Порочная сделка

АМАТО

      Подготовка к свадьбе совсем не касалась меня на протяжении недели. Казалось, что женится один из моих братьев, и я посещу церемонию лишь в качестве постороннего гостя, не являясь виновником торжества. Несколько дней назад стилист, который обслуживал всю нашу Семью на протяжении уже многих лет, сообщил, что мой свадебный костюм готов и ожидает примерки, но у меня были дела поважнее, требующие больше времени и концентрации, нежели подобная мелочь. Это был такой же костюм, какой я носил каждый день. Разумеется, могли быть кое-какие отличия в фасоне и ткани, но в целом, ничего удивительного и нового. Отец объявил о предстоящем союзе почти сразу же, и Консильери Диего каждый раз удосуживался касаться моего плеча, чётко демонстрируя позицию тестя, сияя гордой улыбкой. Несколько раз он замечал мой взгляд и отдёргивал руку, но это шоу было для солдат, которые наблюдали за нами. Порой мне приходилось контролировать своё дыхание, чтобы не вырвать его руку из сустава или врезать кулаком по его горлу, чтобы стереть эту уродливую улыбку с его лица. Я не отбросил и не забыл эту мысль. Лишь отсрочил. Когда придёт время, и отец наконец-то ляжет в сырую могилу, моим первым указом, как новый Капо, будет убийство Диего. Я лично выпотрошу старика, как рыбу. Этторе займёт его место. В отличие от Марко, он умел здраво мыслить. К тому же, они являлись моей кровью и определённо не были склонны к предательствам. Я скорее заподозрил бы себя, нежели их в том, что они плетут сети за моей спиной. Я вытащил сигарету из портсигара и сжал её между губ, крутя руль левой рукой. Марко, устроившийся на заднем сиденье, подался вперёд, протягивая вперёд руку с зажигалкой. Не отрывая глаз от дороги, я чуть повернул голову вправо, чтобы пламя коснулось сигареты. Этторе, сидящий рядом со мной на пассажирском сиденье, провёл ладонями по лацканам своего пиджака, убирая пушинки и разглаживая неровности на ткани. Его трепетное отношение к аккуратности и чистоте совсем не изменилось. С раннего детства он был склонен к щепетильной опрятности. — Готов к встрече с невестой и будущей матерью твоих детей? Я на миг вытащил сигарету изо рта, выпуская кольцо из дыма. — Никаких ожиданий, чтобы не возникло никакого разочарования. Марко прыснул в кулак. — Длинные ноги, красивое лицо. Небольшая грудь, и определённо не маленькая круглая задница. Этого достаточно. Мой взгляд сосредоточился на особняке Диего, к которому мы подъезжали. Белоснежное и двухэтажное, почти скромное по нашим меркам. Учитывая, что у него по несколько домов почти в каждом городе по всей Италии, это было лишь верхушкой айсберга. Сегодня мы с моей невестой должны были обручиться. Чёрная бархатная коробочка с кольцом лежала в кармане моих брюк. Это не было помпезным торжеством. Всё празднование отложили на день свадьбы, так что сегодняшнее событие должно было ограничиться знакомством с моей невестой и небольшим семейным ужином. Я ещё ни разу не видел её, так как меня мало интересовала её внешность. — Надеюсь, она с внутренним стержнем. Мне не нужна девушка без своего мнения и каких-либо признаков своевольного характера. Этторе бросил на меня удивлённый взгляд. — Мне казалось, тебе нравятся покорные девушки. Мои губы задела ухмылка. — Только в постели. Супружеская жизнь быстро наскучит, если она будет беспрекословно подчиняться мне во всём, забывая про собственные желания и перешагивая через себя каждый раз только потому что я так хочу. На заднем сиденье раздался ехидный смешок. Марко покачал головой. — Клянусь своим лучшим ножом, супружеская жизнь наскучит тебе, даже если у неё окажется адский и неугомонный характер. Напомни-ка имя своей невесты, брат? — Аллегра, — ответил я, останавливая машину. Ворота были открыты, несколько солдат уже ждали нас у входа в особняк, в том числе и сам Диего, опираясь на свою трость. Он жаловался на боль в правом колене столько, сколько я себя помню. Этторе презрительно скривился. — Если его дочь хоть немного похожа на него, то ты угодил в дерьмо, Амато. Мы вышли из машины. Пожав руку Консильери и солдатам, я с интересом повернулся в сторону крыльца. Там стояла пожилая женщина, жена Диего, если я не ошибался. Её лучезарная улыбка заставила Марко издать издевательский смешок. Я бросил на него предупреждающий взгляд, и он приподнял руки с виноватой усмешкой на губах. — Молчу. — Проходите, — Диего прошаркал к двери, с трудом поднимаясь по ступенькам. Подойдя к его жене, я коснулся губами её руки в знак приветствия. Она не удержалась от того, чтобы приобнять меня, несмотря на недовольный взгляд своего мужа. Её определённо радовало родство с будущим Капо. Этторе слегка покачал головой, следуя за мной. — Женщины… — услышал я его бормотание. Миновав просторный холл, мы вошли в гостиную. Несколько кожаных диванов и кресел окружали стеклянный стол с золотистыми ножками. Интерьер дома Консильери почти ничем не отличался от нашего. Он постарался над тем, чтобы гости не забывали о том, в чей же особняк они приехали с визитом. Почти сразу же я заметил двух девушек, сидящих на диване, опустив руки на подол своих платьев. Одна была длинноволосой брюнеткой, другая — с короткими светлыми волосами, кончики которых едва достигали до её плеч. Обе выглядели совсем юными. Я не догадывался, какая из них станет моей. Девушки синхронно вскочили, когда услышали наши голоса и тут же опустили взгляды, демонстрируя смирение и покорность. Невольно вспомнился неодобрительный и гордый взгляд Адрианы. Её вздернутый подбородок и огненно-красные волосы. Диего подошёл к девушкам. Коснулся плеча длинноволосой и слегка улыбнулся, оборачиваясь к нам. — Моя дочь, Мария. Она замужем за Бернардо. Один из моих верных солдат. Завсегдатай моего клуба. Именно он поднял руку на Катрину, подругу Адрианы, и получил пулю в предплечье в качестве наказания за нарушение одного из основных правил клуба. Помешанный на марихуане, определённо не самый подходящий кандидат в мужья. Диего стоило лучше присмотреться к человеку, которому он отдал свою дочь. Мой взгляд метнулся ко второй девушке, очевидно, моей невесте. Она стояла, сцепив руки на животе, часто моргая длинными ресницами. На коже тыльной стороны её ладони было оставлено множество следов в форме полумесяцев. Следы от её ногтей. Глубокие, почти кровоточащие. Я не сомневался в том, что если коснусь её запястья, то почувствую бешеный пульс. Она была не только взволнована, но и сильно напугана. Это казалось естественной реакцией, учитывая её возраст и строгое воспитание, но меня всё же настораживало её поведение. Диего проследил за моим взглядом, и обошёл старшую дочь, чтобы коснуться плеча младшей. Та вздрогнула и опустила голову. Светлые пряди упали ей на лицо, закрывая, как ширма. — Это Аллегра. Подними глаза, дочка. Девушка уставилась на пол, моргая ещё чаще, царапая собственные руки, уже не скрывая этого от посторонних. Это было нервное, почти истеричное движение. Марко не сдержался и громко хохотнул. Раздался глухой толчок — Этторе хорошенько врезал ему кулаком под рёбра, заставив умолкнуть. Я подошёл к девушке, понимая, что она скорее расцарапает себе руки до крови, нежели осмелится посмотреть мне в глаза. Диего неодобрительно глядел на дочь, злобно шепча ей что-то, уязвленный тем, что его авторитет, как отца, медленно подрывается на глазах его подчинённых. Аллегра упрямо не поднимала головы. Золотистые волосы не позволяли мне видеть её лицо, чтобы оценить, плачет ли она или нет. — Мне приятно наконец-то увидеть тебя, — я протянул ей ладонь, чтобы поцеловать её руку. Она не шевельнулась, так и не ответив. Диего с силой встряхнул дочь так, что её волосы растрёпались, ещё больше скрыв её бледное лицо. Девушка качнулась, когда пальцы её отца вцепились, почти впились в её плечи, явно причиняя боль, учитывая её худобу и нежную природу. Я сощурился, взглянув на Консильери. — Оставьте нас наедине. — Приличия ещё никто не отменял, Амато, — губы Диего чуть дрогнули. — Её невинность подвергнется сомнениям, если я позволю. Ей запрещено оставаться с тобой наедине до дня бракосочетания. — Она моя будущая жена. Свадьба состоится меньше, чем через неделю, и до того времени никто не посмеет подвергать сомнениям её честь и порядочность. Оставьте нас с моей невестой наедине. Думаю, нам есть, что обсудить. Этторе сжал плечи Марко, уводя за собой. Диего поколебался некоторое время, оценивающе глядя на свою неподвижную дочь, а затем перевёл взгляд на меня, жалко пытаясь объяснить её поведение. — Она взволновала тем, что обручится с будущим Капо Семьи, и… Я не ответил на его взгляд, и лицо старика окаменело. — Только несколько минут, не больше. Трость стучала о пол с каждым его шагом до тех пор, пока он и его старшая дочь не вышли из гостиной, тихо прикрыв за собой дверь. Убедившись, что мы одни, я протянул руку и коснулся щеки девушки сквозь мягкий водопад её светлых волос. Аллегра вздрогнула, когда я скользнул ладонью по её скуле, поддел подбородок указательным пальцем и приподнял, вынуждая поднять голову. Впредь я не позволю ей так склонять голову перед всеми, открыто показывая страх и беспомощность, вместо уверенности и решительности. Ей больше нет места в тени. Она по-прежнему не отрывала глаз с моих ботинок. — Я знаю, что ты не рада этому браку и сопротивлялась так, как могла. Девушка нерешительно подняла на меня свои глаза. Они были зелёными, полными слёз. Мне нравилось видеть в глазах моих людей страх, но никак не в глазах моей будущей супруги, которая не должна смотреть на меня как на монстра. Ей не грозило то, чего боялись мои солдаты. Ни физическое насилие, ни страх умереть от моей руки.  — Меня никто и не спрашивал, — с отчаянием и болью в голосе прошептала она. — Этот брак — не самое худшее, что могло с тобой произойти. Вероятно, ты ждёшь от меня любви и счастья, и хотя я не смогу дать тебе первое, то вторым обеспечу. Аллегра быстро заморгала. Я отпустил её подбородок и опустил руку в карман, доставая коробочку с кольцом. — Наш союз только укрепит Семью, а я намерен делать для этого всё возможное. Ты, разумеется, уже знаешь, что рано или поздно я стану Капо, — я вытащил кольцо с крупным бриллиантом в центре. Аллегра медленно кивнула. — Ты станешь не только моей женой, но и первой, самой главной женщиной в Семье. Пока мы будем связаны узами брака, ты будешь в безопасности, под моей защитой. Тебе нечего бояться. Я надел кольцо на её безымянный палец, заметив изуродованную кожу её ладоней. Ей предстоит научиться бороться со своим страхом, не причиняя при этом себе вреда. Аллегра быстро вырвала свою руку из моей, прижимая её к груди, словно защищаясь. На ней было платье нежно-голубого цвета, что делало её ещё более юной и невинной. Чёртово шоу. — А теперь ближе к делу. Чем конкретно ты так напугана? Она торопливо замотала головой. — Ничего подобного. Я не напугана. — Я не слепой и умею распознавать признаки страха. В твоём же случае, это напоминает все признаки ужаса. Тебя пугает только перспектива союза со мной или предстоящая брачная ночь? Аллегра побледнела ещё сильнее, сглатывая и неестественно дёргаясь. Значит, я был прав. Её губы задрожали, когда она неуверенно и так тихо прошептала ответ, что мне пришлось наклониться к ней, чтобы услышать её голос. Она была готова разрыдаться, и этот факт не мог не вызвать у меня раздражения. — Мне говорили, какой ты. Это не было ответом на мой вопрос. — Что именно тебе обо мне говорили? — Ты управляешь борделем и… — она не сдержалась и всхлипнула, закрывая лицо руками. Видимо, плач сумел развязать ей язык: Аллегра начала быстро, уже необдуманно бормотать: — Мне говорили, как же ты жесток с женщинами и имеешь привычку оставлять их после себя с следами побоев на теле. Каждая из них подвергалась… — она громко разрыдалась, трясясь всем телом. Я молча наблюдал за ней, пока она плакала. В конце концов, спустя несколько долгих минут, Аллегра сумела немного успокоиться. Её рыдания перешли в тихие шмыганья носом. Это была никчёмная драма. Моя мать имела такую же привычку. Сначала эти манипуляции действовали и достигали нужных результатов, но позже женские слёзы для меня обесценились. Фальшивая игра, напрасная попытка давить на жалость, которой у меня уже не осталось. Дождавшись того, чтобы она слегка притихла, я приказал: — Посмотри на меня. Её испуганный взгляд метнулся к моему лицу. — В глаза, — тише добавил я, и мы наконец встретились взглядами. Её лицо покраснело, из носа всё капало. Меня обуяло раздражение. Такая, как она, не будет величественной и достойной женщиной, которую я хотел видеть рядом с собой, когда стану править. Ей нужно сначала перебороть собственные страхи, прежде чем попытаться управлять другими. Власть не развратит её, возможно, но определённо изменит. Я мог только предполагать, в какую же сторону, и принесёт ли мне это хоть немного пользы. — Полагаю, злые языки убедили тебя в том, что я не против изнасилования и, более того, предпочитаю его в крайне извращённой форме. Девушка содрогнулась и быстро отвела взгляд от моих глаз. — Это не так, — бросил я, и её большие глаза вновь вернулись к моему лицу. — Раз уж ты узнала, что я управляю борделем, то тебе стоило изучить и ряд правил, которые я там установил. В их числе есть наказание за избиение женщин. Я одобряю насилие только тогда, когда оно необходимо и неизбежно, но эти случаи работают только с моими солдатами. В Семье же женщина заслуживает защиты и уважения. Это относится как к тебе, так и к нашим будущим дочерям. Аллегра прикусила губу, а затем неуверенно, робко произнесла: — Это старое правило не всегда работает. Отец бьёт нас, когда недоволен нами. На короткое мгновение я подумал, что ослышался. Я приподнял бровь. — Диего избивает вас? Она колебалась, словно хотела что-то сделать, но никак не решалась, а затем бросила быстрый взгляд на закрытую дверь и приспустила воротник своего платья, обнажая выпирающие ключицы. Теперь я понял, почему она выбрала столь закрытое платье. Мне казалось, что она остановилась на подобном фасоне только чтобы подчеркнуть свою скромность, но ткань скрывала под собой небольшой, уже заживающий синяк в области маленькой груди. Сколько же ещё их было? Сколько следов от побоев скрывала её одежда? Вид слабой девушки, показывающей мне свои синяки, оставленные её отцом, не мог оставить меня равнодушным. Теперь становилось ясно, почему она так боялась меня, услышав слухи про моё жестокое отношение к женщинам, и почему же так вела себя, когда Диего тряс её, как куклу. Возможно, она боялась всех мужчин. Это объясняло многое. Я выпрямился, сжимая челюсти. Аллегра боязливо поправила своё платье дрожащими пальцами. Наш мир не был моим клубом, где я мог отстрелить руку тому, кто осмелился избить женщину. Более того, я не мог запрещать отцам бить дочерей, а мужьям — бить своих жён. Всему был предел, даже власти Капо. За закрытыми дверями дома и спален совершалось слишком многое, что было нам неподвластно, и то, что не касалось нас. Девушка со страхом глядела на меня, боясь спросить, о чём я думаю, что же теперь сделаю. Всю сознательную жизнь её учили быть хорошей женой и матерью, как того и требовали наши обычаи. Мы с братьями не позволяли подобного отношения к Бьянке, позволяя ей заниматься тем, что нравится. Рано или поздно она тоже должна была выйти замуж, хотя я и не верил в то, что существует мужчина, достойный её, и которого мы не убьём прежде, чем он коснётся её пальца, не говоря о попытке поднять на неё руку. Я протянул раскрытую ладонь, терпеливо дожидаясь её решения. Аллегра шумно вздохнула и вложила свою ладонь в мою. Она была затравленной и зажатой, как добыча, прячущаяся от хищника. На её пальце сияло помолвочное кольцо. По размеру оно подошло ей идеально, но казалось чем-то чужеродным на её белоснежной коже. — Идём. Девушка вздохнула ещё раз, борясь с приступом паники, а затем кивнула и последовала за мной, чтобы мы могли принять поздравления и сесть за стол, который уже накрыли. Этторе сел справа от меня, продолжая буравить вопросительным взглядом. Марко и вовсе не сиделось на одном месте. Он часто посматривал в сторону старшей дочери Диего, Марии. Она хорошо притворялась, делая вид, что не замечает его намёки, но бледность её кожи доказывала обратное. Сжав вилку, я прищурился и пнул под столом ногу Марко. Он оторвал взгляд от Марии и возмущённо уставился на меня. Спустя мгновение, его взгляд неохотно опустился на тарелку перед ним. Ужин прошёл дерьмово. Я не притронулся к еде, время от времени глядя в сторону Аллегры, сидевшей напротив меня. Она даже не коснулась своей вилки. Зелёные глаза были устремлены на кольцо на её безымянном пальце. Несмотря на попытку Диего завязать беседу, никто так и не смог оживить ужин. Это было гиблое дело. В машине братья не переставали задавать вопросы, которые не давали им покоя во время застолья. — Так как она тебе? Устраивает? — полюбопытствовал Марко. — У неё довольно маленькая грудь. Не за что ухватиться. — Она странно себя вела, даже для твоей невесты, — задумчиво заметил Этторе, снимая пиджак. — Конечно, она волновалась, но… — Я не знал, что у Диего есть привычка избивать своих дочерей, — лишь проронил я, ослабляя узел галстука. Этторе замер, а затем повернулся ко мне. — Он избивает Аллегру? — Похоже, не только её. Она использовала слово «нас», значит, и её незамужние сёстры подвергаются насилию. Некоторое время в салоне царила тишина. Марко тихо присвистнул, поднимая брови. На его лице читалось нескрываемое отвращение. — От этого даже мне противно. В чём удовольствие бить кого-то, кто слабее тебя и явно не в силах оказать сопротивление? — Ты не думаешь, что она лжёт? — после недолгой паузы поинтересовался Этторе. Я качнул головой. — Она показала мне свой синяк. Возможно, их много. Возможно, в нашу брачную ночь я обнаружу на её теле и не такие следы. Братья помолчали. Затем Марко коротко бросил: — Убьём его. — Нельзя, — проскрежетал сквозь зубы Этторе, больше склоняясь к голосу разума. — Убийство Консильери равносильно предательству. Он не дал нам никакого повода для убийства. — Он — грязный старый сукин сын, который бьёт беспомощных девочек. Этого недостаточно для ножа в горле и заднице? — огрызнулся Марко. — Нет. Если бы мы убивали каждого мужчину в Семье, который бьёт свою жену и детей — то потеряли бы большинство своих верных людей. Я кивнул, соглашаясь. Это действительно было так. За подобные проступки наказание не предусматривалось. — Тогда что насчёт предательства? Подставим его, — предложил Марк. — Сделаем так, чтобы оказалось, словно именно он и стоял за покушением на жизнь нашего отца. Хотел убить Капо. — Исключено, — ответил я. — У него нет мотивов. Диего знает, что после отца его место унаследую я. Все в Семье в курсе наших с ним отношений. Ему не выгодно, чтобы я стал Капо. Это бы лишило его власти, которую он в данный момент имеет, будучи Консильери. Раздался тяжёлый вздох. Этторе забарабанил пальцами по своему колену, раздумывая. — Что, если устроим всё так, словно он собирался убить и тебя? Всех нас? — Каким образом? Марко усмехнулся и закатил глаза. — Не вмешивайте меня в свои игры разума. Только скажите, когда можно будет действовать. Кстати, мне приглянулась старшая дочь этого ублюдка. — Мария? — голос Этторе наполнился весельем. — Она же замужем. — За дерьмовым солдатом, — сплюнул Марко, щёлкая зажигалкой. — Он не заслуживает иметь в своей постели красивую шлюху, не говоря о такой жене. Однажды я стоял рядом с ним у писсуаров. У него крошечный член. Я покачал головой, уже не удивляясь его словам и выходкам, но Этторе громко и душевно засмеялся. — Так убей его и сделай девушку своей. Марко не ответил, что было плохим признаком. Я бросил взгляд в зеркало и увидел его задумчивое лицо. Такое выражение предвещало мне много неприятностей. Этторе не стоило подавать ему такую взбалмошную идею, зная его натуру, которая была способна и не на такие безумства. — Нам не нужна война. Не рискуй многим ради подобного. Есть вещи, ради которых стоит рисковать, но это определённо не женщина, которую ты совсем не знаешь. — Когда станешь Капо, то подари мне эту девушку, — лишь ответил Марко, откидываясь на спинку сиденья и выпуская дым из ноздрей. — Я хочу её. Уголок моего рта приподнялся. — Ты её получишь. — Это уже делает тебя лучшим Капо, чем наш ублюдок отец, — усмехнулся Этторе. — Он никогда не позволял нам получить то, чего мы хотели. Разве ты не испытываешь то же самое, Амато? Я не ответил. У меня уже было то, чего я хотел на протяжении многих лет, но теперь, когда я желал лишь одну девушку, на моём пути стоял не отец, а она сама.

АДРИАНА

— Добрый вечер, обслуживание номеров, Адриана, чем я могу вам помочь? О, пролили колу на ковёр? Вы позвонили в обслуживание номеров, позвольте соединить вас с ресепшеном. Да, конечно, оставайтесь на линии. Я повесила трубку и со вздохом опустила голову на кучу папок. Несколько стопок меню лежали рядом со мной на столе. Список горячих блюд и закусок обновили, так что я должна была изучить названия, ингредиенты и цену, но моя голова ныла от боли. Возможно, сказывалось недосыпание. Берто, который только что вошёл в офис, наклонился надо мной, опираясь руками на колени. — Что такое, Адриана? — Голова, — устало бросила я, проводя пальцами по кожаной обложке меню. После моего ответа капитан тут же выпрямился и вышел из офиса. Он вернулся спустя несколько минут с белоснежной чашкой в руках, до краёв наполненной кофе. — Это взбодрит. Я добавил сироп фундука, попробуй. Благодарно взглянув на него, я глотнула молочной пены и прикрыла веки от удовольствия. — То, что нужно. Спасибо, Берто. Он кивнул и улыбнулся, усаживаясь на край стола. — Что с твоими долгами? Это из-за них у тебя голова болит? — Удалось кое-как решить этот вопрос, — уклонилась я от прямого ответа. — Сейчас всё в порядке. — Рад слышать. Ты выглядишь усталой. Я нахмурилась, делая большой глоток. — Бессоница… Берто прижал кулак к своим губам, словно не решаясь сказать мне что-то важное. Затем прочистил горло кашлем и тихо пробормотал: — Адриана. — М? — я зевнула, отодвигая от себя чашку. — Чем будешь занята в эту субботу? Моё лицо исказилось от отчаяния. — О нет! Только не говори, что снова собрание. Я этого не выдержу… — Нет, нет… Это не касается работы, — Берто спрыгнул со стола, внимательно разглядывая папки на стеллаже, соединив руки на спиной. — Если ты свободна, может, прокатимся на катере? — Вдвоём? — удивлённо спросила я. Он не обернулся ко мне. — Да, конечно, вдвоём. У моего хорошего друга есть катер, и он не против одолжить мне его на один вечер. Помню, ты говорила, что очень любишь океан. Я покажу тебе окрестности, если хочешь. Кровь отхлынула от моего лица. Мне казалось, Берто даже не заинтересован во мне, не говоря о попытке пригласить на свидание. Мы работали вместе уже не первый год, и он никогда не оказывал мне знаки внимания, всегда относясь по-дружески. — О… я… — возникшая неловкость заставила меня забыть все существующие на свете слова. — В эту субботу я… у меня… — Тогда в воскресенье, — Берто наконец-то обернулся ко мне. Его глаза изучали моё лицо. — Когда ты будешь свободна. Было почти невозможно отказать человеку, с которым я буду сталкиваться и впредь. «Нет» застыло в моём горле. Я нахмурилась, словно вспоминая что-то, а затем выдавила улыбку. — Возможно, я смогу в эту субботу. Вечером? На его лице появилось облегчение. — Ближе к закату. Я заеду за тобой. — Хорошо, — кивнула я. Между нами появилась неловкость, которой раньше не было, и мне пришлось открыть меню и погрузиться в чтение. Не то, чтобы Берто мне не нравился, но я никогда не рассматривала его в качестве мужчины, с которым могу проводить время вне работы. Я мельком взглянула на него. Он был загорелым, довольно симпатичным парнем. Непослушные каштановые волосы падали ему на лоб, и на минуту я позволила себе представить его рядом с собой. Невольно передо мной возникло лицо Амато. Его чёрные волосы, коротко подстриженные на уровне висков, и слегка растрёпанные на макушке, создающие обманчивую иллюзию чёлки. Мелкие побелевшие шрамы на лице. У него была не безупречная гладкая кожа. Старые следы на его скулах и уголках губ давали понять, какая же нелёгкая у него была жизнь, полная насилия и строгости. И его губы… По моему телу прошлась дрожь, жар скопился в самом низу живота. У его губ была красивая чёткая форма, они были жёсткие, но чувствительные, горькие на вкус. Я вспомнила, как он прижался этими губами к моим бёдрам, целуя, облизывая, посасывая. Мои щёки загорелись, между ног скопилась горячая влага. Сейчас я не хотела бороться с правдой. Он пришёл ко мне, зная о тщетности этого действия. Несмотря на невозможность совместного будущего или же затеи просто встречаться со мной, он жестоко сломал мою оборону. А позже холодно заявил, что намерен жениться. Какая-то часть меня была благодарна ему за правду, за то, что он не утаил этого от меня. Это было низостью: пытаться найти какой-нибудь свет в нашей ситуации. Прошло много дней с той ночи, и Амато ни разу не позвонил мне. Я надеялась, что он уже забыл меня и принял действительность, но сама никак не могла его забыть. Он часто мне снился, и порой я слышала его низкий голос в вое ветра и шуме волн. Берто сжал моё плечо, уже выходя из офиса, и я слегка улыбнулась. Это являлось подлой несправедливостью: пытаться забыть одного человека, заменяя его другим, но сейчас это казалось единственным возможным выходом. Мне нужно было отпустить все волнующие воспоминания о нём, а для этого было мало просто больше работать и нагружать себя до физической боли. Казалось, ближайшие месяцы мысли о нём так и не покинут моё сознание.

***

      Вечер свидания выдался ветреным. Перед тем, как я вышла из дома, Катрина прочитала мне целый ряд нотаций, сидя перед столом, скрестив ноги. — Улыбайся, но не заставляй себя смеяться с его шуток, если они не смешные… Я закатила глаза. — Это не первое свидание в моей жизни. Я буду вести себя так, как и всегда. Мы с Берто работаем вместе уже долгое время, так что он знает всё о моём характере и повадках. Катрина задумчиво кивнула. — В этом ты права, — поколебавшись, она спросила: — Насколько я помню, тебе пока не хотелось бывать на свиданиях. Ты ведь не согласилась только чтобы попытаться забыть о Амато? Уже застегивая последнюю пуговицу платья, я замерла. Подруга шумно втянула в себя воздух и посмотрела на меня с укором в глазах. — В самом деле, Адриана? Это безнадёжная затея. — Знаю. Но я всё же попробую. — Я понимаю, что он тебе уже нравится, но так нельзя. Может, позвонишь ему первой и вы наконец определитесь, какие же у вас отношения? Захватив сумочку и проверив макияж, я покачала головой и натянула на себя пальто. — Не думаю, что у нас могут быть какие-либо отношения. Возможно, он предложит мне стать его любовницей. Учитывая его наглость и власть, Амато вполне на это способен.  Катрина грустно вздохнула, слегка поникнув. — Понимаю. — Мне пора. Оставь ключи под ковриком, пожалуйста. Я вышла из дома, так и не взглянув на расстроенное лицо подруги. Меня и саму не радовали собственные мысли. Мы с Берто встретились на причале. На нём была тёплая куртка, но шапка отсутствовала. Вечерний ветер небрежно растрепал его волосы. Воды океана, бьющиеся о берег, были тёмно-синего цвета. Очевидно, они были ледяными, учитывая снег на земле. По мне прошлась дрожь. Кататься на катере в такой холод — было неразумной идеей, но Берто приложил все усилия к тому, чтобы свидание получилось необычным и запоминающимся. Он протянул мне руку, помогая забраться на слегка покачивающийся катер. Изо рта вырвался клуб пара. — Сделаем несколько кругов и поедем в ресторан. Становится слишком холодно. Я согласно кивнула, глядя на то, как Берто возится с мотором. — Ты умеешь управлять? Он гордо улыбнулся, подмигивая. — Конечно. Можешь мне довериться. — Я верю, — тихо засмеялась я, усаживаясь и глядя на бескрайние морские дали. — Безумно красиво. Никогда не видела столь завораживающий вид. — Следи за островом по мере отплытия, — быстро ответил Берто, когда мы тронулись с места. — Держись за что-то. Не упади в воду. Вид станет намного красивее, когда мы выйдем в океан. Он был прав. Как только мы отдалились от берега, и снежные земли остались позади, я забыла про его предупреждения и поднялась, с восхищением оглядывая остров. Пантеллерия была одним из самых красивых и желанных мест для туристов. Учитывая наличие гор, озера и нахождение на самом берегу океана, она казалась земным раем, особенно, в летнее время. Мы с Катриной переехали сюда из-за работы. Отель принял на службу нас обеих, и хотя Катрина позже уволилась из-за трудностей, возникших из-за ставок, я продолжала оставаться на своём посту. Мне нравилось это место, нравилась природа и люди. К тому же, это была родина моей мамы, и я надеялась остаться здесь подольше. Берто обернулся и позвал меня: — Адриана! Когда я подошла к нему, он протянул мне руку, осторожно усаживая рядом с собой. Усилившийся ветер хлестал по лицу, портил причёску и раздувал полы пальто, но я прикрыла веки, чувствуя солёный запах океана. Возможно, именно так и пахла свобода. — Холодно? — Берто пытался перекричать звук мотора и ветра. Я покачала головой, хотя тело начинало дрожать. Здесь было слишком красиво, чтобы жаловаться на непогоду. — Подойди ближе! Его рука медленно обвила мою талию. Он раскрыл куртку, чтобы согреть и сжать меня в своих объятиях. От этого совсем не стало теплее, но я не отстранилась, чтобы ему не было неловко. Сделав ещё два широких круга и вдоволь насладившись видом, мы вернулись к причалу. Я переминалась с ноги на ногу, стуча зубами, когда он поспешно кивнул в сторону своей припаркованной машины, хватая меня за руку. — Скорее, ты замёрзла. Следующей остановкой стал местный ресторан, который славился своими рыбными блюдами и пряным вином. Мы с Катриной уже ужинали здесь пару раз, так что обстановка не удивила меня новшеством, хотя привычный комфорт приятно грел мне душу. Сделав заказ, мы с Берто разговорились. Меня не покидало ощущение, что это один из тех обедов, на которых мы собирались всем коллективом. Большинство наших разговоров касалось работы, смешных историй про самые причудливые заказы гостей и нелепые ошибки официантов. У нас с ним почти не оказалось ничего общего, хотя с Берто было легко беседовать на обыденные темы. Ничего из ряда вон выходящего. Фактически это было свидание, но я заметила, что не чувствую волнительную дрожь или смущение. Берто не совершил повторной попытки коснуться меня, так что к концу ужина я совсем расслабилась и громко смеялась с его шуток. — Было чертовски хорошо, — широко улыбнулся он, оплачивая счёт. Я с трудом подавила желание попросить его разделить счёт поровну. — Мне подвезти тебя домой или ты хочешь куда-то ещё? Я улыбнулась. — Домой, если тебе не сложно. Берто охотно вернул мне улыбку. — Конечно. Его ладонь легла на мою талию, пока мы направлялись к машине. Он включил лёгкую музыку, очевидно, чтобы в салоне не царила напряжённая тишина. Я всегда считала себя приятной собеседницей, но молчала по пути к моему дому, слишком уставшая, чтобы пытаться завязать беседу. Берто вышел вместе со мной, чтобы попрощаться. Его взгляд упал на мои губы, когда я захлопнула дверь машины, выпрямляясь. Меня пробрал нервный смех. Возможно, у него и оставалась надежда на какое-нибудь сближение после этого вечера, но для себя я уже всё решила. — Спасибо за приятный вечер. Берто вновь улыбнулся, протягивая руку и легко касаясь моей щеки. Я едва не дёрнулась. — Это тебе спасибо, Адриана. Давно мне не было так хорошо. Чувство вины поглотило меня, и я опустила глаза. Мысль о том, что я ему нравлюсь, не посещала меня до этого дня, но теперь я видела симпатию на его лице, и это явно было не приятельское чувство, укрепившееся с годами. — Мы почти всегда работаем, так что у нас не остаётся времени на личную жизнь, — он приблизился ко мне, и я взглянула в его глаза. — Ты уже давно мне нравилась, но что-то всегда мешало решиться и позвать тебя на свидание. Теперь, когда я наконец-то это сделал, то убедился в том, что ты та девушка, которую я хочу видеть рядом с собой каждый день. Я сделала судорожный вдох, прежде чем приподняться на носочках, опуская руку на его плечо, чтобы легонько коснуться губами его щеки. Мы и раньше обнимались, почти каждый день, приветствуя друг друга, но сейчас это движение доставило мне только дискомфорт и отчаяние. Берто расплылся в улыбке, когда я слегка отстранилась. — Я замёрзла. Думаю, я уже пойду домой. Осторожнее на дороге. Он закивал, а затем сел за руль. На прощание коротко махнув мне рукой, Берто вдавил ногу в газ. Машина быстро скрылась из вида. Я подняла голову к небу и шумно вздохнула, сжимая и разжимая кулаки, сбрасывая с себя всё напряжение. Не стоило мне лезть в эту петлю. Как бы это не испортило наши отношения на работе… Развернувшись, я уже направилась было к дому, но тут же замерла, словно ужаленная, когда увидела знакомый мужской силуэт перед самым входом. Я не могла не узнать Амато, даже в этом тёмно-сером пальто и шляпой Борсалино на голове. Он чуть склонил голову набок, поймав мой ошеломлённый взгляд. На его лице было невозможно распознать какие-либо эмоции, оно казалось куском холодного мрамора, лишённым жизни. Я сделала шаг вперёд, оглядываясь по сторонам и удивляясь тому, что не заметила его Ламборгини, который он припарковал совсем неподалёку от дома. Мои колени дрожали, сердце бунтовало, но я заставила себя идти прямо, не выдавая волнения, которое на самом деле ураганом разрывало мне грудь. Сердце защемило от тоски. Эта встреча вновь выбила меня из привычной колеи. Я не видела его уже так много дней. Какая-то часть меня вернулась ко мне вместе с его возвращением. Может, та самая часть, которую он забрал с собой. Между нами оставалось меньше метра, когда Амато холодно поинтересовался: — Вернулась со свидания? Он видел Берто? Мои щёки запылали, но я ответила как можно более непринуждённым тоном: — Да. Что-то не так? Мафиози усмехнулся, делая шаг навстречу ко мне. — Какой же глупый мужчина отпустит девушку со свидания без цветов в руках и не заклеймив её рот поцелуем? Я нахмурилась. — Цветы – не обязательный элемент свидания. — Но приятный бонус, как и поцелуй на твоих сладких губах. Моё тело откликнулось на его потемневший взгляд. В животе появилась странная щемящая боль. — Тебя не должно волновать, целовалась я или нет. — Меня это определённо волновало бы, если бы ты тоже хотела этого. Но судя по увиденному, моя вишенка решила ограничиться лишь дружеским касанием в щеку. Это не поцелуй. Я уже показал тебе, каким бывает настоящий поцелуй. Я яростно вскинула голову, с трудом пряча свою злость, вызванную от его обращения. — Твоя вишенка? Как ты смеешь так называть меня после всего? Амато снял шляпу неторопливым и спокойным движением. Вид его угольных волос напомнил мне про их жёсткость, аромат. Он выдохнул и потянулся ко мне всем телом, словно хотел обнять. Я тут же отпрянула, быстро качая головой. — Никаких прикосновений.  Его глаза сузились, но я не была намерена вновь предавать себя, лишь потому что так хотело моё тело. Есть вещи, намного важнее похоти, физической близости и головокружительной страсти. — Адриана. — Говори то, что хотел в прошлый раз. Ты просил выслушать тебя, но я не стала. Сейчас я готова. Сначала он молча наблюдал за моим сердитым лицом, а затем опустил голову, усмехаясь. — Тебе смешно? — ахнула я, не сдержавшись, хотя вид его искривившихся губ вновь вызвал во мне знакомый трепет. Проклятие. — Это забавно. — Забавно? — То, что я могу получить кого угодно, но моё тело продолжает взывать только к тебе. Забавно, что я почти храню верность девушке, которая не хочет меня в ответ. Я вопросительно посмотрела на него, сглатывая ком в горле. — Никто не говорил, что я не хочу тебя. Его брови сошлись на переносице. — Ты повторяла это каждый раз, когда я просил не отрицать очевидное. Мучительное чувство разъедало мне глаза, горло, грудь. Ладони вспотели. — Но я хочу тебя так сильно, что начинаю ненавидеть себя, — с трудом прошептала я, опуская взгляд. Амато замолк на короткое мгновение. Когда он вновь заговорил, то его голос был почти любопытным, хотя и ледяным: — Почему же тогда так отчаянно сопротивляешься? Я подняла на него глаза, сжимая челюсти. Зубы заскрипели, но я заставила себя выдать честный ответ: — Боюсь привязаться к тебе, если мы сблизимся ещё больше. Может, для тебя физическая близость ничего и не значит, но для меня это нечто большее. Я не смогу отпустить тебя так легко, как ты меня, и в конце концов останусь с дырой в груди вместо сердца. У меня уже был такой опыт. Больше я не переживу. Амато нахмурился, но ничего не ответил. Я сделала к нему шаг. Скользнув ладонью по жёсткой ткани пальто, коснулась его широкой мозолистой ладони. Сжала её и подняла, прижимая к своей щеке. Мои глаза закрылись от прикосновения его прохладной грубой кожи. Амато молча наблюдал за мной, не возражая, но и ничего не предпринимая. — Пожалуйста, больше не появляйся. Пусть это будет последний раз. Он погладил мою щеку грубыми движениями, и моя грудная клетка болезненно сжалась. — Кто тебе внушил, что я смогу легко отпустить тебя? — Ты женишься, — процедила я, презирая себя за то, что не могу оттолкнуть его руку. Это было то, что снилось мне последние ночи и не давало покоя. Теперь, когда всё происходило на самом деле — я чувствовала, что моей смелости не хватит на то, чтобы оборвать это прикосновение. Его близость была желанной, как бы я ни отрицала. Амато коснулся моей второй щеки другой ладонью. Сжал моё лицо в своих руках. По его лицу пробежались тени, словно он думал о чём-то очень важном, том, что кардинально изменит его жизнь и будущее. Это была внутренняя жестокая борьба, которая заставила моё сердце гулко забиться. Решившись, мафиози склонился к моим раскрытым губам. — А если нет? — Нет? — сбивчиво повторила я, чувствуя на своей коже его неровное дыхание. Аромат табака, лосьона для бритья и ещё… ещё один аромат. Запах его кожи. Уникальный, неповторимый. Сводящий с ума. Его голос был ровным, глубоким, спокойным. — Если я не женюсь. Ты согласишься стать моей? — Твоей? — с замешательством в голосе прошептала я. Амато прижался своим лбом к моему. — Да. Стать моей. До тех пор, пока сама не решишься всё закончить. — Ещё одна сделка? Он коснулся моих губ своими. Мягкий поцелуй, почти невинный. Тот самый поцелуй, которым обмениваются в первый раз, краснея и смущаясь. Никакого языка и страсти, но именно этот поцелуй взрывает сердце и пробуждает нечто глубинное. Я издала тихий сдавленный звук, когда Амато заправил пряди моих волос за уши. Его лицо было задумчивым, сосредоточенным, пока он глядел на меня, словно в глубине души Амато спрашивал себя, во что же ввязался. — Пусть будет ещё одной сделкой. Ты получишь моё тело в обмен на своё, и будешь вольна прервать всё это тогда, когда захочешь. Я не отпущу тебя, пока ты не сделаешь это первой. — Что будет с твоей невестой? — потрясённо спросила я, не зная, как реагировать на его слова. Амато спокойно моргнул. — Тебя это не касается. Я даю тебе слово Младшего Босса Семьи, что не женюсь, если это то, чего ты от меня хочешь. Это всё, что ты должна знать. Ты согласна? Недоумение и тревога переполняли меня, и я тут же нахмурилась. Он задел мои губы кончиками своих пальцев, прежде чем быстро отстраниться и обратно надеть шляпу. — Дай мне ответ до полуночи. Если ты промолчишь, то я сочту это за отказ. — И сразу же женишься? Его губы задела дерзкая ухмылка. Он коротко кивнул, бросая на меня последний взгляд. — В твоих маленьких ручках находятся несколько жизней, вишенка. Не медли с ответом. Я буду ждать.