у себя в комнате. Хосок опять звонит Тэхену, но с той стороны идут лишь монотонные гудки. Ничего удивительного для Хосока в том, что Тэхен кинул его, нет. Он даже ждал этого. Правда, теперь ему придется опять докапываться до Юнги, чтобы тот нашел нового хакера, которых по-любому достаточно среди его знакомых. Просто Юнги решил повеселиться и дал Хосоку наводку на самого ебанутого из всех. — Что такой помятый? — спрашивает Намджун, выглядывая в коридор из-за стола в комнате. Хосок останавливается прямо напротив него и долго смотрит на Намджуна, не в силах выдавить из себя ни слова. Что ему сказать? Рассказать, как он плакался по прошлому, что никогда не сможет его изменить? Как он захотел все-таки предать их дело жизни и уйти из революционеров? — Подрался, — в итоге отвечает он. Вот она правда, совершенно не соотносящаяся с тем, что у него в голове. Намджун смотрит с беспокойством. — Не похоже, что тебя сильно избили. — Меня практически не били. Спасибо твоим познаниям в боксе. — Ура! — выкрикивает Намджун, вскинув руку в воздух. Он постоянно твердил Хосоку, что занятия боксом окупятся хоть раз в жизни, и совершенно не хотел слушать его нытье по поводу изнурительных тренировок. Хосока тошнит от слишком эмоционального Намджуна. — Кстати, Тэхен нас кинул, — оповещает Хосок будничным тоном. Намджун сразу становится серьезным. — Правда? — Весь день не отвечает. Хосок предпочитает умолчать, почему, как он думает, это произошло. Возможно, он не прав, и Тэхен просто проплакал полночи, и теперь отсыпается. А может, у него произошло что-то очень важное, от чего он не может оторваться ни на секунду. Хосок надеется, что Тэхен ему перезвонит. — Пойду к себе, — устало говорит Хосок, давая понять, что трогать его не стоит. Намджун кивает и отворачивается, возвращаясь к своим делам. Проходит неделя, а от Тэхена никакого ответа. Хосок звонит ему по несколько раз в день, даже приезжает, но дверь в отеле закрыта, а за ней тишина. За вторую часть недели Хосок успевает напридумывать, как Тэхен залег на дно, чтобы убить его за поцелуй с Юнги, поэтому он сидит дома, посылая Намджуна за сигаретами. К Юнги тоже приходится пойти Намджуну, а возвращается он с новостями, что у Юнги больше нет знакомых хакеров. Остается лишь надеяться, что бредни Хосока всего лишь бредни, и Тэхен объявится, как ни в чем не бывало. Целую неделю Хосок не приходит к Чимину. Ему невыносимо тяжело просто думать о нем, страшно видеть все изменения, произошедшие за семь лет. Хосок хочет закрыть глаза на ярко мигающую мысль, что он во всем виноват. Ему постоянно снятся кошмары, в которых Чимин высказывает все обиды, накопленные за годы порознь, а после пытается убить Хосока самыми изощренными методами. Ему кажется, что все хотят его убить, даже Намджун с Чонгуком. Он пугается острого ножа в руках Чонгука, когда тот готовит, подпрыгивает на месте, когда Намджун подходит со спины и окликает его. Он ждет, когда кто-нибудь положит руки ему на шею и сожмет так крепко, что он в ту же секунду перестанет дышать, и перед глазами наступит вечная чернота. Спустя неделю наваждение не проходит, но Хосоку приходится усмирить себя. Дома никого, кроме него, а наступает время нести Чимину обед. Он не может заставить его голодать. Каждый шаг по ступеньке в подвал отдается гулким эхом в ушах. Хосоку кажется, что он даже дышит слишком громко, что сейчас Чимин начнет над ним смеяться. Чимин же не издает ни звука, когда Хосок заходит в камеру и ставит поднос с едой на столик. Они оба не двигаются, только Хосок сковывает страх, а причина Чимина неизвестна. Хосоку очень хочется залезть ему в голову, выяснить, о чем он постоянно размышляет. — Я представляю, как ты выглядишь сейчас, — говорит Чимин в тишину. У Хосока пробегают мурашки по спине. — Ты всегда долго смотришь на меня, пытаясь прочитать мои мысли. Чимин поднимается с кровати, на ощупь доходит до столика и садится на табурет, но начинать есть не спешит. Вместо этого он кладет подбородок в ладонь и упирается взглядом в Хосока. Ну как, почти упирается. Он немного промахивается с предполагаемым местонахождением головы Хосока, поэтому его взгляд оказывается направлен чуть в сторону. Хосок решает не комментировать это. — Где ты был всю неделю? — спрашивает Чимин. У Хосока даже оправдания нет, он не ожидал, что Чимин будет так обыденно с ним разговаривать. Он сглатывает комок в горле и открывает рот, но не получается издать ни звука. — Я думал, твоей первостепенной задачей было взломать меня. Хосоку хочется думать, что таким образом Чимин говорит ему «я скучал». Что между ними осталась хотя бы одна искра того запала, что был семь лет назад. Может быть, Чимин вовсе не хочет убивать Хосока, и это просто его воспаленный мозг все напридумывал? — Тэхен исчез. — Понятно, — только и отвечает Чимин. — Чего еще ожидать от незнакомцев. Чимин прав. Тэхен для них незнакомец. Незнакомцам не доверяют. Хосок был так потрясен всем произошедшим, что совершенно не позаботился о простейшей подстраховке, чтобы вот такого не случилось. Он должен был быть жестче. Должен был запугать Тэхена, явно свободолюбивого, должен был шантажировать его. Хосоку и так наплевать, как он выглядит в глазах Тэхена, так почему он не воспользовался этим? Он видит Тэхена насквозь: какой тот на самом деле маленький трус. Прямо как он сам. Осознание молнией бьет по Хосоку. Он решает переключиться на другую тему, убежать от самого себя, но мозг предлагает ему единственный вариант — извиниться перед Чимином. Сейчас или никогда. — Прости меня, — шепчет Хосок. Чимин дергается. — Что? Хосок слышит, как наверху открывается входная дверь. Ему так хочется сбежать. Он смотрит на Чимина, вопросительно почти смотрящего на него в ответ, и не решается продолжить. У него слишком мало храбрости для этого. Хосок маленький трус. — За что простить? — тихо спрашивает Чимин. Его вопрос почти что тонет в шуме из коридора. — Хосок! — доносится сверху голос Намджуна. Хосок давится слюной. У него есть шанс сбежать. — Подойди сюда, это срочно! — Мне нужно идти, — Хосок все-таки решает уйти. Возможно, когда-нибудь позже он сможет собрать всю волю в кулак и нормально поговорить с Чимином. Если тот этого захочет, конечно. Хосок надеется, что захочет. — Вот так всегда, — бросает Чимин Хосоку вслед. Он не звучит разочарованным или злобным, просто бесконечно уставшим.