Фанат

Борьба на ринге идёт жёсткая, зрелищная, на потеху толпе. Такая, от которой сотни зрителей воют, как стая гиен, и в этих криках распаляются сами соперники на ринге. Этим вечером в боях без правил участвует боксер по прозвищу «Граф». Высокий плечистый брюнет, любимец публики, фанатеющей от способностей своего кумира делать шоу из кровавой бойни. У его противника по кличке «Зверь» рожа косая и оскал страшный. Он боров, очень сильный и мускулистый, и здесь он не ради импровизационного шоу, а ради денег, которые на него поставило большинство здесь присутствующих. В зале, среди разномастной толпы фанатов мордобоя без правил, находится он, высокий зеленоглазый юноша — один из немногих, кто приходит сюда не ради денег и великолепного шоу, а ради самого спортсмена. Толпа ликует каждый раз, когда «Зверь» бьёт «Графа» под рёбра, а в полутемном зале Антон в эти моменты не дышит сам. Впиваясь глазами в скрюченную фигуру на освещённом ринге, он буквально всем своим нутром посылает ему все свои силы. Часть ли это импровизированного шоу или что-то действительно вышло из-под контроля — непонятно. Граф каждый раз разный, многоликий и непредсказуемый. — Арс, давай вставай! Арс, надери ему задницу! — непроизвольно кричит Антон имя спортсмена, особо не надеясь, что в этом шуме тот его услышит. Но брюнет, тяжело дыша, выпрямляется, шарит глазами туда, где сидит полсотни зрителей, кривит губы в ухмылке, в следующий миг уворачивается от прямого удара в голову, подныривает под руку соперника, проводя серию жёстких ударов. Отскакивает в сторону и с разворота бьёт ногой верзиле в солнечное сплетение. Противник мешком валится на ринг, а Арс выдыхает, отходит в сторону канатов, опираясь на них. Вытирает кровь из разбитой губы, из-под прикрытых век наблюдает, как рефери склоняется над лежащим, считает, отбивая такт ладонью по рингу. Звучит гонг, толпа взрывается эмоциями, Антон, кажется, кричит громче всех, едва ли не срывая голос. После объявления победителя в зале шумно: начинается толчея, люди стекаются к выходу. Антон решительно толкается сквозь толпу, накидывая на голову капюшон толстовки, надеясь сегодня провернуть то, о чем мечтал последние пару месяцев, а именно попасть за кулисы к своему кумиру. Он готовился и лишь поэтому, когда здоровенный охранник хватает его за руку, когда он пытается пройти в зону персонала, Антон тычет в лицо верзилы бейдж сотрудника бойцовского клуба, нагло спизженный в прошлый раз у одного из помощников именитого бойца. — А, новенький, что ли, — охранник хмурится, но тем не менее отходит в сторону, разрешая пройти в подсвеченный неоном коридор. Коридор оказался длинный, извилистый, со множеством дверей. Понять, что и где было просто невозможно. Антон толкнул пару дверей, но они оказались заперты, пока за поворотом не оказалась дверь туалета, а после начинались раздевалки. Толкнув одну из дверей на удачу, Антон вошёл внутрь и огляделся: пустая комната с деревянными лавочками по центру и закрытыми шкафчиками вдоль стенок, в самом конце был проем, ведущий, скорей всего, в душевые.      — Привет. Есть кто? — позвал высокий парень и, уже не надеясь на ответ, собрался уходить, как вдруг из соседней комнаты послышались шаги, а затем в дверном проёме показался «Граф» собственной персоной в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Видимо, он еще не успел принять душ.   — Чего тебе? — спокойно поинтересовался брюнет, рассматривая его снизу вверх своими пронзительным взглядом. — Ты из журнала, на интервью или кто?        — Да. То есть нет. Прости, — Антон, растерявшийся на миг при виде кумира, пытался не пялиться на него так откровенно. — Да, в принципе, ничего страшного, — Арсений ухмыльнулся, поймав на себе внимательный взгляд высокого парня. — Чего тебе, автограф дать? — сходу разгадал он намерения пришедшего. — Да, — Антон закусил губу и сделал шаг вперёд. — Вы не могли бы мне дать… — на этом моменте он запнулся, понимая, насколько это двусмысленно звучит и поспешно добавил: — Свой автограф… на память. — Да без проблем, есть на чем? — поинтересовался брюнет, и Антон, улыбаясь, достал припрятанный за пазухой глянцевый журнал «Спорт» с Арсением на обложке. — А, это ты там в зале кричал громче всех, — иронично произнес Попов. — Поддерживал, — Антон смутился и опустил глаза в пол. — Ручка есть? — спортсмен взял журнал. — Бля, — выдохнул Антон, в последнее мгновение понимая, что план, который он вынашивал не одну неделю, стремительно рушится и всему виной забытая в спешке ручка. — Да не проблема, — брюнет вновь улыбнулся. — Возьми у меня в шкафчике. Крайний слева.       Крайний слева шкафчик оказался без всяких замков и с лёгкостью открылся, являя глазам Антона стопку футболок, нижнего белья, перчатки и сумку, из которой торчала ручка, словно парень уже только что кому-то оставлял свою подпись. Арс взял протянутую ручку и, ни слова не говоря, открыл журнал ровно посередине, на странице со своей фотосессией. Антон почувствовал, как пылают у него щеки, когда красивый спортсмен ставил размашистую подпись на своем изображении, где он был в одних только боксерах, с перекинутыми через плечо красными перчатками, а на следующем фото он расслабленно опирался о канаты спиной, демонстрируя на камеру всего себя. — Помню эту фотосессию. Столько шума было, — произнес брюнет, протягивая журнал обратно. — Можно… еще… сделать фото? — выдохнул Антон, не сводя глаз со стоящего напротив спортсмена. — Для тебя — все, что угодно, — ободряюще подмигнул ему Арс. — Только сперва приму душ. Не хочу выглядеть на фото уставшим. Надеюсь, ты понимаешь.     — Да, конечно… — Антон закивал. — Подождешь пять минут?        — Да… да, без проблем.       Арсений, вновь улыбнувшись ему самой потрясающей из своих улыбок, развернулся и пошел обратно в сторону душевых, по пути снимая с себя полотенце и позволяя единственному зрителю любоваться округлостями своих ягодиц. Все это мгновение Антон бесстыдно на них пялился, жалея только лишь о том, что вовремя не достал телефон. Могли бы получиться офигенные кадры на память. За стенкой включился кран, зашумела вода, а через мгновение Антон не поверил своим ушам. — Ты не мог бы принести гель? Там, у меня в шкафчике! — сквозь шум воды донеслось до него и Шастун потянулся к уже знакомой дверце.     — Конечно… — голос заметно дрожал, и Антон, опасливо оглянувшись по сторонам, провел рукой по вещам спортсмена, которого он уже несколько лет боготворил. Флакон с гелем для душа нашелся сразу же за сумкой, схватив его, Шастун быстрым шагом дошел до арочного проема в душевой отсек и сразу же увидел несколько кранов вдоль стены. Арсений стоял у центрального, спиной к дверям. — Неси сюда.         Антон сделал несколько шагов вперёд, приближаясь настолько, чтоб не намокнуть во всех смыслах этого слова. — Может, спинку потереть? — смешная шутка, сказанная буквально в никуда Антоном, внезапно превратилась вовсе не шутку, когда Арсений без раздумий протянул в его сторону мочалку. — Если не сложно, — донеслось из-за шума воды и Антон закусил губу, стараясь не улыбаться как дурак, все-таки серьезное мероприятие. Он, простой пацан из Воронежа, намывает в душе спину своего кумира. Мог ли он вообще подумать когда-либо о таком?    Пахнущий чем-то вкусным и свежим, гель полился на мочалку, а после Антон медленно провел ею по широкой спине спортсмена, оставляя там мыльные разводы, входя во вкус, прошёлся по шее, плечам, бокам, аккуратно намыливая там, где были синяки и ссадины. Наблюдал, как Арсений опёрся руками о кафельную стену перед собой, открывая больше пространства для намыленной мочалки и фантазиям Антона в том числе. Пену тут же смывали струи воды, и Антон смог наблюдать, как пенная струйка стекает в ложбинку между ягодицами мужчины. Завораживающее зрелище. А потом Арсений обернулся, уперевшись взглядом в его глаза. — Чего застыл? Продолжай, у тебя неплохо получается, — ухмыльнувшись, заметил он.       — Да, конечно… — Антон облизнул пересохшие губы и, стараясь не смотреть вниз, хотя хотелось безумно, стал намыливать безволосую грудь. Арсений следил за его лицом, не отрывая глаз, и от этого взгляда внутри все переворачивалась, в какой-то момент он перехватил его руку с мочалкой своей рукой и медленно заскользил вниз.   — Давно следишь за моими боями?  — произнес, с интересом его рассматривая. — С шестнадцати, — прошептал Антон, ощущая, как горят у него щеки, а затем зачем-то добавил: — Уже три года.  — Здорово, — Арсений кивнул, все так же не сводя с него глаз, а Антон наконец-то нашел в себе силы посмотреть вниз на увитый венами красивый член с розоватой головкой, по которому стекала мыльная пена. От увиденного стало жарко и это не столько от пара, витавшего в воздухе, сколько от того, что Арсений, по-прежнему сжимавший его руку с мочалкой, заскользил по своему члену. — Хочешь его вымыть? — Арсений не спрашивал, он словно озвучивал то, о чем Антон не смел и подумать или озвучить вслух. Нужно ли что-то отвечать на подобные вопросы или лучше обойтись без лишних слов? Шастун выбрал второй вариант и молча вылил себе на ладонь немного геля, а после медленно заскользил по чужому члену сверху вниз, размазывая пену. Арсений выдохнул, на миг прикрыл глаза, явно наслаждаясь процессом мытья его тела. Длинные пальцы заскользили ниже, прошлись по мошонке, намыливая яйца, затем снова вернулись к члену, который в его руках начал стремительно оживать, поддаваясь стремительным ласкам. Арсений открыл глаза, обжигая его взглядом, а после протянул руку к его паху, оглаживая сквозь ткань штанов стремительно твердеющий член. — Сними, промокнешь совсем, — произнес он, конечно же имея ввиду струи воды из душа, хотя Антон ощущал, как намок и без того. Стянув с себя кофту, спустил штаны, выпутываясь из них, приспустил трусы, пропустил момент, когда Арсений нетерпеливо дёрнул его на себя, под струи теплой воды. Антон, не сдержавшись, застонал, оказавшись прижатым к прохладной стене нетерпеливым спортсменом, его горячий член упирался ему в поясницу, а чужие руки шарили по его телу. — Бля, какой ты горячий, дрочишь на меня, да? Представляешь, как трахаю, — хрипло зашептал он ему в ухо, слегка покусывая мочку, затем переключился на шею, свободной рукой лапая его зад. — Каждый день представляю, — шептал Антон, сгорая в чужих крепких объятиях, ощущая на своей спине прохладный гель, который Арсений тут же размылил, скользкими мыльными пальцами заскользил между ягодицами, проталкивая сначала один палец, затем сразу два, без всяких заморочек и предупреждений. — М-м-м, — Шастун выдохнул, запрокидывая голову на чужое плечо, зажмурился, когда внутри заскользили чужие пальцы, стремительно растягивая. — Будь потише, если хочешь, чтоб тебя трахнул я, а не охрана, пришедшая на твои крики, — рыкнул Попов, прижимаясь ближе, одним движением толкаясь скользким членом до упора. Антон, не сдержавшись, вскрикнул, закусывая ребро ладони, второй рукой он опирался о стену, чтобы не упасть. Впрочем, упасть бы ему не дали, Арсений сжимал его в своих руках такого податливого, мял, словно пластилин, нагибая так, как ему надо, хватал за мокрые волосы, тянул на себя и трахал стремительно, глубоко, жёстко, до непроизвольных вскриков и звёздочек под веками, трахал, все сильнее прижимая к себе, двигался внутри жарко, страстно толкаясь все глубже, чаще, и Антон, хрипло поскуливая, отдавался этой безумной страсти, выгибаясь сильнее, а горячие струи били по разгоряченным телам, и шлепки мокрых тел друг о друга эхом отбивались в пространстве. Не выдержав этой безумной гонки, Антон дернулся, кончая рваными толчками, сжимая в своей заднице крепкий ствол, всем нутром ощутил, как Арсений сейчас кончит, и тот, выдохнув, отстранился, потянул Антона за волосы на колени вниз, начал себе надрачивать, не сводя глаз с партнёра, кончил ему на лицо, и теплые струи тут же смыли белесые дорожки в канализацию. Страсть утихала вместе с бешено колотящимся сердцем, возвращая с небес на землю. Шум воды стих, Арс первым отступил назад, накидывая на голову полотенце, растирая волосы, бросил: — Сухое полотенце в шкафчике. Уже привычным маршрутом прижимая к себе одежду, Антон выскользнул в раздевалку, открыл шкафчик, на полпути замер. — Знаешь, я еще пару недель пробуду здесь, в городе. Тут у меня тренировка и пара дружеских спаррингов. Есть желание поприсутствовать? — донеслось за его спиной и Антон обернулся. — Что?! Ты серьезно? — Ну, да. Я тут все равно мало кого знаю. Будет не так скучно, — Арсений улыбался, а в его глазах плясали такие черти, что по коже вновь пошли мурашки.   — Я согласен, — восторженно выдохнул Шастун. — Тогда я тебе выпишу пропуск. Охраннику на входе покажешь, нужно только вписать свое имя, — Арсений, уже успевший натянуть на себя одежду, размашисто что-то писал на пластиковой карточке. — Как зовут-то тебя? — Антон, — улыбнулся Антон. — Спасибо тебе. — Давно у меня таких фанатов не было… Антон, — Арсений дерзко ухмыльнулся.        — Тогда до завтра. — Хорошо…  — Антон, кивая, спешно натягивал на себя кофту. — Иди тогда. И отдай охраннику то, с чем ты сюда пробрался, — произнес спортсмен, и Антон смущённо потупился. — Да, хорошо, до встречи, пока, — спешно тараторил он, пятясь из раздевалки, восторженно разглядывая своего кумира. На выходе стоял все тот же охранник, и Антон протянул ему спизженный бейдж. — Ваш сотрудник потерял, передайте, пожалуйста. Охранник одарил его уничтожающим взглядом и едва ли не фыркнул, когда Антон гордо протянул ему свой новый собственный бейдж, подписанный рукой самого «Графа».   — А это мой. На лице охранника читался абсолютный похуизм, и радости Шастуна он явно не разделял, но Антону было пофиг, он выходил из клуба, едва сдерживая идиотскую улыбку на лице, придерживая рукой оттопыривающийся карман кофты. Интересно, Арс заметил, что его преданный фанат прихватил у него трусы в качестве сувенира? Или все же не заметил… Впрочем, в данном отрезке времени это уже не имело абсолютно никакого значения…