Запах апельсина с мятой витает возле Вейлы

— Гарри, — мальчик, который поспешно направлялся к своей комнате, оказался зажатым Томом в небольшом коридорчике поместья.       Вскинув взгляд зелёных глаз, Гарри так и не успел ничего сказать прежде, чем его нежно заткнули поцелуем. Руки альфы блуждали по тонкому телу Поттера, слегка сжимая и поглаживая. Гарри плавился, плавился от Тома, от умелых поцелуев, что заставляли коленки подгибаться, а сердце заходиться в бешеном ритме. Реддл всегда был таким: нежным, но грубым; добрым, но строгим; властным, но мягким и податливым. Он был идеальным. Идеальным для Гарри. Мальчика вовсе не пугали планы Тома по захвату магической Британии. Нет, его даже не пугало желание Тома — стать бессмертным. Его ничего не пугало и не отталкивало от Тома. Потому что он был идеальным. Потому что он любил Гарри, и тому лишь стоило попросить о чем-то слизеринца, как Том выполнял его просьбу. Даже та история с попыткой создать крестражи тому подтверждение.       Узнав о желании истинностного создать крестражи и разорвать свою душу… душу, принадлежащую Гарри, Поттер взбунтовался.       Том же, поняв, что такой поступок Гарри ему не простит, предложил взаимовыгодную сделку. Поцелуй взамен отказа от идеи создания крестражей. Гарри, не раздумывая, согласился. И плевать ему было на то, что это его первый поцелуй. Он не мог позволить себе потерять что-то, что принадлежит ему, даже если это душа Реддла. — Том, подожди… пожалуйста, — Гарри, загнанно дыша, отстранился от Тома. — Что ещё, моя апельсинка? — альфа тяжело вздохнул и, увидев жалобный взгляд Гарри, понял, о чем он хочет сказать. Гарри был слишком совестным по отношению к Реддлу. Это действительно радовало парня. Только вот, когда Поттер начинает заниматься самобичеванием, это его уже очень не радует, а скорее даже расстраивает. — Я… поцеловал Малфоя, — мальчик стыдливо прикрыл лицо руками, а Том лишь тяжело вздохнул, убрал руки с лица мальчика и, подцепив острый подбородок пальцами, поднял лицо Поттера, встречаясь с ним взглядом. — Во-первых, не Малфой, а Абраксас, — Том улыбнулся и, наклонившись, легко поцеловал мальчика в кончик носа, от чего тот мило поморщился. — А, во-вторых, я знаю, и, Мерлин, перестань делать из этого трагедию, словно ты мне изменил. Уж даже если я смирился с присутствием Абраксаса в нашей дальнейшей семейной жизни, то ты тоже должен. И все же, кто из нас двоих ревнивый альфа, а кто милый омега?       Если от первых слов Гарри немного и подрасслабился, то от последнего вопроса он помрачнел и тут же, вырвавшись, быстрым шагом направился в свою комнату. Том лишь зло зарычал.       «Идиот! Какой я идиот!» — альфа внутри что-то недовольно буркнул. Но сущность — это не весь Том, это лишь его животная часть. А вот человеческая кричала, что он действительно идиот, раз так глупо выразился. Назвал Гарри милой омегой, да ещё и в таком контексте, что Гарри могло показаться не просто «милая омежка», а «ты ведь омега, а омеги любят, когда членов больше, чем один».       Реддлу впервые захотелось сброситься с высокой крыши. Он знал, что Гарри, подумав, разберётся и поймет, что на самом деле он хотел сказать. Но Том ещё знал, что для этого ему понадобится время.

***

— Мне кажется, или Гарри нас действительно ненавидит? — спросил Том, сидя возле камина с полупустой бутылкой огневиски. — Ты пьян, — Абраксас, который зашёл в гостиную, насмешливо улыбнулся и попытался отнять бутылку у альфы, но тот сам отдал её, протягивая Малфою. Грузно опустившись в кресло, стоящее возле Реддла, Малфой тяжело вздохнул. — Он не ненавидит нас, ты это знаешь. Я это знаю. — Да, но уже полтора месяца он сидит, закрывшись то в библиотеке, то в своей комнате, читая книги и полностью игнорируя окружающий мир, — зло прошипел Реддл, вставая с кресла, пряча руки в карманы брюк и заинтересованно наблюдая за пламенем, горящим в камине.       Огонь у него всегда ассоциировался с Гарри. Мальчик был самым прекрасным человеком в его жизни. Том уверен, что Гарри его спасет. Спасет от всего: от мира, от опасности и от скуки. Нужно просто подождать и найти гармонию в отношениях с этим чудом. В поместье их было лишь трое: сам Том, Абраксас и Гарри. Лорд Поттер с супругой уехали на отдых во Францию, как никак лето, а Флимонт занимался подготовкой к своей скорой свадьбе.       Что очень порадовало Малфоя и Реддла. Невооруженным глазом можно было заметить, что Гарри для Флимонта не только брат. Но, слава Мерлину, Флимонт оказался благоразумным и не проявлял свои весьма «не братские» чувства к их апельсинке. Просто не мог. Никакой дурак не полезет к омеге, у которой есть истинный, а тем более два. Ибо ни одна омега, зная о том, что у неё есть истинный, долго не проживет без него. Просто угаснет, завянет и магически, и морально, и физически.       «Хотя, то, что эти чувства исключительно платонические тоже, нельзя исключать. Поттер, кажется, счастлив и тем, что иногда проводит время с Гарри, как с братом», — Том вновь тяжело вздохнул и повернулся к Малфою, который вальяжно восседал на черном кресле, так же, как и Том пяти минутами ранее потягивал огневиски из горла бутылки. — Как не по-аристократически, — Том по-доброму усмехнулся и прикрыл глаза.       Послышался довольный хмык. Абраксас так же выглядит не лучшим образом. То, что они пересекались лишь на мгновение со своей омегой на протяжении полтора месяца, не пошло никому на пользу.       Вообще не понятно, как Гарри там сам держится. Хотя зная гордого вороненка, Том с уверенностью мог заявить, что тот будет лучше быльце кровати грызть, нежели прийти и самому извиниться. Хотя он и не должен извиняться в этом случае. Он вообще не должен извиняться никогда и ни за что. Он делает всё, как нужно. Но и самому Тому идти просить у Гарри извинения, нельзя было. Тот будет корить себя в том, что он плохой человек, заставляя извиняться Реддла практически ни за что. Проблема должна решиться сама. И скорее всего, этим решением будет близь течки Гарри, когда он сам уже будет плохо соображать. И тогда они точно смогут поговорить. — Аристократ и несчастливый человек — синонимы, — блондин сделал очередной глоток огневиски и откинул голову назад, бездумно пялясь в потолок. — Бедный, несчастливый, несчастный аристократ, — Том усмехался и с каждым словом делал шаг, приближаясь к Малфою, чтобы спустя мгновение нависнуть над ним, наклоняясь и заглядывая в ртутные глаза, когда блондин обратил на него внимание. — Бедный и несчастный Аби. Грустно, как же грустно.       Малфой так и не успел оттолкнуть брюнета, когда тот нагло усмехнулся и, схватив за волосы, притянул к себе, грубо целуя. Поцелуй с Томом нельзя сравнивать с поцелуем Гарри. Слишком грубо, дико, остервенело.       Сердце все так же гулко билось о ребра, только желание целовать, трепетно показывая всю свою любовь, исчезло, словно его и не бывало. Они боролись за первенство, и плевать Абраксасу было на то, что это второй поцелуй в его жизни. Он схватил Реддла за воротник, притягивая ближе и грубо кусая за губу. Тот лишь усмехнулся в поцелуе и оттащил от себя блондина, больно сжимая волосы на затылке. Спустя пару мгновений молчаливых гляделок Том снова притянул парня, а перед этим что-то тихо прошептал одними губами.       Блондин распахнул глаза в удивлении, так и не успев возразить, когда Том заткнул его поцелуем, в тоже время удобнее устроившись.       Опершись на одну коленку, которая покоилась теперь между ног Малфоя, он продолжал левой рукой удерживать белые пряди, а второй же проворно забрался под нижнее белье, оглаживая под недовольное мычание в поцелуе, полувставший член Абраксаса.       Усмехнувшись в поцелуе, который теперь не был похож на борьбу за первенство, потому что Абраксас уже давно проиграл, растерявшись, Том отстранился, переходя на шею. Кусая, только не целуя, оставляя багровые пятна и синяки. Кадык Малфоя при каждом новом укусе нервно дергался.       Блондин первое время сопротивлялся, но потом, ощутив несогласие со своим решением Вейлы, которая, кажется, и вовсе не была против такого, перестал. Он попытался откинуть голову на спинку кресла, но ему не позволила сделать это грубая хватка на затылке. Том специально хотел, чтобы Абраксас смотрел ему в глаза. И Абраксас смотрел. Смотрел, когда ему насмешливо улыбались прямо в лицо и в это же время дрочили. Если Том хотел, чтобы он стонал, словно шлюха, то его желания не исполнились. Абраксас лишь иногда тихо, сквозь зубы шипел и рычал, но позорным стонам, которые так и просились наружу, не позволял сорваться со своих уст.       Том с наслаждением наблюдал за тем, как Абраксас пытался выглядеть невозмутимо и делать вид, что его не волнует тот факт, что ему грубо дрочат, заглядывая в ртутные глаза.       Как Том и предполагал, Абраксас кончил спустя пару минут, тихо шипя и пачкая его руку семенем. Усмехнувшись потерянному взгляду Абраксаса, он сделал то, что сам от себя не ожидал. Он снова поцеловал парня, только вот теперь уж нежно и заботливо. Когда Абраксас не выглядит как чистокровный засранец, сердце Реддла щемило от умиления и заботы. — Аби, тренируй выдержку, — усмехнувшись, он разогнулся и расправил плечи. Направившись на выход, Том достал из кармана брюк платок, чтобы вытереть липкую жидкость со своей руки. — Если ты сразу, как войдешь в Гарри, спустишь, то тебе будет долго, очень-очень стыдно.       Громко хлопнув деревянной дверью, Том покинул гостиную. В принципе, то, что он сделал, его совесть совершенно не волновало. Все было сделано чисто в исследовательском интересе и желание помочь Абраксасу, да и себе, впрочем, тоже. Альфа Реддла все еще рычал на Малфоя только от одного понимания, что Гарри ему придется делить с блондином. Сам же Реддл относился к этому более снисходительно, чем его сущность. А теперь, после небольшой «встряски» его альфа, кажется, присмирел. Да и когда Абраксас кончил, комната наполнилась запахом корицы и апельсина, так же, как комната Реддла после его собственной разрядки наполняется запахом мяты и апельсина. Гарри их связует, и как бы они не хотели, им нужно смириться с этим фактом.       «А Абраксасу действительно нужно потренировать выдержку».