В роднике твоих глаз

Инга Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя, пришлось развернуть лицо, закрыть глаза и пытаться сдержать эту волну, захлестнувшую меня электрическим ударом. Гордость не позволяла мне показать эту слабость на глазах у капрала, и, развернувшись в сторону Эрвина, я на несколько мгновений закрыла глаза. — Мы ждали тебя завтра — спокойствие и трезвость в голосе главнокомандующего позволили взять в контроль бурю эмоций, резко запечатав ее под невозмутимым лицом. — Мы недооценили важность дела — я чувствовала, как взгляд проходит по стоящей на полу бутылке и нам. Перед глазами встала реалистичная картина, как во взгляде капрала появляется отвращение. Голос громом раскатился в черепной коробке, — может отложите свою попойку. Холод, невозмутимость и нескрываемое презрение. — Что ж, благодарю за прекрасный вечер — сдержанно улыбнувшись на прощание Эрвину я встала, аккуратно, одним движением пригладив платье. Не глядя на капрала, прошла мимо, на самом деле сбегая от такой непомерной близости объекта столь противоречивых чувств. Как только дверь захлопнулась, я позволила себе не контролировать движения, не старалась выглядеть невозмутимой и собранной. Достаточное время ушло на то, чтобы морально подготовиться к моменту встречи через шесть лет, но эффект неожиданности оказался сильнее всех внутренних наставлений.

Леви

Пришлось скакать без перерыва почти два дня. Урегулирование вопроса с военной полицией совершенно вышло из-под контроля, но этот исход и был более вероятным. Оставив лошадь караульному, без промедлений отправился в кабинет Эрвина. Взбегая по крутым лестницам, я был спокоен, почти спокоен, навязчивая мысль не давала спать уже больше месяца. Тогда я узнал, кого именно отправят к нам в штаб на роль постоянного представителя. И это был последний человек из всех ненавистных свиней из военной полиции, кого бы мне хотел видеть на своей территории. Но я отбрасывал эту мысль, оттягивая до последнего, до момента, когда бы нам пришлось встретиться. Мое презрение к ней померкло с годами, но как только её фигура снова замаячила на горизонте моей жизни, старые раны снова заныли. И эта встреча не должна была произойти, когда я открываю дверь кабинета главнокомандующего. Узнавание пришло её еще до того, как она повернулась. Хотя волосы потемнели и теперь были немного выше лопаток, а не опускались до поясницы. Не смотря на то, как часто я говорил ей убрать их, что это легкая мишень при драках. Вся та же худощавая фигура. Лишь лицо заострилось, сменив юношескую мягкость. И все та же спесь и высокомерие. Беззаботно проходить мимо, без чувства вины в глазах, это и остается шлюхастой представительнице военной полиции. С отвращением отпрянул от нее, запах все тех же духов, который струился за ней легким шлейфом и после ее ухода заставил скривиться. Даже больше, чем запах перегара. Выжидающе уставился на Эрвина. — И? Как-то тебе помогла пьянка с сучкой из полиции? — прошел, обойдя диван, где предпочитал сидеть и оперся об стол, — которая имеет наглость не высказать приветствие старшему по званию? Эрвин устала протер рукой глаза и с интересом посмотрел вперед. — Как и предполагалось — ничего. Я думаю, если бы ты не охарактеризовал с первой минуты происходящее здесь «попойкой», то она тоже бы не забывала о субординации — главнокомандующий отставил бутылку и стаканы подальше — Твои новости? Я почувствовал, как веки наливаются свинцом, гнев от увиденного сходил, его сменяла недельная усталость. — Как и предполагалось.