Момент истины

Городской архив. Бенд, штат Орегон. Среда 2:30 РМ. Они немного постояли перед стенами, представлявшими собой сплошные до потолка ящики картотеки, словно не зная, с чего начать. На низеньком столике у свободной от ящиков стены лежало несколько авторучек и зажигалка, вероятно, забытая кем-то, на ее медно поблескивающем теле красовалась узорчатая насечка— сплетение диковинных трав и цветов. Малдер механически сунул зажигалку в карман, напомнив самому себе не забыть отдать ее хранителю архива. — Начнем сначала,— вздохнул он, выдергивая один из ящиков. Скалли согласно кивнула. Нет, не то чтобы она была в восторге от этих поисков наугад, но лучшего варианта пока не предвиделось, а посему… — Первый, Ростен, Мейсон Ростен. Картотека была составлена в алфавитном порядке. Некоторые из тонких папок пожелтели от времени, другие были свежи и белоснежны. В воздухе стоял запах клея и старой бумаги. Крошечное здание архива находилось на самой окраине города, в стороне от полицейского участка и муниципалитета, окруженное плотным кольцом деревьев. Через раскрытую форточку в полуподвальную комнату первого этажа доносился шорох осенней опадающей листвы и легкий тонкий свист ветра. — Есть,— неожиданно воскликнул Малдер. Скалли подошла к нему. — Ростен, Мейсон. 1922 года рождения, Хьюстон, Техас. Проживает здесь с 1947 года. Проживает, Скалли. Значит… — Его мечты сбылись. Чего еще может желать искалеченный войной солдат? Спокойная жизнь вдали от суеты больших городов, постоянная работа. — Да,— кивнул Малдер,— судя по этим записям, мистер Ростен не бедствовал. Женился спустя два года, усыновил троих детей. Они переглянулись, не зная, что сказать еще друг другу. Найденная ими разгадка была слишком неожиданной, слишком ошеломляющей. — Но как тогда они здесь умирают?— Малдер со стоном сел, обхватив голову ладонями. Он никак не мог понять этого, да и дети, ведь Ростен усыновил их здесь, а не в настоящем мире. Теория зеркального отражения рассыпалась на глазах, слишком многое не сходилось, этот мир оказался намного сложнее, чем они считали вначале. — Не знаю. Подумай. Возможно, они не умирают вовсе. Попадают сюда и остаются в том же возрасте, старики— стариками, а Мейсону Ростену и теперь двадцать пять лет. Скорее всего здесь вообще нет времени, как в нашем измерении. Может быть, пространство искривлено так, что вмещает всех, умерших и живых. — А дети, Скалли, не забывай, ведь здесь есть и дети. — Да,— кивнула она,— ведь этот мир— отражение того, откуда мы пришли. Слишком много информации, слишком много. Голова разболелась окончательно, в то же время нервное возбуждение росло, словно организм предчувствовал неведомую опасность, но Малдер списал интуитивную тревогу на усталость и необычную обстановку, в которой они находились. Все, сказанное здесь— догадки, и им вряд ли удастся подкрепить их неопровержимыми доказательствами, кроме, конечно, тех, что они увидели собственными глазами, к примеру, живого и невредимого Патрика Робина. Эта мысль пришла им в головы одновременно. Агенты переглянулись: ну естественно, только шестеро исчезнувших могут подтвердить или опровергнуть их теорию, только их слова могут послужить самыми надежными доказательствами и только они, за исключением, разумеется, Малдера и Скалли, находясь в Зазеркалье, знают всю правду о существовании двух миров, знают даже больше, чем агенты. Лицо Малдера осветилось торжествующей улыбкой: разорвано кольцо, выход был найден. Он поглядел на бесконечные ящички картотеки, потом перевел взгляд на Скалли. Агент ФБР Фокс Малдер не сразу понял в чем дело, когда его напарница, вскрикнув от неожиданности, прыгнула и обеими руками толкнула его на пол. Крошечная алая точка, на краткий, почти неуловимый миг коснулась его груди, замельтешила, а еще через секунду пространство, где только что находилась его грудь, прошила пуля. Малдер с трудом перевернулся на спину, правое плечо, которым он ударился при падении о край стола, отдавало острой болью при малейшем движении. — Опять,— морщась прошептал он, силясь подняться. — Малдер, лежи тихо.— Скалли прижала его к полу. Она уже успела достать из кобуры «зиг-зауэр» и спустить предохранитель. Теперь Дана прислушивалась к наступившей после выстрела тишине, пытаясь понять, как все произошло. — Стреляли через форточку,— прошептала она наконец. Оглядевшись, партнер согласился: нигде не было видно осколков стекла, а дверь плотно закрыта. — Без десяти три,— тем временем Скалли посмотрела на часы.— Аллан и Марион прибудут минут через семь. Продержимся? — Думаешь, они еще здесь? Дана промолчала, и тогда Малдер принял решение. — Давай выбираться отсюда,— проговорил он, доставая свое оружие. Они подошли к двери, чутко вникая в окружавшее их безмолвие. Малдер пошевелил пальцами левой руки, разминая ладонь, плотно взялся за ручку… Дверь слетела с петель, выбитая снаружи, в маленькую комнатку архива ворвались трое, высокие, в масках и черных костюмах, словно киллеры из голливудских боевиков. Малдер едва успел отпрыгнуть в сторону, беспорядочно стреляя в черные фигуры. Возможно, это и спасло его и Скалли: укрыться было негде, а «люди в черном» с их автоматическим оружием с лазерными прицелами, имели явно четкое и ясное задание— убить, физически уничтожить агентов. Встретив огневой отпор, «ликвидаторы» предпочли отступить в коридор. Воспользовавшись их замешательством, Малдер сделал еще несколько выстрелов, прежде чем в голове созрел план, как выбраться из этой заварушки. — Скалли— в форточку.— Он не мог говорить громко, да и этого и не потребовалось.— Я прикрою. Она кивнула, метнувшись к окну. Форточка была достаточно широкой, чтобы в нее пролезть безо всяких затруднений. — Малдер, скорее. Он прекратил стрельбу, вспрыгнул на подоконник и в мгновение ока выбрался из полуподвала. — Ну и что дальше?— тяжело дыша, прошептала Скалли.— Есть еще план? — Весь мир— театр,— вспомнил Малдер Шекспира,— хотел бы я знать, кто режиссер этого спектакля. Их окружали, это было прекрасно видно из-за стриженых кустов, образовывающих живую ограду, недалеко от фундамента здания, к теплым камням которого они сейчас прижимались. Прячась за деревьями, четыре фигуры в черном (не считая тех троих, что были сейчас где-то за спиной) смыкали кольцо засады. И делали они это по всем правилам военного искусства. — Где же эти полицейские, когда они так нужны! Ждать было бессмысленно: их просто ухлопают до приезда Аллана и Марион. — В «Голубую луну»,— произнес наконец Малдер.— Нам надо срочно пробраться туда. Я вызову огонь на себя, давай к машине. Дана предпочла не спорить, рисковать им сейчас придется в любом случае. Было непонятно, откуда «чистильщики» появились, да еще так неожиданно, но времени на раздумья не оставалось. Надо было воспользоваться планом Малдера, а уж потом они обсудят странные законы здешнего мира и выяснят принципы его устройства. Их серебристо-синий «Таурус» стоял на обочине, метрах в семидесяти отсюда. Скалли короткими перебежками, пока Малдер отстреливался, не давая нападавшим высунуть носа из-за деревьев, подобралась к авто. Она обогнула его, пригибаясь, открыла дверцу со стороны водителя, села и, пристегиваясь, повернула ключ в замке зажигания. «Люди в черном» сообразили, в чем дело, когда было уже слишком поздно. Скалли направила машину на газон, распахнула дверцу, крикнула: — Скорее, Малдер! Он выстрелил в последний раз, прыгнув в салон. — Вовремя ты, у меня патронов больше нет.— Демонстрируя, Фокс несколько раз нажал на курок, но раздалось лишь сухое щелканье вместо выстрелов. Мотор надсадно взревел, «форд» перевалил через бордюр, изуродовав зеленый ковер лужайки, и помчался по улочке. Обернувшись, Малдер увидел, как их противники выбежали на проезжую часть, но стрелять почему-то не стали и преследовать их тоже. — Интересно, почему они не гоняться за нами,— словно ни к кому не обращаясь, спросил он. Скалли закусила губу, сильнее утопив педаль газа. Неожиданно она затормозила так резко, что не будь они пристегнуты— непременно выскочили бы через лобовое стекло на асфальт. — А вот и ответ на твой вопрос,— кивнула она, указывая вперед. Узкую улицу перегородил черный внушительных размеров «Крайслер», тонированные стекла которого плавно опускались. — Назад!— вскрикнул Малдер. Скалли, резко выворачивая руль, давила газ. Развернувшись, «форд» двинулся в обратном направлении. Черный автомобиль начал преследовать его, пока не открывая огня. У архива к нему присоединился такого же цвета «Мерседес» и еще один «джип». Автомобили выехали за город и понеслись по шоссе на север Орегона. Им пришлось оставить изрядно поцарапанный автоматными очередями «Таурус» у кромки асфальта на въезде в лес. Положение было незавидным: вернуться в город невозможно, пару раз их едва не подстрелили. Все еще оставалось загадкой, как уцелело заднее стекло и зеркала автомобиля. Скалли не слишком привычно было вести машину, уворачиваясь от пуль и старясь при этом не соскочить с дороги в какой-нибудь кювет. Надеяться можно было только на одно: по дороге они проскочили пару постов, превысив скорость и нарушив все мыслимые правила дорожного движения, патрульные явно не упустили их кортеж. Неизвестно, слышали ли они выстрелы, но Малдер надеялся, что шериф узнает о происшествии раньше, чем их преследователи настигнут добычу. Перед тем, как покинуть авто, они договорились двигаться лесом в город. Надо было срочно выбраться из Зазеркалья. Малдер и Скалли могли только догадываться, кто их преследователи, строить предположения насчет цели всей этой погони, хотя и без того было ясно, что все это— последний эпизод охоты, которая уже несколько раз не удалась. «Охотники» были упрямы и, несмотря на поднятый шум, задались целью все-таки загнать добычу. Их настойчивость была прямо таки поразительной. — Только бы шериф подоспел вовремя,— Малдер уже начал задыхаться, а ведь он ежедневно пробегал куда большее расстояние. Скалли приходилось еще хуже, но она была вынослива от природы. Это компенсировало в некоторой степени ее физическую слабость. Они неслись, как сумасшедшие. Ноги сами собой отталкивались и приземлялись на пружинистую лесную подстилку, прикрытую изредка жесткими клочками дерна. Они бежали, словно не касаясь земли. Легкие рвали холодный воздух. Заметив, что напарница начала отставать, Малдер схватил ее за руку и, обернувшись, крикнул: — Давай, Скалли, давай! На мгновение ему действительно показалось, что они быстрее пуль, что крошили кору на стволах деревьев в нескольких метрах позади них. «Чистильщики», казалось, били наугад, но это только казалось, слишком близко свистели пули. Продираясь сквозь гибкие голые ветви кустарника, агенты изрядно поцарапались и порвали одежду, но на подобные пустяки в такой ситуации не было времени. Адреналин толчками заставлял сердце глухо колотиться. Преследователи почти не знали леса, неизвестно, как они здесь сориентируются. Малдер и Скалли пробирались в направлении обратном тому, в котором приехали сюда, ломясь через заросли напрямик, но не отклоняясь с пути. Скатившись на дно глубокого лесного оврага, они несколько секунд лежали без движения не в силах разговаривать и шевелиться. Малдер нашел в себе мужество подняться первым, пошатываясь, словно пьяный, он помог встать Скалли. Ее тошнило, пот ел глаза, лицо раскраснелось, кровь барабанила в ушах и висках. Испытывая невыносимую сухость во рту, Дана сделала несколько нетвердых шагов, прохрипев из последних сил: — Давай, Малдер, нам надо уходить. Он утер мокрое лицо, кивнув, жадно хватая воздух, словно рыба, выброшенная из родной водной стихии на грязное дно баркаса. Голова кружилась, казалось, никто, никакая сила не сможет заставить его бежать дальше, но слова Скалли и неожиданная мучительная улыбка на ее пересохших губах придали энергии. — Вперед,— прошептал он, карабкаясь по крутому склону. Дана ползла за ним. Подбадривая друг друга, они выбрались наверх, поднялись с колен и побежали дальше в лес. Крики слышались где-то позади, и Скалли не могла определить, насколько близко их «охотники». — Постой, Малдер!— неожиданно она схватила его за рукав куртки.— Малдер, ты слышишь?! Он замер, напряженно вглядываясь в сумрачное пространство леса. — Кажется, это голос шерифа,— неуверенно прошептал он, когда очередной порыв колючего обжигающе холодного ветра донес до них крики. — Они совсем с другой стороны. — Ладно, бежим. Возможно, я ошиблась. Поддерживая друг друга, они побрели дальше, тяжело дыша. Теперь голоса преследователей были все ближе, но бежать у Малдера и Скалли уже не было сил. Колени дрожали от боли, мышцы не выдерживали напряжения. Хотелось только одного, упасть и лежать, не шевелясь долго-долго. Река преградила им путь. Этот берег был обрывистым, высоким. Противоположный закован в гранитный скальный панцирь. — Скалли! На мгновение она остановилась на обрыве. Захватывало дух! До исходившей паром, угрожающе чернеющей воды было метров семь, но сверху казалось— много больше. Река внизу угрожающе бурлила, обнажая на перекатах песчаное дно — Скалли!— он схватил ее за руку, ураганный ветер мешал говорить.— Придется прыгать! — Малдер, это же полное безумие. Мы рискуем свернуть шеи, слишком мелко! — Я никогда не отличался здравым рассудком!— крикнул он, потянув ее к кромке осыпавшегося берега. Их взгляды встретились; Малдер покрепче сжал ладонь напарницы и, усмехнувшись, кивнул. Они шагнули с обрыва вместе по какому-то одному им понятному, неуловимому, немому сигналу. За несколько секунд до того, как из зарослей колючего кустарника выбежали «охотники» и шериф со своим отрядом, устроившие перепалку. — Вы ответите за препятствие спецслужбам!— крикнул один из «людей в черном». Шериф, не сдержавшись, зло сплюнул под ноги. — Я отвечу перед Господом Богом. Ваши удостоверения дисциплинарного комитета Бюро можете засунуть знаете куда! Вас, господа, я не знаю и знать не желаю! А Малдер и Скалли проводят официальное расследование! — Агенты Малдер и Скалли нарушили закон! — Послушайте, я не хуже вас знаю закон. Они никого не ограбили и не убили, когда явились вы, изрешетив все в здании архива. Это вы пытались их убить! Малдер и Скалли ничего здесь не нарушили и образцово вели следствие, а на ваши фэбээровские разборки мне наплевать! В конце концов, я отвечаю за порядок в этих местах и не позволю стрелять тут налево и направо, устраивая охоту на кого бы то ни было! Шериф угрожающе повел стволом винтовки в сторону группы одетых в черные костюмы людей в полумасках, когда те попытались приблизиться к кромке берега. Два вооруженных отряда стояли, напряженно ожидая разрешения ситуации. Из-за леса вылетел вертолет и понесся низко над протокой. …— Скалли!— Малдер вынырнул, со всхлипом набрав в легкие ледяного воздуха, позвал напарницу. Тут же он услышал позади всплеск. — Скалли! Она провела по лицу, стирая воду. Рыжие волосы потемнели от влаги и прилипли к щекам. Вода была даже пожалуй холоднее, чем воздух. Во всяком случае, так казалось разгоряченному и измотанному гонкой телу. Скалли видела, как на обрыве люди шерифа спорили о чем-то с их преследователями, но сейчас это ее мало интересовало. Надо было срочно выбираться из воды, иначе им несдобровать— подхватят простуду, хотя опасность банального заболевания в настоящей ситуации отходила на второй план. Течение в узком фарватере между отмелями было сильным. На перекатах бурлила, ударяясь о камни, вода, обдавая прибрежную узкую полосу берега у скал веером брызг. Река несла их все дальше и дальше. Они сумели выбраться на берег только несколькими милями ниже по течению от того места, где прыгнули, под каменными карнизами нависающей над берегом скалы. Пожалуй, лучшего укрытия придумать было нельзя. Тропа в пещеру заросла колючим высоким кустарником, ни с этого, ни с противоположного берега их не было видно. Десятиметровая скала, казалось, уходила в пучину шумящей воды. Они выплыли на берег под прикрытием низкого каменного козырька. В пещере было темно и сыро. Речная волна у кромки насыпи плескала огрызки бревен, прибитых сюда течением. Холодно. Темнота. Лесной массив. Шестнадцать миль к северу от Бенда. Среда 5:07 РМ. Скалли, обхватив плечи руками, скорчилась на бревнах в углу пещеры. Малдер пытался нашарить в карманах зажигалку, прихваченную в архиве, моля Бога, чтобы та работала. Наконец нашел, чиркнул раз, другой… — Есть! Смотри-ка, Скалли, работает! Крошечный язычок пламени разогнал темноту. Они натащили сухих щепок, что в избытке валялись на земле и разожгли крошечный костерок, заботясь, чтобы дым не заметили снаружи. — Нам везет! Малдер скинул мокрую рубашку, футболку, ботинки, остался в одних брюках и жался поближе к огню, губы посинели, пальцы свело. Кожаную куртку ему пришлось бросить в реке, она неудержимо потянула ко дну, когда толстая подкладка отяжелела от воды. Дана стучала зубами, промокшая до нитки, пристроившись на обломке бревна. Малдер встал. — Давай, Скалли,— он потянул ее за рукав мокрой куртки,— надо согреться. Я отвернусь, если стесняешься. Она удивленно подняла глаза, зуб не попадал на зуб, а голос дрожал от холода. — Я и не д-думала тебя стесняться, Малдер. П-просто так будет еще холоднее. — А так простудишься. Хватит спорить. Ты еще от той лихорадки не оправилась толком. Непослушными руками Скалли расстегнула пуговицы рубашки. Холодный октябрьский ветер пронзил тело, сковал суставы. Малдер пристроил исходящую паром одежду поближе к костру и снова повернулся к Дане. — Иди ко мне. Он сел рядом, обнял ее, замерзшую, дрожащую, стараясь согреть и согреться самому. Улыбаясь сквозь проступившие от холода слезы, Скалли крепко прижалась к нему, чувствуя нервное напряжение и озноб. Тонкий свитер, который она так и не решилась снять был единственной перегородкой между их обнаженными, горячими телами. — Погоди. Он разъединил объятия, встал и начал стаскивать поближе к огню обломки бревен, щепу, небольшие гладкие валуны. Скалли помогала ему. Через несколько минут ложе, покоившееся на насыпи из согреваемых костром камней, было готово. Чистые, отполированные за много лет песком и водой бревна освещены алыми отблесками огня. — Как тебе пришло это в голову? Малдер задиристо усмехнулся: — Скаутское прошлое. Надеюсь, здесь нас не найдут. Протока опасна сейчас для лодок. — Да и я не видела места, где ее их можно было бы спустить на воду,— добавила Скалли, хрипло закашляв, не сдержав шершавый комок в горле. Усаживаясь, Малдер вытянул ногу и непроизвольно застонал. — В чем дело? Он закатал штанину. На икре расплылся огромный бурый синяк неопределенной формы. — Наверное, ударился при падении,— поморщившись, предположил Малдер.— Нам еще повезло, что попали на глубокое место, до дна было метра три, а может и все четыре. Они легли, крепко обняв друг друга, пытаясь согреться, постепенно унимая дрожь в озябших телах. По стенам грота, по ржавого цвета мху сочилась вода. Скалли положила голову на вытянутую затекшую руку Малдера, а другую его ладонь прижала к груди. Валуны, окружавшие кострище, чернели, нагреваясь. С пришедшим теплом навалилась невыносимая усталость. Малдер задремал, а Дана изо всех сил боролась со сном, чувствуя как теплое тихое дыхание щекочет затылок. Спать ей было нельзя, скоро надо будет уходить отсюда, сразу с наступлением темноты. Снаружи шумели деревья, над Орегоном шел привычный дождь. Серые тучи цеплялись краями за верхушки скал и огромных сосен. Лес шептал, успокаиваясь. Его тревога тоже постепенно улеглась. Лесной массив. Двадцать миль к северу от Бенда, Орегон. Среда 10:07 РМ. В бездне темного небесного колодца взошла луна, яркая желтая, окруженная сияющим золотистым кольцом. Звезды не подмигивали, как прежде, а глядели пристально, что там твориться на Земле. Лес наполнялся белой дымкой сырого воздуха. Набросав листьев и более-менее сухой хвои, они сели под низко нависающими нижними ветвями ели, словно под козырьком, тесно прижавшись друг к другу, закутавшись поплотнее в изорванные сырые одежды. Тишину ночи нарушали лишь отдаленные шорохи вертолетных винтов да неровное дыхание ветра. Он приносил дым ночных костров, лай овчарок, шум воды и хриплую ругань небритых людей, щелканье ружейных затворов. Шепот сливался с шумом деревьев. Время от времени на землю падали мертвые сухие сучья. Под напорами ветра стволы раскачивались, угрожая рухнуть, ударив землю гулко и тяжело, наотмашь Лес пугал чужаков. Холод заставил их сидеть так близко, как это было сейчас. Костер развести было нельзя: они понятия не имели, где находятся их преследователи. — Я вот о чем подумал,— тихо промолвил Малдер.— где-то недалеко лагерь «Космический разум». Может, проберемся туда. Что-то подсказывает, что именно эти ребята могут помочь. Скалли кивнула, немного поразмыслив. Предложение напарника было рациональным. Неизвестно, удастся ли им выйти в город из леса, которого они толком не знают. — Интересно, почему эти люди нас преследуют.— Малдер как обычно уже переключился на другое.— Ведь их здесь просто не может быть. Сказка, немного чудная, необычная, но все-таки сказка. Помнишь, у Льюиса Кэрролла, здесь не место злу. Дана пожала плечами. — Объяснение только одно, Скалли, эти люди— пришельцы, как и мы.— Он потер ладонь о ладонь.— Но разве сейчас это имеет какое-то значение? — Не знаю,— задумчиво произнесла Скалли,— может быть и никакого. Зазеркалье не похоже на рай, но в одном ты прав, здесь нет места злу. — Тебя что-то тревожит?— он глядел на нее с участливой грустью в карих глазах. Дана покачала головой. — Нет, просто я подумала, если все мертвые здесь, то… где-то в этом мире… и Мелисса, и возможно,… твоя сестра. Он судорожно сглотнул тягучую слюну, хотелось пить. — Я бы попросила у Мисси прощения,— прошептала Скалли спрятав лицо в ладонях. Малдер сел ближе, осторожно обняв ее плечи. — Я бы тоже,— тихо промолвил он,— я бы тоже попросил прощения. — Если бы только можно было остаться здесь,— с тоской в голосе сказала Дана.— Я нашла бы Эмили. Ведь там,— Скалли имела в виду мир «по эту сторону» зеркала,— там у меня никогда не будет детей.— Она все же нашла в себе мужество произнести вслух эти страшные слова.— Боль так горяча, Малдер. Она так близко, что я чувствую ее, она словно идет рядом со мной. Я не хочу отпускать эту боль, но иногда не выдерживаю. В медицинской школе нас учили, как сообщать о смерти человека. На этих занятиях мы как бы стеснялись друг друга, переигрывали, словно актеры. Но я помню, как мне пришлось впервые сказать такое человеку по-настоящему… И я помню, как мне сказали о смерти Мелиссы… и как умерла Эмили… Я хочу об этом помнить. Это все, что осталось— мои воспоминания, какими бы они не были. Малдер ласково гладил ее плечи, словно утешая. Он тоже многое пережил, но не знал, что ответить Скалли, как подбодрить ее. Да и что толку сейчас от даже самых искренних речей. Иногда он чувствовал ее боль почти так же сильно, как чувствовала она сама. Он знал, что значат дети для Скалли, знал ее боль, ибо в этой боли он сам был отчасти виноват. Дети— вот смысл жизни человека. Каких бы высот ты не достиг в жизни, важно лишь то, что останется после тебя, кто пройдет путь после тебя. Напарница была права, Фокс понял это и промолчал, давая ей возможность побороть минутную слабость. Наконец, он решился высказать то, к осознанию чего шел так долго. — Я не хочу, чтобы наш крестовый поход против зла закончился почетной плитой на Арлингтонском кладбище. За ту неделю, что мы вели расследование, я понял, что есть совершенно другая жизнь, чем та, что у нас. Жизнь, имеющая другой смысл. Скалли покачала головой. Он продолжал: — Мы столько прошли. Мы видели все обличья бездны, столько раз были на грани… Главное в жизни— вовсе не борьба, которой я отдался целиком, а люди, что рядом с тобой.— Малдер прошептал сквозь зубы:— Проклятый путь!— Он потер плечи ладонями, совсем продрог в одной ковбойке. Дана снова отрицательно качнула головой, сняла с себя куртку, укрыла его согнутые плечи. — Малдер.— Она дождалась, пока он взглянет ей в глаза.— Путь и то, что главное в жизни,— не одно и то же. Мы с тобой прошли уже много. Только когда человек теряет родных или сам находится слишком близко от рокового последнего шага, он оценивает всю бездну человеческой жизни с ее трудностями и радостями, но неизменно хочет жить до последней минуты. Малдер, что бы ни случилось, я всегда оставалась уверенной в том, что все, что уже пройдено,— не напрасно. Так будет всегда. Мы не можем перечеркнуть пройденное, сказать, что это было ошибкой. А смерть, смерть не бессмысленна и не абсурдна, поверь. Я видела ее слишком близко, слишком часто она стояла на нашем пути. — Я не знаю. Все время я верил в одну-единственную истину. А теперь… слишком много дорог, слишком много неопровержимых доказательств того, что я ошибался. Дана улыбнулась. — Малдер, вера не приемлет доказательств. Знания рассудочны и хладнокровны. Логика ума требует подтверждений догадкам, хотя бы визуального. Не все можно пощупать. Тебе не приходило в голову, что и на этот раз ты ошибаешься. Все время, что мы работаем вместе, я восхищалась тобой, твоей верой, фанатичной убежденностью. Может быть, ты не всегда был прав в мелочах, но перед тобой был только один путь. И ты не отступил, потому что верил. Вера не приемлет сомнений, ей вовсе не нужны доказательства. Ведь верить можно и в невозможное. Даже умирая, онкологический больной верит в свое выздоровление. Ты верил, что я выживу после того жуткого похищения, даже когда мои родные считали, что все потеряно. Я верила каждый раз, что ты вернешься живым, что я снова увижу тебя, даст Бог, не на прозекторском столе. Мы просто верили в то, что остальные считали невозможным. Пришел черед Малдера улыбнуться. Только мгновение она была слаба, но увидев слабость напарника, Скалли не могла допустить этого. Еще слишком рано для воспоминаний. Путь, каким бы он ни был, еще впереди. Фокс со стоном привалился к стволу дерева, поморгал слезящимися глазами. — Давай спать,— предложил он.— Вряд ли по такой темнотище нас будут искать. Ничего не говоря, Скалли поднялась, сгребая более-менее сухие листья. — Как тебе это пришло в голову?— спросил Малдер, укладываясь на лиственный «матрас». — Скаутское прошлое,— напомнила Дана недавний эпизод. Он улыбнулся, обнимая ее. Скалли доверчиво прижалась к нему, согреваясь. — Расстегни куртку,— попросила она. Малдер послушно опустил «молнию», и Дана укрылась полой куртки. Он крепче прижал к себе Скалли. Острая боль— воспоминание о случившемся давным-давно больно кольнула сердце. На мгновение подумалось: «За что мне, почему я?»,— охватила досадная злоба на несчастливую долю. Но где-то, далеко-далеко вверху, звезды светили спокойными блестящими родничками. Звезды манили, звали к себе, и раздражение ушло невесть куда. Казалось, в свете звезд живет сама истина. Как бы не было велико все то зло, которому Малдер и Скалли противостояли в своей бесконечной борьбе, сила не в нем, а в правде, в той бесконечной истине, которая живет во Вселенной, на всех планетах, во всех мирах. И сила этой истины поддерживает, питает и связывает все живое на земле. Она растворена здесь, как растворен в воздухе лунный свет. Малдер улыбнулся, обнимая плечи Даны, уткнувшись лицом в ее рыжие волосы. Согреваясь от тепла друг друга, они уснули через несколько минут под звездным небом Орегона, где в вышине гулял ветер.