Шесть недель

Мое сердце стало биться сильнее, а дыхание сбилось. Я просто не мог поверить, что нам действительно согласились помочь. Что они открыли дверь и дали шанс. Дали этот последний шанс... на спасение. Я не мог сказать ни слова. Я мигом встал с колен, пару секунд не сводил глаз с этого полицейского, а затем рванул к автомобилю. - Фрэнк, ты меня слышишь? Нам согласились помочь! Нам помогут, все будет хорошо, – Фрэнк вяло кивнул мне, тем самым дав знак, что он в сознании. Я грустно вздохнул, потому что его состояние лишь ухудшалось. Мне было очень страшно, а еще страшнее было Фрэнку. Я аккуратно вытащил из машины и донес до двери на руках, потому что он едва мог передвигаться сам. Его организм, кажется, переносил этот вирус хуже, чем те зараженные, которых мы видели. Хотя, может, это только начало... Его лицо было совершенно бледным, а еще у него жар из-за высокой температуры. Полицейский ушел куда-то, и через минуту к нам вышла бригада врачей. Хотя, назвать их врачами по внешнему виду было трудно. Странный костюм, который, должно быть, защищал от любых химических, тепловых и прочих воздействий, респиратор, перчатки. Лиц не было видно. Это выглядело на самом деле жутко, как в настоящем фильме ужасов. Мне очень не хотелось передавать Фрэнка им, но мне пришлось. Один из врачей, который был намного выше и мощнее меня, взял Фрэнка у меня с рук и зашел внутрь здания. - Стойте! Я должен быть с ним! Я не оставлю его! И вы не можете оставить меня здесь, снаружи, - крикнул я вслед. Один из врачей дал какой-то знак полицейскому. Тот кивнул. Врач махнул мне рукой, и я пошел за ними. Через полчаса или, может, даже меньше, Фрэнка положили в одну из комнат. Это здание было переделано из полицейского участка в центр выживания тех работников государства, которые были оставлены правительством на верную гибель в этом ужасе. Здесь было всего двое полицейских и бригада врачей. Только не знаю зачем, они ведь все равно не оказывали никому помощи раньше... и не помогли нам в тот день. Почему они открыли дверь сейчас? Почему они решили рискнуть? У меня не было даже догадок, и я не хотел думать об этом. Единственное, что меня сейчас волновало – здоровье Фрэнка. Мне не разрешали подходить к Фрэнку, потому что ему нужен покой, пока они думают, как ему можно помочь. Никто не отвечал на мои вопросы и ничего не говорил. Это раздражало меня, и в то же время пугало. Самое страшное – это быть в неведении. Как бы я ни умолял врачей оставить меня в одной комнате с Фрэнком, они не соглашались и, в конце концов, заперли дверь на замок. Они разрешили спать мне в кресле на первом этаже. Я не спал уже так давно, постоянно наблюдая за Фрэнком в машине, что стоило мне только сесть в кресло, я уснул через пару минут. - Просыпайся, уже утро, - кто-то толкнул меня в плечо, я открыл глаза и вздрогнул от неожиданности. Меня давно уже никто не будил по утрам. Это был тот самый полицейский. Не знаю, сколько времени я проспал, но, видимо, не мало. - Как Фрэнк? – единственный вопрос, ответ на который я так хотел услышать. С ним я засыпал, и с ним я проснулся. Но снова я не услышал то, что хотел. Мужчина просто покачал головой и вздохнул. - Я не знаю, врачи сейчас там с ним. Они были там вчера и сегодня с самого раннего утра. Я думаю, они делают все, что могут, - спокойно сказал полицейский, хотя в его голосе слышалось даже некое сочувствие. – Просто жди. Я отвернулся от него и уставился в пол. "Почему же они не скажут мне правды? Я должен знать! Я имею право знать!" - Как тебя зовут? – обратился ко мне мужчина. - Джерард. - Очень приятно, Алекс Оуэн, Милфордская полиция. Я лишь кивнул головой, потому что не хотел разговаривать ни с кем, и с ним в том числе. - Может, ты хочешь кофе или что-нибудь из еды? Я не понимал, зачем он мне все это предлагает. Я не хотел ничего брать у него, но я не ел несколько суток и скоро сам потеряю все силы. Я не смог отказаться. - Да, я не ел уже очень давно. Я буду вам очень благодарен, если вы дадите мне что-нибудь. У них жизнь тоже была не сладкой, на счету была каждая упаковка и каждый миллилитр воды. У них был склад на случай чрезвычайно ситуации, но и этого было мало. Когда я закончил свой первый завтрак за последние несколько дней, я услышал шаги сзади и обернулся. - Джерард? Нам нужно поговорить. Я перестал дышать и замер. "Неужели что-то с Фрэнком? Что они хотят сказать?" Мои руки тряслись от волнения и страха. Я поднялся со стула и пошел вслед за врачом, который указал на дверь справа. Это было похоже на кабинет. Я сел за стул напротив кресла, где сидел тот самый врач. Я бегал взглядом по всей комнате, меня трясло, и едва мог дышать. Песочно-желтые стены, которые сдавливали меня и еще больше угнетали. Очень мало места и мало мебели, только стол, стулья, стеллаж и маленький телевизор, который все равно не работал сейчас. На столе был бардак: мусор, ручки, карандаши, кипы разных бумаг, документов, фотографии. Я заметил на столе одну фотографию. На ней был изображен мужчина с маленькой девочкой, должно быть, дочерью. Я долго смотрел на нее, и врач заметил это. Он взял эту фотографию и убрал в ящик. Его движения показались мне какими-то резкими, как будто я сделал что-то ужасное. Но я ведь всего лишь смотрел на фотографию... - Джерард, вчера мы взяли у Фрэнка анализы. Ты же ведь прекрасно понимаешь, что это вирус? Это ведь не новость для тебя? – врач говорил тихо и спокойно, вначале он смотрел на меня, а потом опустил взгляд и тяжело вздохнул. – Этот вирус в его крови, скорее всего он получил его при контакте с зараженным. Это не удивительно, ведь у вас не было никакой защиты. Он мог дотронуться до предмета или капля крови могла попасть на его кожу... Может быть что угодно. Я смотрел в пол, нервно перебирая пальцами. Мои глаза снова наполнились слезами. Я ведь до последнего не верил в это... Этого не может быть. - Понимаешь, Джерард, - снова начал мужчина. – От этого вируса нет лекарств... Если бы оно существовало, мы бы вылечили всех жителей, – врач сделал паузу, но потом продолжил. – Вчера вечером Фрэнк потерял сознание и не приходил в него всю ночь. Мы уже подумали, что он впал в кому, но сегодня утром он пришел в себя. На первых стадиях этого заболевания человек не теряет сознание, поэтому нам нужно было сделать рентгеновский снимок. Нам очень повезло, что специальная аппаратура есть в карете скорой помощи. Я помню все как в тумане. Мне кажется, мое сознание тогда отключилось. Голова кружилась, меня тошнило, в глазах было темно, и я едва мог сидеть. Я пытался вникать в то, что говорил мне этот врач, но это было очень трудно. - Вирус добрался до клеток мозга Фрэнка и поразил его почти на 30 процентов. Мы не можем ничего сделать. Ты можешь пойти к нему в комнату, пока он в сознании. По нашим подсчетам, ему осталось пара дней. Потом он либо впадет в кому, либо... Я не мог ничего сказать. Мой взгляд остановился на одном месте и глаза наполнялись слезами. Все как будто онемело, я не мог ни вздохнуть, ни сказать слово, ни сделать движение. Я закричал. Мой крик был слышен на всех этажах и даже на улице. Я швырнул стул в сторону двери, я кричал сквозь слезы, которые никогда еще не лились так сильно. Я ничего не помню. Я помню лишь то, как я падал, вставал, кричал. Меня пытались успокоить, но я вырывался. Я помню, что ударил кого-то и освободился. Все так туманно, тогда я не осознавал того, что делаю. Я вообще не контролировал себя и свои действия. Потом я почувствовал сильную боль под лопаткой... Я очнулся на кровати в совершенно незнакомой мне комнате. Открыв глаза и осмотревшись, я заметил того самого полицейского, сидящего на стуле. Сначала я не мог вспомнить, что случилось, но через несколько секунд память вернулась ко мне, и я снова почувствовал боль. Но это была не простая боль. Слезы вновь подступили к глазам. Я не хотел в это верить. Я в это не верю. Этого не может быть. Я закрыл лицо руками, отвернулся от Алекса и снова заплакал, тяжело вздыхая и всхлипывая. Я ведь обещал Фрэнку, что никогда не оставлю его. Я же обещал, что мы выберемся. Мы будем вместе всегда. И ни за что не отпущу его, нет, нет... Я не дам забрать его у меня. Я должен пойти к нему. Интересно, ему уже сказали об этом? Я должен успокоить его, ведь у нас все будет хорошо. Я встал с кровати. Голова немного кружилась, должно быть, это от успокоительного в уколе, которым они в меня зарядили пару часов назад. "Мы всегда будем вместе..." - подумал я про себя, прошел мимо Алекса и вышел из комнаты. - Мы всегда будем вместе.