Летние ОтМетки и прочие неприятности

С неба сыпался раскалённый удушливый пепел, земля расседалась и трескалась под ногами. Лава, вспыхивая, хлестала из трещин и плавила камни. Вокруг полыхало — догорали деревья, от зданий остались одни пепелища. Жирный дым валил клубами, из-за которых невозможно было дышать. Крики стихали — тут больше не осталось живых. Зарево пылало над обугленными развалинами, но его заслоняла абсолютная тьма. Она наползала, клубясь, среди темноты алели раскрытые пасти, изрыгая огонь. Тьма сгущалась в когтистые лапы и крушила, давила, ломала. Дикий рёв резал мёртвую тишину, отдавался вдали зловещим раскатистым эхом. Когти лязгнули о гранит — на остаток скалы выбрался человек в доспехах, похожих на матово-чёрную чешую. По чешуе ручейками струился голубоватый свет. Рыцарь взмахнул мечом, и с лезвия посыпались искры. На соседней скале стоял ещё один рыцарь в таких же доспехах. Ветер трепал его длинные волосы, грязные от пепла и сажи. В один прыжок первый рыцарь оказался возле него, замахнулся мечом, но второй мигом подставил свой. Клинок с лязгом прошёл по клинку — и оба вспыхнули синим пламенем. Два одинаковых — нет, один и тот же звёздный клинок, только из разного времени. Оба замерли, взирая на тьму, что надвигалась с головокружительной скоростью. Лапы, пасти, множество глаз, горящих адским огнём. Перводемон вырвался, теперь миру конец. Горячая искра пролетела мимо неподвижных, почти одинаковых лиц. Оба рыцаря прыгнули — с крутого обрыва, прямо во тьму. Звёздная сталь рассекала и плавила — срубленные лапы падали и растворялись во тьме. Рыцари ловко уходили от ударов смертоносных когтей и клыков и, не переставая, рубили. Синее пламя горело всё ярче Перводемон визжал, отползая назад. За ним оставалась выжженная земля и оплавленные, щербатые скалы. Энергия уходила, но рыцари ударяли клинок о клинок, подзаряжаясь снова и снова. Лапы выросли из ниоткуда, и оба рыцаря повисли в огромных когтях. Множество пастей сложились в гигантскую, из неё вырвался столб ослепительно-белого пламени. Рыцари закричали от боли — доспехи нагрелись, да так, что сгорала кожа и волосы. Тысячи глаз сошлись в круг, уставились на обоих в упор. Взгляд вытягивал жизнь, выворачивал души, но рыцари без тени страха смотрели в бездну. Тьма застыла, стихли все звуки, замерло время. — Несъедо-обное! — оглушительно взвыл перводемон. Лапы взметнулись на страшную высоту. С размаху чудовище швырнуло обоих рыцарей в землю. От удара гранит пошёл трещинами под телами. Но доспехи-чешуя защитили от мгновенной погибели. Рыцари валялись, корчась от боли. А тьма наползала, разрушая всё больше и больше. Голубоватый свет мерцал и пульсировал. Глаза застил туман. Едкий дым выжимал слёзы, а лёгкие разрывались. Кровь быстро натекала лужей под обессилевшими телами. Звёздные клинки потерялись во тьме. Это конец? Не было сил и голову повернуть, осталась лишь боль, уносящая остатки жизни. — Освоил экзоскелет, — бормотал один рыцарь, лёжа лицом в грязи. — Теперь ты понял, что этого мало. — Заткнись, — прохрипел второй. Презрев боль, стиснув остатки зубов, оба тянулись друг к другу. Хоть кончиком пальца коснуться. Нет сил. Ладони упали, так и не прикоснувшись. С неба падали горячие капли, превращали пепел в чёрную грязь и шипением гасили огонь. Рыцари не чувствовали жара — их забирал холод могил. Сжав волю в кулак, они попытались ещё раз. Дрожащие руки потянулись навстречу друг другу. Слишком далеко, а подвинуться не мог ни один. От боли темнело в глазах. Но они пытались снова и снова. Оба убрали когтистые перчатки с ладоней — чешуя ушла прямо в кожу. Поделиться энергией… не получилось. Обожжённые пальцы с досадой сгребли мокрый пепел. Голубоватый свет мерк, чешуйки облетали с обессилевших тел и превращались в мёртвые кусочки металла. Оба рыцаря уже не чувствовали ног, да и руки почти отнимались. От боли темнело в глазах, но постепенно и она уходила. Рёв перводемона слышался глухим, отдалённым гулом. Грохот камней, треск деревьев, поступь огромных лапищ — всё слилось в монотонный гвалт. Дождь смывал пепел и кровь. Разбитые пальцы тянулись друг к другу. Один рыцарь нашёл в себе силы подвинуться и вцепился в холодную руку второго. Пальцы сплелись, поток энергии хлынул между ними с болью и жаром. Голубоватый свет вспыхивал с новой силой, бежал по доспехам, дарил новые силы. Рыцари вскочили на ноги. Друг против друга — потомок и предок, разделённые сотнями лет. Они встретились, чтобы сразиться с перводемоном вместе. В руках у обоих синим пламенем горели клинки. — Сто-ой! — голоса рыцарей слились в чудовищный рёв. Тьма вздрогнула и клубами метнулась назад. Под ногами рыцарей расселась земля, брызнула лава, но они отскочили и бросились к чудовищному врагу. В лица бил раскалённый ветер, дым не давал дышать. Но рыцари взвились в прыжке. Гигантская пасть едва не накрыла, чёрные когти лязгали, срезая клочья волос. Звёздные клинки легко отсекали лапы, с хлюпаньем вонзались в плотные клубы темноты. Из-под них брызгала чёрная жижа. Перводемон менялся — извивался змеёй, отращивал крылья и жала, щёлкал хвостом, снося и разбивая в осколки целые скалы. Рыцари уходили от ударов хвоста и от жал, уворачивались от когтей и стремились всё выше, к горящим первобытной злобой глазам. Тысяча глаз собрались широким кругом, и тогда рыцари взметнулись в прыжке. Клинки разом вонзились в самый центр жуткого круга. Синее пламя потекло с них во тьму, прорезая её тонкими струйками. Глаза перводемона загорелись, пасть щёлкнула. Чудовище заметалось, заходясь оглушительным рёвом. Но рыцари крепко держались за руки, передавали энергию, которая понемногу рассеивала темноту. Перводемон пытался стряхнуть их, но его силы таяли с каждой вспышкой голубоватого света. Он серел и рассеивался, из плотного сгустка превращался в серое облако. Свет пронзал его молниями, и демон терял жала, отбрасывал лапы, хвосты и, наконец, потерял оба крыла. Он опустился на землю туманом. Чудовищный рёв затихал и превращался в шипение. Рыцари крепко стояли, упираясь в остывшие камни. Туман обволакивал их и редел, рвался, клочьями опускался к ногам. Тела обоих пронзала дикая боль, адский огонь пробирал до костей. Оба вопили, и их голоса растворялись в завывании ветра. Но рыцари не опустили мечи до тех пор, пока туман не рассеялся полностью. Обессилев, они рухнули на колени. Голубоватый свет на их чешуе сделался красным, полыхал огненными язычками. И постепенно угасал, бледнел и вновь становился голубым и холодным. Лица рыцарей густо испачкала сажа. Дождь смывал её, и она стекала потёками грязи. Глубокие раны и ожоги постепенно сходили, кожа выравнивалась. Намокшие волосы липли на лоб. У одного они длинные, ниже плеч, неопрятные и седые. А у второго — коротко стриженные, торчащие в разные стороны. Их лица почти одинаковые, только у одного кожа бледная, синеватая, а у другого — загар и совсем немного веснушек. — Не думал, что ты сможешь удержать звёздный клинок, — отдышавшись, прохрипел первый рыцарь, Йохан фон Кам, племянник охотника на демонов Готфрида Кудрявого. — Удержал! — вытерев нос кулаком заявил второй рыцарь, Эрих фон Кам-Траурихлиген, родом из двадцатого века. — Надо же, человек стал достойным наследником рода, — ухмыльнулся Йохан, показав клыки. — Ещё бы, — в голосе Эриха скользнуло неприкрытое самодовольное хвастовство. Он чувствовал себя по-другому. Восхитительно, превосходно: все раны почти затянулись, ожоги сошли, и энергия наполняла, придавая удивительных сил. Тьму перводемона они с предком разделили поровну. Она затаилась в телах и затихла, подчинённая воле победителей. У перводемона не осталось сил сопротивляться. Пока не осталось.