Однажды на Чернильных островах

      Кэгни всеми лепестками ненавидел зиму. Такова была участь гвоздики — в теплые деньки нежиться под солнышком, впитывать влагу из почвы после продолжительных дождей, а зимой искать приют у какого-нибудь неравнодушного жителя. Благо, на Чернильных островах проблемы с отзывчивостью возникали редко.       К везению Кэгни, почти всю сознательную жизнь он провел бок о бок с Хильдой Берг. Полянка, на которой появился Кэгни, находилась неподалеку от обсерватории, где жила Хильда. Будучи маленьким хрупким цветком, гвоздика боялась проситься у кого-то перезимовать. И к его счастью, словно падающая с неба звездочка, жизнь цветка озарила живущая рядом девчушка.       На три морозных месяца Берг оставила Кэгни у себя. Так и зародилась их дружба, наполненная светлыми разговорами о будущем и наивными детскими мечтами.       Хильда обожала наблюдать за звездами. Посреди ее комнаты стоял телескоп, а по всему периметру были разбросаны книги, по которым девушка учила друга различать созвездия и планеты. Она мечтала покорить небеса и стать их частью, украшением ночного небосвода.       А потом они узнали, что такое взрослая жизнь. Не забыв о детских грезах, Хильда пошла на отчаянный шаг: заключила сделку с Дьяволом. И когда она обрела необузданные силы, позволяющие превращаться в знаки зодиака, а то и вовсе в красную луну, то на время закрылась в себе.       Кэгни такая перемена в характере подруги испугала, но он и подозревать не мог, что уже через несколько месяцев сам ступит на порог казино, чтобы заключить сделку.       Он хотел стать самостоятельнее. Он хотел быть сильнее. Он хотел быть достойным Хильды.       А потом переполох в казино устроили уже двое чашкобратьев, уничтожили контракты на души и облегчили жизнь всем бывшим должникам. Хильда и Кэгни еще несколько месяцев пытались вернуться к прежнему общению — настолько уж изменили их характеры контракты — и ближе к зиме вновь вернулись к тому, с чего начали. Даже более того, стали чуть ближе, чем друзья.       И теперь Берг впервые удалось вытащить его на улицу во время зимы.       Даже несмотря на то, что девушка лишилась возможности менять причудливые облики и рассекать небеса самостоятельно, она не перестала увлекаться астрономией. Но теперь Хильда решила поискать замену утерянным способностям и, к ее удивлению, нашла себя в спорте, как наземном, так и воздушном. А потому сегодня бывшая покорительница звезд решила познакомить своего друга с фигурным катанием.       — И как ты себе это представляешь? — не унимался Кэгни.       С попыток переубедить Хильду брать его с собой, он перешел к очевидным вопросам. Цветок понятия не имел, как его тонкие стебли, представляющие из себя не самое прочное подобие ног, могут освоить тяжелые коньки. К тому же, позориться перед подругой не хотелось, ведь она уже больше месяца занималась этим видом спорта и достигла весомых успехов. Хильде таланта не занимать, а вот ему почти каждое хобби стоит долгих и упорных стараний, зачастую неоправданных.       — Я представляю, что этим вечером мы отлично развлечемся! — воскликнула бывшая покорительница небес, улыбнувшись во все зубы, и услышала недовольное бормотание гвоздики.       Девушка схватила Кэгни за руку, чуть ускорив шаг неохотно движущегося цветка. Она не могла понять, в чем дело: то ли в ненавистном им холоде, то ли в присущей гвоздике вредности. А ведь Хильда не пожалела сил, чтобы вывести его на улицу в столь сказочный морозный день: самостоятельно связала ему перчатки, носки и шарф, чтобы те не ощущались слишком тяжелыми, но согревали чувствительные листья. И пусть с ними Кэгни приходилось перебирать ногами, будто пингвину, возникать он не стал, ведь ценил старания и потраченное ради него время Хильды.       — Вот мы и пришли! — вскинула руки Берг показав на каток и множество его посетителей.       Перед ними предстало заледеневшее море, омывавшее Чернильные острова. Лед был местами неровным, но на нем уже оставили следы чужие коньки. Оно и не мудрено — людей тут было много и сейчас. Салли Стейджплей с ее мужем двигались нерасторопно и осторожно, поближе к берегу, так как придерживали за ручки еще учащихся кататься детишек. Поодаль, в поблескивающей под светом Луны шубе из сахарной ваты, плавными движениями оттачивала навыки Баронесса — по ее уверенному виду и действиям можно было с уверенностью сказать, что гостьей здесь она является уже не первый год. И дальше всего, соревнуясь наперегонки, мчались на коньках Капхэд и Магмен, иногда падая, но не прекращая состязание. Завидев знакомую пару, они помахали девушке и цветку руками в перчатках, после чего продолжили неафишируемую схватку. Хильда усмехнулась такой картине и более уверенно потащила Кэгни к берегу.       Когда они опустились на земь, чтобы завязать коньки, Кэгни примерил их и понял — двигаться абсолютно не получается. Все же, для гвоздики человеческие приспособления казались слишком тяжелыми, хоть он был и сильнее своих сородичей.       Пока он разбирался с коньками, Берг уже ступила на лед и начала двигаться. Действия ее были не такими точными, как у Баронессы, скорее более вольными и резкими, но этим она и выделялась. Вскоре он понял, что коньками девушка выводит некий рисунок. Им оказался цветок. Такой неровный и острый по краям, но от этого еще более привлекательный. Кэгни невольно улыбнулся, пока не вспомнил, что все еще не сказал подруге про казус с обувью. Недолго подумав, он с тяжестью в сердце решил прервать Берг и выкрикнул:       — Хильда, я не смогу в них кататься! — Кэгни в подтверждение своих слов попытался сделать движение ногой, однако та не подчинялась. — Может я просто посижу здесь и понаблюдаю за тобой?       Берг вздрогнула и подъехала поближе к гвоздике.       — Нет, нам нужно что-то придумать, — почесала подбородок Хильда, не прекратив попытки вовлечь друга во всеобщие развлечения. Вдруг глаза девушки засияли, та мигом сняла коньки и рванула с места, крикнув Кэгни напоследок:        — Подожди тут, сейчас буду!       Гвоздике ничего не оставалось, кроме как угрюмо закатить глаза и, оперевшись о невысокое дерево, приняться ждать.       Прошло несколько минут, прежде чем Кэгни услышал рваное дыхание позади себя. Он увидел в руках девушки нить от пыльных санок и стоящий на этих санках горшок, почти доверху забитый почвой.       — Располагайтесь, сэр, — в шутливом поклоне пригласила друга девушка. Цветок скептически вскинул бровь, но даже не стал перечить, ведь знал, что глупость этой идеи станет очевидна уже через несколько минут.       Кэгни залез в тесный горшок и стал ждать, пока Хильда вновь обует коньки. Закончив, Берг встала, взяла нить санок и осторожно потянула их за собой, параллельно берегу.       Первые шажки бывшей покорительницы небес были крайне аккуратными: Кэгни отчетливо видел, как одна нога девушки отталкивается, после чего сменяется другой. Но вскоре Берг забылась и вошла во вкус, начав постепенно разгоняться. Не успела гвоздика и глазом моргнуть, как они вдвоем врезались в близлежащий сугроб. Горшок вылетел и разбился, рассыпав землю вокруг цветка. Кэгни приподнялся, потирая ушибленный лоб, и только тогда понял, что нависает прямо над Хильдой. Их длинные носы случайно соприкоснулись, отчего Хильда и Кэгни резко отстранились друг от друга. Цветок рассмеялся, хлопнув себя рукой по лицу.       — Хильда, это самый идиотский твой поступок.       — И я тебя люблю, — ласково ухмыльнулась она.