Момент истины

ГЛАВА 4. «И ОБРЕТЕТЕ ИСТИНУ». Лесной массив. Несколько миль от Бенда, Орегон. Понедельник 1:58 АМ. — Скалли, Скалли!— Он бежал, протискиваясь в узких проходах каменных коридоров. Под ногами хлюпала вода, струящаяся по обледеневшим стенам пещеры, и Малдер ежесекундно рисковал свернуть себе шею на скользких камнях. — Скалли! — Малдер, сюда!— Откуда-то из темноты вынырнул Аллан Паркер, схватил его за рукав, потянул за собой. Своды пещеры были слишком низки для Малдера, ему и Дэйву Хаудану, приходилось постоянно наклоняться, чтобы не задеть «потолок». Марион догнала агента и едва ли не силой заставила одеть куртку: Малдер был в легкой рубашке с закатанными по локоть рукавами (самая привычная одежда для работы). — Куда теперь?— Они остановились у развилки, направо вел узкий тоннель, проход слева был пошире, сверху беспрестанно лились потоки воды. — Разделимся.— Малдер махнул рукой, направляясь налево. Дэвид двинулся за ним. Шедшие вслед парамедики тоже разделились. — Скалли! Один из проходов в тоннеле оказался таким узким, что им пришлось протискиваться боком, изрядно поцарапавшись и порвав одежду. Они шли уже едва ли не по колено в воде. Достаточно было поскользнуться, чтобы нахлебаться вволю: не слишком быстро поднимешься на скользких камнях, зажатый стенами. Он не помнил потом, сколько еще пробежал, пока луч большого фонаря не осветил тупик и стальную решетку, отгораживающую метровое пространство каменной ниши с низким сталактитовым сводом. Малдер бросил фонарик, обеими руками вцепившись в решетку, он рванул ее что есть сил. Мышцы на шее, груди и руках вздулись, но ладони скользнули по мокрым холодным стальным прутьям, и те не подались ни на миллиметр. — Скалли!— он снова схватил фонарь. — Аллан!— рявкнул во всю мощь легких Хаудан, и эхо долго вторило это имя под сводами пещеры.— Аллан, сюда! Мы нашли ее! Нет, им не показалось— тихий призрачный стон— у стены, на залитом водой каменном «полу», лежала без сознания Дана Скалли. Малдер снова бросил фонарик и взялся за решетку, но даже адреналин и ярость, овладевшие им, не могли справиться с железом. Подоспел Аллан. — Постой. Хаудан с сомнением покачал головой, но все-таки, помассировав плечо, схватился за верхний, не закрепленный конец решетки. Ал плотно сжал ладонью другой прут. —Давай! Еще раз. Давай! Решетка со звоном вылетела из пазов. Малдер кинулся к лежащей на камне без движения напарнице. — Скалли! Подоспевший фельдшер жестом остановил его. — Она не приходит в себя, почему?!— в отчаянии воскликнул Малдер. Санитар пожал плечами. — Сэр, не мешайте, пожалуйста. Джон! Шевелись! — Перекладываем ее на счет три. Раз, два, три! — Внешних повреждений не замечено, небольшие ссадины на лице и руках. Дыхание слабое, прерывистое. Пульс едва прощупывается. Переохлаждение! Шок! — Еще бы,— закусив губу, пробормотал фельдшер.— Одеяло! Ничего, мы ее согреем. Кислород, быстро! Давление?! Нож без труда распорол ткань и без того разорванной одежды, Малдер, натянувшись, словно струна, смотрел, как тонкая игла шприца вошла в вену. Потом еще один укол, в предплечье. Лицо Скалли закрыла кислородная маска. Не снимая руки с пульса, парамедик покачал головой, яростно выдохнув через нос. — Адреналин странно действует. Проклятье, что за … ?! Тело Скалли неожиданно выгнулось и забилось в судорогах. — Держите голову!— Джон, молодой санитар, поправил, сорванную неосторожным движением маску на лице Скалли. — Эпилепсия?— это был вопрос к Малдеру. Тот отрицательно покачал головой. В свою очередь спросив: — Что это?— и не получив ответа сорвался в крик:— Что с ней, мне кто-нибудь скажет?! — Не кричите,— сосредоточенно проговорил фельдшер.— Не знаю, что с вашей напарницей.— Он сделал еще серию уколов, все это время Малдер чувствовал, как напрягается тело напарницы, как мышцы проступают, скрученные канатиками вен.— Возможно это последствия черепно-мозговой травмы, возможно ее чем-то накачали. Ладно, в любом случае уходим отсюда. — В этих коридорах с носилками не развернешься! Аллан наклонился над Скалли, намереваясь поднять ее, но Малдер отстранил его, попросил подобрать фонарь, застегнул кобуру с «зиг-зауэром» и сам, взяв Дану на руки, вынес из-под низкого сталактитового свода пещеры, бывшего ей тюрьмой. — Малдер. Он замер, и копы, подбежав, осветили фонариками лицо Скалли. Она щурилась от яркого света, плохо понимая, где находиться и что происходит. — Мисс, вам нельзя разговаривать.— Джон, молодой санитар попытался вновь надеть ей кислородную маску, но она удержала его руку. — Боевая форма,— прошептала Скалли, улыбаясь, закрыв глаза, обращаясь к Малдеру.— Ты здесь. Хорошо. Она снова забылась, а Малдер еще торопливее зашагал по узкому коридору меж двух каменных стен, низко наклоняясь, чтобы не задевать головой сталактитовые своды. Струйки ледяной воды падали сверху, лились за шиворот, пронзая холодом тело, но он не чувствовал холода. Станция скорой помощи. Бенд, штат Орегон. Понедельник 5:54 АМ. — Малдер. Он вздрогнул, очнувшись от тяжелого обморочного короткого сна, обвел осовелым взглядом холл приемной скорой помощи, пока, наконец, не наткнулся на склонившегося над ним доктора Джозефа Файна. — С ней все в порядке,— улыбаясь произнес тот, не дожидаясь вопроса. Док вовсе не выглядел уставшим, хотя под глазами пролегли фиолетовые тени, а воспаленные белки глаз блестели после бессонной ночи.— С ней все в порядке,— повторил он.— Небольшое отравление лидокаином. Казалось бы, самое обычное лекарство, обезболивающее, но… передозировка… Вы вовремя ее нашли. Удивительный организм, частично потеряны защитные свойства.—Доктор сел рядом.— У нее небольшая лихорадка, помимо всего,— результат суток, проведенных в сырой пещере, но это не опасно. После всего, что случилось, она должна проспать по крайней мере десять часов, я дал ей успокоительное, но удержать в постели больше двух часов не в силах. Может, поговорив с вами, она уснет? Попробуйте, Малдер. Только недолго. Вторая смотровая. Фокс встал, со стоном расправив плечи. Все болело, одежда на нем была все та же, испачканные землей и Бог знает чем еще темные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами, кожаная куртка лежала на спинке диванчика. Он даже не заехал переодеться. Толкнув дверь, Малдер вошел в палату и остановился у входа. Скалли со вздохом, похожим на стон, повернула лицо к Малдеру. Веки дрогнули, открывая серо-голубые чистые глаза. Он улыбнулся: сколько раз уже видел это, но каждое мгновение переживалось по-новому. Словно присутствуешь при рождении… или воскрешении. Он следил за пробуждением с внимательной жалостью и нежным терпением. — Малдер,— прошептала Дана, перебарывая невыносимую сухость во рту,— тебе никогда не казалось, что наша жизнь— это одна большая шахматная партия? — Что?— он удивленно приподнял бровь, внимательно вглядываясь в бледное лицо Скалли. — Иди сюда. Он сел рядом, взяв ее руку в свою холодную ладонь и пристально заглянул в глаза. Спокойствие плохо скрывало судорожно рвавшуюся наружу энергию боли. Инстинктивно Скалли провела пальцами по горлу. Малдер улыбнулся, снимая тонкую золотую цепочку с распятием. — Кажется, вы это искали? Дана кивнула, протянув руку. — Я сам,— тихо произнес он и, наклонившись, застегнул золотую нитку на ее шее. Это распятие было для них каким-то условным знаком. Знак того, что встреча состоится. Малдер находил его в самые опасные минуты их пути, когда случалась самая большая и непоправимая потеря, когда Скалли отнимали у него. Она оставляла крест, словно надежду на возвращение. Это давало сил жить, продолжать бороться и верить, испытывая на прочность нить собственной судьбы. — Как ты нашел меня?— Скалли могла говорить только шепотом. Да и громче говорить не было необходимости. — Помогли,— немного помедлив, ответил он.— Тебя искали едва ли не полгорода. Ребята шерифа, мой тезка и еще один паренек играли в тех пещерах, а это было им строжайше запрещено. Они услышали, как ты звала меня. По имени. Перепугались и убежали. Шериф вечером заехал за чем-то домой, Стивен и Крис сначала отмалчивались, зная, что им влетит от отца. Но потом все-таки рассказал о таинственном голосе в скале. И в ту же минуту прибежал Ральф Хоуп. Доусон смекнул, в чем дело и отправился за мной.— Малдер на мгновение умолк.— Мы не могли привести тебя в чувство, я испугался. Он коснулся бледной кожи ее подбородка едва-едва, стараясь избегать задеть ярко алевшую ссадину. Скалли это движение показалось почти что лаской. Лицо Фокса Малдера свело судорогой боли, брови сомкнулись на переносице. — Они били тебя?— спросил, прикусив уголок нижней губы, почти шепотом. Голос был глухим и хриплым— двое суток почти без сна. Дана пожала его ладонь. — Не думай об этом. Что-то в поведении партнера настораживало Скалли, что-то изменилось— это она поняла сразу, но что? Нет, он просто тревожился за нее и, похоже, до сих пор пребывает в этом состоянии. Дана с трудом вспоминала события, время от времени болезненно морщась, словно эти воспоминания вправду приносили страдания. — Ни вопросов, ни объяснений. Просто швырнули туда и поставили решетку. Перед тем, как уйти, они чем-то накачали меня. — Да,— кивнул Малдер,— лидокаин, Файн сказал, что это был лидокаин. Тебе лучше отдохнуть после всего. Поспи пару часов. Обещаю, тебя никто больше не тронет. У двери постоянно будет дежурить охранник. — Погоди, Малдер.— Дана привстала, однако он удержал ее от этой ненужной попытки. — Не надо, лежи,— мягко произнес он, прижимая ее плечи к подушке. Их лица оказались совсем близко. Пылающие губы почти касались бледной кожи ее щеки и, не удержавшись, Малдер ласково поцеловал ее. Серые глаза повело влажной пеленой. Она остановила его, и, потянувшись, поцеловала в обросший колючей щетиной, жесткий, упрямо выступающий подбородок, провела кончиками пальцев по щеке и, наконец, отпустила. — Скалли? Она отрицательно покачала головой, стараясь унять приступ внезапно охватившей ее нервной дрожи. — Все в порядке, Малдер. Он взял ее ладонь в свою и успокаивающе погладил. — Наверное, тебе стоит побыть здесь денек. — Нет. — Скалли, не упрямься, я сам закончу с делами. В конце концов, пусть передадут дело. В штате полно агентов, занимающихся чем угодно, кроме расследований. — Нет, Малдер,— Дана сжала его руку,— мы сами закончим свою работу. Со мной все будет хорошо. Он ласково коснулся ее щеки и улыбнулся. — Не сдаешься. Ну ладно. Отдохни, я сейчас вернусь. Дана, сама того не замечая, уснула еще до того, как в угасающее сознание донесся щелчок дверного замка. Мотель «Голубая луна». Бенд, штат Орегон. Понедельник 10:12 РМ. — Ну все, хватит на сегодня.— Он встал, потянувшись. Скалли продолжала все так же невозмутимо вчитываться в листки дел и разбирать факсы. — Скалли. Она сняла очки, внимательно взглянула на партнера. — Что? — Все, хватит с тебя. Отправляйся отдыхать. Я сам закончу. — Малдер,— Скалли подождала, пока он посмотрит ей прямо в глаза,— Малдер, а с чего это ты так ревностно оберегаешь меня? А? Он усмехнулся, и все так же пристально глядя на нее, сказал: — А как же иначе, Скалли? Я ведь люблю тебя. Ее губы тронула горькая улыбка. — А как же иначе, Скалли?— повторил он. Телефонный звонок, пронзительный и резкий в натянутой тишине, заставил вздрогнуть их обоих. Малдер поднял трубку. — Хорошо.— Он задумчиво потер родинку на правой щеке. Факс ожил, выплевывая страницу за страницей на бесконечной широкой бумажной ленте. Малдер оторвал метра два, выключил аппарат и принялся читать послание. — Ну что там?— нетерпеливо спросила Скалли. — Отчеты, отчеты, отчеты. А вот кое-что поинтереснее, результаты лабораторного анализа стекла. Того самого, что мы нашли в доме доктора Файна. — Что-нибудь странное? Дана привстала, но он жестом усадил ее на место и восхищенно пропел: — Ну ничего себе! Полно! Во-первых, это стекло абсолютно идентично тому, что находится здесь, этажом выше. А во-вторых… — Что во-вторых, Малдер? Он положил ленту факса перед ней, встав позади. — Боюсь, ты не поверишь. Среди веществ, составляющих стекла, есть одно, названия для которого даже не существует. — Ну и что, Малдер,— обернулась она, проследив его реакцию на собственное скептическое восклицание.— Многие философы говорили о Вселенной, как о лесе, в котором для предметов нет названий, кроме данных человеком. — Скалли, тут еще кое-что. — Что? — Это вещество не просто не имеет названия.— Он наклонился и через ее плечо ткнул в лист.— Неизвестное вещество (минерального?) происхождения, сложная химическая формула, присутствие соединений углерода. Они переглянулись. Малдер глубоко вдохнул и осторожно медленно выдохнул. — Бред. Как ты думаешь, что это? — Не знаю?— она покачала головой.— Но доктор Файн знает. — Господи, как же это зеркало может быть связано с исчезновениями людей?!— Он снова почувствовал, как голову стискивает обруч горячей тупой боли. Скалли неожиданно оставила факс, резко встав. На ее лице горела возбужденная улыбка. — Малдер, ты сказал зеркало?— В ответ на его утвердительный кивок и недоумевающее выражение лица она произнесла почти шепотом, сама ошеломленная внезапной догадкой:— Малдер, мне в голову только что пришла бредовая идея. — Ты серьезно, Скалли?— И видя, что она не шутит, он склонился, положив руку ей на плечо.— Весь во внимании — Зеркало, Малдер. Подумай внимательно. Все упирается в это зеркало. Я пока не знаю, как все это объяснить. Он жестом остановил ее. — Погоди, давай объясним все завтра. Сейчас тебе надо отдохнуть. И как следует. — Малдер, перестань, я уже взрослая девочка, могу позаботиться о себе. Он улыбнулся в ответ на эти слова, молча выслушал, скрестив руки на груди, а когда Дана закончила, покачал головой, приложив пальцы правой ладони к губам. — Скалли, Скалли, Скалли. Разве это меня нашли почти сутки назад без сознания, отравленного лидокаином? Скалли, разве это меня не могли откачать в течение получаса? Разве это я заработал лихорадку? Она взглянула настороженно, не зная чего ожидать от столь восторженного монолога. — Скалли? — Нет,— выдохнула она, покачав головой. — Ну так в чем дело? А? — Малдер прекрати это,— она не сдержала улыбки, увидев выражение его лица. — Давай прекратим,— он обнял ее за плечи. От неожиданной боли Скалли вздрогнула: Малдер надавил на ушибленную мышцу. Он не видел и не знал, что ее правая рука представляет собой сплошной синяк. Дана осторожно потерла больное место. — Прости,— виновато поморщился Малдер.— Очень больно? — Терпимо,— она была достаточно терпеливой, чтобы не обращать внимания на физическую боль, и обладая природной стойкостью и выносливостью, не любила жаловаться, считая недостойным показывать перед кем бы то ни было собственную слабость. — Ну ничего, до свадьбы заживет,— шутливо успокоил напарник. — До твоей, Малдер?— ехидно осведомилась Скалли, разминая руку. — До нашей,— серьезно ответил он.— Пойдем. — Куда?— удивленно спросила она, все еще «переваривая» последнюю реплику партнера. — К тебе, конечно, куда же еще? Она остановилась. — Малдер. — Скалли. Молчаливая странная дуэль глаз на мгновение прервала их диалог. Малдер глядел притворно обиженно, взглядом отверженного. «Скалли, почему ты не приняла мою помощь?»— ясно читалось в его глазах. Дана не знала, почему. Она не могла просто вот так вот отдаться его заботе, во всем полагаться на Малдера. Нет, не потому что она не доверяла ему или не хотела чувствовать себя обязанной, нет. Ее доверие к партнеру было безграничным, поскольку (об этом она знала всегда) Фокс был готов на все ради нее. Она ради него тоже. По той же причине Скалли была ему обязана, Малдер не раз спасал ей жизнь. Как и она ему. В его заботе сейчас не было ничего морально обременительного для Скалли, просто что-то заставляло ее нервничать. Наверное, она все-таки не привыкла, чтобы за нее делали то, что она привыкла делать сама. — Пойдем.— Малдер погасил свет, открыв дверь в коридор. Отперев дверь номера напротив, он зашел первым, осмотревшись, и только убедившись в отсутствии посторонних, позволил войти Скалли. — Боишься?— удивленно спросила она. — Просто не хочу еще раз потерять тебя,— Малдер сказал это уже серьезно. На лице не было ни намека на шутку. Он вышел, пожелав Скалли спокойной ночи. За окном все так же стучал о карниз дождик, крупные капли гулко ударялись о бетонную дорожку под окнами. Дана расстегнула пиджак, и еще до того, как сзади послышался щелчок захлопнувшейся двери, он лежал на спинке кровати; за ним последовали брюки. Нетерпеливо перебирая пальцами, Скалли расстегивала пуговицы блузки. Наконец, раздевшись, слегка вздрагивая озябшим телом, она прошла в ванную и включила горячую воду. Пар клубами ударил в потолок. Дана поглядела в зеркало. В его замутненном горячим воздухом стекле на Скалли взирала уставшая, осунувшаяся физиономия. Она брезгливо вздрогнула. Чересчур бледная кожа, под глазами расплылась уже достаточно приметная синева, белки воспаленно блестели— результаты ночных бдений, ненормированного рабочего дня и истории с похищением. — Проклятье, Малдер,— мысленно обратилась Дана к напарнику,— когда же это кончится? — Никогда,— прошептали ей горячие струи душа. Вода, как обычно, привела ее в норму. Спать не хотелось: Скалли чрезвычайно редко ложилась спать раньше полуночи. Подойдя к шкафу с книгами, она взяла с полки первую попавшуюся и, прочтя название на титульном листе, невольно вздрогнула внутренне: «Алиса в Зазеркалье». Слишком много совпадений. Погасив верхний свет и забравшись в кровать, Дана раскрыла книжку. «…зеркало, и точно, стало таять, словно серебристый туман по утру». Мотель «Голубая луна». Бенд, штат Орегон. Вторник 8:00 АМ. Все еще находясь во власти крепкого утреннего сна, Скалли приняла стук в дверь за выстрелы. Это было продолжением сновидений, не слишком приятных, чтобы сердиться на того, кто прервал их. Голос Малдера, бодрого, и по всей видимости, отлично выспавшегося, окончательно привел Скалли в себя. — Сейчас,— крикнула она, выбираясь из-под одеяла. Запахнув халат, Дана отворила дверь в ответ на призывный стук. На пороге как ни в чем не бывало стоял Малдер. — Доброе утро, милая. Не улыбнутся в ответ на эти слова Дана Скалли просто не могла. * * * — Малдер, прекрати меня пасти! — Ты о чем, Скалли?!— притворно удивился он. — Сам знаешь. Перестань ходить за мной, как за маленьким ребенком. — Хорошо,— уступчиво согласился он.— Только машину все равно я поведу. — Малдер. Он отрицательно мотнул головой. — Машину поведу я. И не спорь. Тебе вообще не надо было вылезать из кровати, по крайней мере, пару дней. Скалли сокрушенно вздохнула. По правде говоря, забота Малдера уже начинала надоедать ей. Он, в буквальном смысле, опекал ее, воображая, что она шагу ступить не может без посторонней помощи. Сначала все это походило на игру, а теперь Скалли просто надоело быть под колпаком. А ему, как будто, нравилось, едва ли не с ложечки готов был ее кормить. — Малдер, когда это кончится? — Когда увижу, что ты пришла в норму.— Он распахнул перед ней дверцу «Тауруса». Это было уже слишком! — Со мной все в порядке! В полном порядке! Она села впереди, на пассажирское место, привычным, доведенным уже до автоматизма движением пристегнув ремень безопасности. Малдер завел мотор и автомобиль плавно тронулся вдоль улицы. Аллан на заднем сидении положил подбородок на ладони, глядя в окно. — Ал,— весело спросил Малдер,— а почему в участке так мало машин? — А больше и не надо,— отозвался Паркер.— На окраине есть полицейская конюшня. На автомобиле в наших лесах не слишком-то развернешься. А на лошадке в самый раз. Помните, как добирались до пещеры? Малдер кивнул, невесело усмехнувшись. Его бедные кости помнили об этом слишком хорошо. — А что там насчет гильзы? — Это та же самая гильза. Точнее, из той же обоймы, побывала в том же стволе, что целился в вас. В отчете об этом сказано подробно. — Кто производил экспертизу? Аллан пожал плечами. — Не вы ли?— вдруг резко спросила Скалли, глядя прямо перед собой.— Немудрено, что определили так быстро. Военный опыт не заменишь никакой лабораторной выучкой, не так ли, Ал? Паркер закусил губу, потом, стараясь избегать прямого взгляда, проговорил тихо: — Об этом не рекомендуется говорить вслух. Если уж вы знаете. Я тоже знаю о вас больше, чем говорю или чем вам кажется. Несколько секунд они ехали молча. Потом, на очередном повороте, шумно выдохнув, Малдер весело подмигнул спутникам. — Каждый солдат погибает на своей войне,— угрюмо отозвался Аллан.— Я потерял все, когда перебрался в это благословенное местечко. У меня никогда не было нормальной семьи, своего угла. Приехал сюда с вещмешком, в котором ничего, кроме армейских тряпок и двух фотографий знакомых девочек из Лас-Вегаса, не было; душа в шрамах. — А теперь?— осторожно спросила Скалли.— Почему решили остаться? — Почему решил? Не знаю. Понравилось. Люди здесь хорошие, вопросов лишних не задают, в душу к тебе не лезут. Да и от Вашингтона далековато. — Почему вы нам все это рассказываете?— Скалли действительно было невдомек, откуда такая откровенность.— Ведь мы— федеральные агенты. — А то я не знаю,— криво усмехнулся Аллан.— Но только вы не просто агенты. Вы расследуете особенные дела. — Расследовали,— спокойно поправил Малдер, заворачивая на стоянку перед участком. — А сейчас что же? Агенты промолчали. — Это тоже военная отметина?— поинтересовалась Скалли, указывая на кровоподтек на левой скуле Аллана. Он рассмеялся, отрицательно качнув головой. — Нет, не совсем. Я очень люблю футбол, тренирую местных мальчишек. Вчера у нас как раз была игра, вот и досталось мячом. Европейский футбол— это совсем не то, что американский. В нем больше азарта, движения. Он более элегантен что ли. Перед входом в участок несколько полицейских в патрульной форме, среди которых выделялся огромным ростом и массивным телосложением темнокожий губастый парень, переговаривались о чем-то. При приближении фэбээровцев в сопровождении Аллана они умолкли, некоторые приветственно улыбнулись; Малдер и Скалли кивнули в ответ. От группы отделился молодой высокий мужчина с глазами цвета спелого крыжовника, Дэвид Хаудан, который вошел в участок вслед за ними. Каблуки его подбитых железом сапог звонко цокали по каменным плитам пола. — Сюда,— произнес Аллан, открывая одну из дверей.— Марион, я… Паркер резко осекся, замерев на пороге. Малдер поспешил взглянуть, что так удивило полицейского. Его взору предстала вполне невинная сцена, которую можно было интерпретировать в зависимости от настроения. Марион Майклз пыталась освободиться от крепких объятий молодого копа, который не видел стоявших у входа только потому, что, обнимая девушку, находился спиной к двери. В целом, ничего фривольного в картине не было, за исключением, пожалуй, момента, когда расшалившейся парочке пришлось слезть со стола, куда их занесло в порыве страсти. Аллан на удивление быстро справился с собой. Он сотворил на лице улыбку «прошу прощения за беспокойство» и вышел, не сказав ни слова. Скалли показалось, что его чистые синие глаза блеснули на загорелом смуглом лице яркой ослепительной искрой и помутнели, словно морская волна перед штормом. Молодой полицейский, обнимавший Марион поспешил также незаметно раствориться. Дэвид, не говоря ни слова, положил фуражку на стол и принялся монтировать стереосистему. Мисс Майклз отошла к окну. — Чувствуешь, здесь пахнет порохом,— прошептал Малдер, наклонившись к Скалли. Они значительно переглянулись. — Готово,— Дэйв довольно хлопнул ладонью по одной из звуковых колонок. Его веселые глаза сияли, словно наполненные прозрачным виноградным соком.