Порочная сделка

АМАТО

      Сегодняшний день являлся важным для всей Семьи. Старший сын Капо женится на младшей дочери Консильери. Это был выгодный союз для обеих сторон, который положил бы начало новой эпохе Катанези. Продемонстрировал бы врагам клана, как Семья укрепляется и расширяется. Свадьба священна и неприкосновенна. Если что-то и считалось для нас святым, так это брак. Разумеется, мы никогда не руководствовались чувствами. Всё строилось на выгоде, холодной расчётливости. Из такого союза родились мы, и когда-нибудь появятся и мои дети. Они никогда не будут обычными, такими, как остальные. Им будет чужда жизнь других детей, которые растут, изучая окружающий мир и сами выбирая свой жизненный путь. Если появятся мальчики, то их путь уже будет проложен и им остаётся только ступить на тропу, выбранную не ими. Я буду ограждать их от внешнего мира до тех пор, пока они не вступят в Семью и дадут клятву, которую ни за что не смогут разрушить. Я никогда не думал о другой жизни, другой судьбе, когда был ребёнком, но сейчас, осознавая, что когда-нибудь стану отцом, начинал задумываться о несправедливости нашего мира, который никогда не спрашивал, никогда не предоставлял нам право выбора. Родившийся в семье, однако не желавший вступить в неё должен был понести единственное заслуженное наказание — смерть. Это являлось позором, настоящим бесчестьем. Оставалось смириться с действительностью и принять её, невзирая ни на что. Марко, развалившийся в кресле, опустошая один за другим бокалы с виски, задумчиво посмотрел на меня. В его взгляде появилась призрачная дымка опьянения. Я не волновался насчёт его неадекватного поведения. Мы с братьями умели пить, а Марко никогда не вёл себя рассудительно. Меня бы больше удивило, если бы он сделал что-то действительно разумное. Кивнув Этторе, я завязал на своей шее галстук, сосредоточенно глядя в зеркало. — Присмотри за ним. Услышав мои слова, Марко фыркнул и надавил пальцами на переносицу своего носа. Его указательный и средний палец украшали серебряные перстни. Маленькие буквы, высеченные на металле, повторяли его и наши имена. Его страсть к кольцам часто вызывала у нас с братом улыбку, а у Бьянки — неприкрытую насмешку. — Я не ребёнок, и определённо не нуждаюсь в няньке. Этторе закатил глаза, проводя ладонью по своим тщательно уложенным волосам. — Ты помешан на дочери Консильери, Марии. Понятия не имею, что ты нашёл в этой девчонке, но надеюсь, что сегодня ты будешь благоразумен и не начнёшь к ней приставать прямо при её муже. Младший брат покачал головой. — Приглашу её на один чёртов танец. — Она замужняя женщина. Не подвергай её честь осуждению. — Кто станет осуждать её… Лишится гребаного языка и члена, — пробормотал Марко, откидываясь на спинку кресла. — Не понимаю, зачем мы это делаем. Амато не желает жениться на этой испуганной мыши. Ставлю все свои средства на то, что она будет рыдать большими слезами в вашу брачную ночь и забьётся в самый угол кровати. Я поправил лацканы своего пиджака. — Время покажет. Этторе внимательно посмотрел на меня. Его лицо было сосредоточенным. Я догадывался, о чём он спросит, поэтому совсем не удивился его тихому вопросу. — Ты уверен? — Это всего лишь ужин, на котором соберутся важные семьи. Не преувеличивай, — бросил я, застегивая наручные часы. — Мы официально объявим о нашей готовности вступить в брак. До свадьбы ещё три дня. Марко поднялся с кресла и подошёл ко мне, слегка шатаясь. Его чёрные глаза горели огнём. — Позволь вонзить нож в сердце Диего, если оно у него есть. Я сделаю это с большим удовольствием. Слегка улыбнувшись, я похлопал его по плечу. — Пока мы не подыщем ему достойную замену, Диего останется в живых. Этторе кивнул. — Многие не знают, как правильно вести дела. К тому же, хоть Диего и тот ещё ублюдок… но он преданный ублюдок. Все его действия направлены во благо Семьи. Сейчас чертовски сложно отыскать солдата, который мог бы похвастаться таким безукоризненным доверием к своей персоне. Если Амато окончательно решил жениться, то мы не должны препятствовать этому браку. Это мудрое и правильное решение. Я ухмыльнулся. — Никогда не думал, что услышу одобрение из твоих уст. Он засмеялся. — Однако это случилось. У меня были опасения, что девчонка, которой ты так сильно увлёкся, помешает этому браку. Моё тело напряглось при упоминании вишенки. Марко с интересом посмотрел на выражение моего лица, засунув руки в карманы брюк. — Тебе успешно удаётся сохранять спокойствие, однако эта шлюшка не кажется временным увлечением, верно? Моё лицо вспыхнуло от едва сдерживаемого гнева. Я медленно повернулся к нему, стараясь подавить в себе этот внезапный всплеск. — Ты больше не назовёшь её шлюхой, ясно? Он иронично приподнял одну бровь. — Разве они не все такие? Продажные женщины, готовые продать душу за достижение своей цели? Считаешь, эта сука чем-то отличается от остальных, когда сидит перед тобой на коленях с членом во рту? Моё тело запульсировало от ярости. Я рванулся к нему, едва заметив, что уже вцепился в его шею. Надавил большим пальцем на его кадык, и Марко тут же глухо закашлялся, хватаясь за мои руки. В уголках его губ выступила пузырчатая слюна. — Амато, хватит! — Этторе с силой сжал мои плечи, пытаясь оттолкнуть назад, но я не уменьшил давления. Лицо Марко исказилось и начало покрываться красными пятнами. Его затуманившиеся глаза в ужасе уставились на моё лицо, брови сдвинулись в смятении. Выждав ещё несколько секунд, я разжал пальцы с его шеи и рывком отшвырнул назад. Брат ударился спиной о стеклянный стеллаж и хрипло закашлялся, со свистом втягивая в себя воздух. Его ладонь метнулась к горлу, потирая болезненную зону.  Я презрительно скривил губы. — Это последний раз, когда ты открываешь свой рот только для того, чтобы выплюнуть необдуманные слова. Этторе крепко сжал плечо Марко, помогая ему подняться. Его хмурые глаза метнулись к моему лицу. Он никогда не смотрел на меня осуждающе. Только с намерением понять. — Что это на тебя нашло? — Пусть он запомнит эти слова, если не желает моей повторной попытки выбить из него всё дерьмо, — резко ответил я. Марко выпрямился и взглянул на меня с вызовом в глазах. Его ладони сжались в кулаки, но в голосе проскользнуло недоумение. Я знал, что он не поднимет на меня руку. — Что? Из-за девчонки..? — Усвой этот урок и будь рассудителен. Ты один из сыновей Капо, а не гребаный солдат, — прорычал я, сжав челюсти. — Кровь — это не единственное отличие от тех, кто стоит нас ниже. Ты должен быть примером, главным, за которым последуют и остальные. Если продолжишь так жить и раскрывать свой рот только для оскорблений, то я найду тебе другое применение. Его глаза потемнели. — Ты начинаешь говорить, как отец. Мой взгляд сузился. — А ты продолжаешь видеть во всех женщинах нашу проклятую мать. Этторе резко выдохнул. — Дьявол бы вас побрал, остановитесь! — он повернулся к Марко и поморщился. — Тебе действительно стоит думать, прежде чем открывать рот. Злость Амато не беспочвенна. Не накликай на себя праведный гнев. Младший брат бросил на него быстрый взгляд, массируя своё покрасневшее горло. — Ты слышал это? В голосе Амато ясно прозвучала защита. Напомни ему, какими бывают женщины. Они повсюду сеют хаос, и та сука, которую он защищал, только что продемонстрировала нам это. Из-за неё Амато на меня и набросился. Первый гребаный звоночек. Мускул на моей скуле дёрнулся. — Она не сука. — Она… Этторе что силы встряхнул Марко, не позволив ему договорить желаемое. — Хватит. Через полчаса состоится чёртова помолвка, и если вы продолжите в том же духе, то она потерпит крах. Не злите отца. Мы должны держаться на одной стороне. На минуту в воздухе повисла звенящая тишина. Я взял себя в руки, вернул весь улетучившийся контроль, но Марко был вспыльчивым и легко разгорался от тени намёка. Его гнев было сложно усыпить. — Я останусь на этой гребаной помолвке только из-за дочери Диего, поэтому идите к дьяволу. Оба. Я задержал его, рывком схватив за предплечье. Глаза Марко сверкнули, когда он со злостью уставился на моё лицо. — Не смей её трахать, — процедил я сквозь зубы. Он поджал губы. Дерьмо. Признак его своевольного характера. — Я сделаю то, что посчитаю нужным. — Дьявол бы тебя побрал! — что силы встряхнув его, я заставил брата вновь выпрямиться. — Подними глаза, Марко. Подними. Он упрямо смотрел в сторону, но услышав сталь в моём голосе, неохотно повернулся ко мне и поймал мой взгляд. Его плечи напряглись, но в глазах промелькнуло смирение. — Ты не тронешь девушку, — рыкнул я. — Ни сегодня, ни когда-нибудь. Его голова чуть опустилась, пряча от меня выражение его лица. Он сжал челюсти, но затем коротко, отрывисто кивнул. Убедившись, что Марко правильно понял мой приказ, я отпустил его. Он быстро вышел из комнаты, чертыхаясь себе под нос, и Этторе устало покачал головой. — Он сведёт нас в могилу раньше вражеской пули. Марко совсем не изменился со своего подросткового возраста. — Ему нужно научиться держать язык за зубами, — пробормотал я. — Не хочу, чтобы нашу Семью воспринимали так, как он это преподносит. Для него нет ничего важнее боёв и шлюх, но лишь этим наш мир не ограничивается. Его ещё не касались ни переговоры, ни серьёзные перестрелки. Я намеревался доверить ему одну из наших лабораторий, но сейчас сомневаюсь, что он осилит такую ответственность. Задумавшись над моими словами, Этторе согласно кивнул и почесал свой затылок. — Он ещё не готов. Я присмотрю за ним. Не отвлекайся. — Держи Бьянку рядом с собой. Он вновь кивнул, и мы вышли из комнаты. Спустившись по винтовой лестнице, я остановился на последней ступеньке, услышав тихие женские голоса. Моя невеста сидела на краю дивана, улыбаясь другой, незнакомой мне девушке. Сегодня она была не так бледна, как в тот раз. Короткие волосы обрамляли её лицо светлыми кудрями. В своём платье нежно-розового цвета Аллегра казалась ангелом. Она застенчиво засмеялась, прикрыв рот ладонью в перчатке, но затем увидела меня и почти вскочила с дивана, поправляя и разглаживая подол своего платья. Выражение её лица было взволнованным, но не испуганным. Действительно. Что-то разительно изменилось со дня нашей последней встречи. Я подошёл к ней, протягивая руку. Аллегра вложила свою ладонь в мою, неуверенно улыбаясь. Мои губы коснулись её холодной, как мрамор, кожи. Она вздрогнула. — Амато. Я выпрямился, оборачиваясь к Диего, который вошёл в гостиную, кряхтя и морщась от каждого шага. Его изучающие глаза на миг остановились на моём лице, а затем устремились к своей дочери. Аллегра вновь вздрогнула, опуская взгляд и покорно отступая назад. Поразительно, как только могла подняться рука, нацеленная причинить боль столь хрупкому существу. — Диего, — я пожал его протянутую ладонь. Консильери провёл платком по лбу, покрытому испариной, и расплылся в торжествующей улыбке. — Амато! Я несказанно рад этому вечеру. Наш Капо упомянул, что придёт немало важных гостей. Это будет грандиозный ужин. — Как и само событие, — коротко ответил я, кивая головой в сторону восточного крыла нашего особняка. — Пока гости не прибыли, я бы хотел поговорить с тобой в присутствии Капо и Этторе. Он кивнул, с тенью тревоги взглянув на лестницу в конце коридора. Его колено обещало ему адскую боль во время подъёма на второй этаж. Возможно, именно поэтому я и не просил отца спускаться вниз. Этторе последовал за нами, усмехнувшись. Он лучше всех понимал мои помыслы. Я оглянулся через плечо, чтобы поймать его весёлый взгляд. Отец сидел за своим столом, когда мы вошли. Он увидел нас и поднялся с кресла, приглашающе взмахнув рукой. Неестественная желтизна его кожи, равно как и покрасневшие глаза часто вызывали сплетни внутри Семьи. Он нарушил одно из главных правил: употреблял свой товар. Наркотики только ускоряли его стремительное падение и постепенно приближали к уже вырытой могиле. — Диего, Амато, Этторе… — отец нахмурился, словно вспоминая что-то, а затем взглянул куда-то за моё плечо. — Где Марко? — Поблизости, — дал я исчерпывающий ответ. — Я бы хотел обсудить брачный договор. Брови Диего поползли вверх. Он с тяжким вздохом упал в кресло, массируя своё больное колено. Этторе неторопливо расположился рядом с ним, но я остался стоять. — Что не так с договором? — отец щедро плеснул в бокал скотч и подвинул его Консильери. Тот не отказался и сделал большой глоток, встревоженно глядя на меня. — Помолвка состоится сегодня, но я решил отсрочить саму свадьбу на месяц. Моё заявление вызвало неоднозначную реакцию. Диего поперхнулся, рука отца с полупустым бокалом замерла в воздухе на пути ко рту, а Этторе опустил голову. Я видел, как его губы украсила усмешка. — Целый месяц? По какой причине? — с требованием в голосе пробормотал Диего. — Не вижу смысла тянуть с самой церемонией бракосочетания. — Причина, которую вы не видите — лежит перед нами довольно продолжительное время. В данный момент Семья находится в шатком положении. Мы не можем позволить себе праздники, пока не отыщем всех предателей. Это затишье означает лишь приближающуюся бурю. Полагаю, если что-то и должно случиться в ближайшее время, то свадебная церемония — наиболее подходящее время и место для нападения. Потеря бдительности не приведёт ни к чему хорошему. Отец оттолкнулся от кресла. — Мы не потеряем бдительность только по случаю проведения торжества. Ты слышишь свои доводы?! — взревел он. — Я чувствовал, что ты подготовил мне неприятный сюрприз. Это было ясно ещё тогда. Ты не хотел этого брака! Я заставил себя ответить ему спокойным и холодным голосом: — Угроза может исходить от наших солдат, Капитанов и Младших Боссов. А может и от Ндрангеты или русской мафии. Мы не знаем ни масштабов, ни дальнейшего плана вражеской армии. Женившись, я заполучу своё первое слабое звено — женщину, которая будет мне дорога. Если они смогли пойти на предательство внутри Семьи, то им ничего не стоит вступить в ещё более грязную игру — коснуться наших женщин. Мы доверяли Джино, однако он посягал на твою жизнь. — Это будет игра не по правилам, — медленно протянул Этторе. Угрюмый взгляд отца тут же метнулся к его лицу. — Слова Амато имеют под собой почву. Я бы прислушался к нему и отсрочил свадьбу на неопределённый срок. Девушка будет носить помолвочное кольцо и ждать дня свадьбы, но останется жить под защитой своего отца. Под защитой? Диего был тем, от кого стоило оберегать, а не которому можно вверять нечто столь драгоценное, как жизнь невинной девушки. Я решительно покачал головой. — Будучи моей невестой, она получит право на неприкосновенность. Девушка останется жить в этом особняке, в крыле моей сестрёнки Бьянки. Удовлетворите мою просьбу, и вернёмся к гостям. Диего резко привстал с дивана, не обращая внимания на боль. — И тем самым подвергнет свою честь сомнениям! Только после брачной церемонии… — Я не отказываюсь от неё, — прорычал я. — Аллегра станет моей женой, когда положение Семьи обретёт прежнюю стабильность. До дня свадьбы она должна пребывать в безопасности, под моей защитой. — Я защищаю её вот уже девятнадцать лет! — тут же вскинулся старик, вздернув подбородок. — Ты без пяти минут в могиле, — резко ответил я. — Как Консильери ты ещё ценный человек, но как солдат — давно мёртв. Моя невеста должна находиться под защитой человека, который в силах постоять за себя, человека, сохранившего свою форму. Раньше это  удавалось тебе без труда, но сейчас и твоя семья находится в опасном положении. Угроза может исходить откуда угодно. Аллегра останется здесь, со мной. Это моё единственное условие и последнее слово. Диего побледнел, уязвлённый моими словами. Больше я не желал церемониться. Этот разговор уже затянулся. Отец тяжело опустился обратно в кресло, массируя виски. С каждым днём он становился всё слабее. Его разум затуманивался, возможности тела начали ограничиваться, поэтому ему приходилось прислушиваться к тем, в чьи руки перейдёт правление Семьёй. — Раз ты намерен решить этот вопрос до свадьбы, то полагаю, что у тебя уже есть план найти предателей? Уголок моего рта приподнялся. Я коротко кивнул, и Диего с выдохом опустился на диван. В его глазах мелькнуло любопытство. Каким бы сильным не было его желание поскорее провести свадьбу, больше всего, как Консильери, он, разумеется, думал о благе Семьи и не меньше меня горел затеей уничтожить все слабые участки, мешавшие нам на протяжении нескольких месяцев. Бизнес процветал, но утечка информации ускорила бы неизбежное разложение. Этторе поймал мой взгляд и одобрительно моргнул. Он догадывался о моих намерениях, но никогда не высказывал этого вслух. Возможно, брат никогда и не ставил мои желания под сомнения. Я желал отсрочить свадьбу и оставить девушку при себе. Довольный взгляд Этторе только подтвердил мою мысль. «У тебя получилось».

АДРИАНА

      Всё тело горело и болело, как после затяжной болезни, после которой слабость наконец-то пропадает, но чувствительность повышается в несколько раз. Я с трудом совладала с головной болью, но сейчас полулежала в кресле, наблюдая за спящей Катриной. На журнальном столике стояла полупрозрачная коробка с тортом. Цветы из вишнёвого крема уже успели растаять и растеклись по белоснежным краям, словно струйки крови. Рядом с тортом лежала нераспечатанная пачка свечек. Две цифры. Очевидно, Катрина вернулась с работы пораньше, с намерением сделать сюрприз и поздравить меня, но увидев, что я ещё сплю, отключилась и сама. Оказавшись под холодным душем, я провела ладонью по шее, потирая кожу, на которой расцвели красные пятна. Следы от его зубов и губ украшали каждый дюйм моих ключиц, и ниже. На ложбинке между грудей оказался наиболее крупный багровый засос. Такие же напоминания о прошлой ночи остались на животе, и там, где выпирали тазовые кости. Он заклеймил всё моё тело, чтобы глядя в зеркало, я не забывала о том, что произошло. О том, чему я позволила произойти. Его триумф и моя слабость. Я поморщилась, отключая воду. Уже обернувшись в полотенце, на мгновение прикрыла веки, вспомнив всё. Низ живота тут же запульсировал и налился жаром, тело начало покалывать. Совершенно греховно и безрассудно, но невзирая на усталость и лёгкую боль мне всё же хотелось повторения. Мои щёки покраснели, когда я с выдохом повернулась к зеркалу, вытирая мокрые волосы. Холодная вода помогла остудить пылающую кожу, и я слегка улыбнулась своему отражению. — С днём рождения, Адриана. Накрыв спящую Катрину одеялом, я погрузила торт в холодильник, и быстро оделась, чтобы успеть добраться до работы до того, как польёт дождь. Свинцовые тучи стремительно наводнили небо, пряча за собой осеннее солнце. Задумавшись лишь на секунду, я захватила с собой зонт, чтобы не испортить причёску, если всё же хлынет упрямый дождь. Ветра не было, но холод в воздухе заставил меня съёжиться, несмотря на тёплое пальто. Я опустилась за руль своего джипа, умоляя про себя, чтобы она завелась. Прошло целых два дня с тех пор, как его вернули с автомастерской, но я решилась вести машину только сегодня. Ремонт старого джипа опустошил половину моего кошелька, но я знала, что всё окупится, стоит только завести мотор. Повернув ключ зажигания и услышав знакомый рёв, я расплылась в улыбке и выехала на дорогу. Тревожные мысли не покидали мою голову даже за рулём. Я с нежеланием вспоминала всё, что произошло между нами с Амато. Это не было попыткой осудить свой поступок: что бы ни произошло, это уже случилось. Но теперь меня беспокоили мысли о том, что он зачастит ко мне с ночными визитами, и это будет продолжаться до тех пор, пока один из нас не решит остановиться. Я знала, к чему всё это приведёт, однако не могла понять, что же между нами происходит. В своей жизни я состояла в отношениях лишь однажды, и эти отношения длились дольше трёх лет. Расставание сломило меня, и на какое-то время я отказалась от новых попыток, занятая склеиванием своего разбитого в осколки сердца. Мне часто приходилось игнорировать голос своих чувств и тела, но теперь, когда спустя годы я поддалась слабости… это пугало. Меня встретил Берто с целой армией наших официантов, на головах которых были праздничные колпаки, сделанные из цветных салфеток. Громкие аплодисменты и поздравительная песенка из детства заставили меня заливисто рассмеяться. Берто держал в руках золотистую тарелку с маленьким шоколадным тортом с кусочками ягод. Этот торт выпекался только для сотрудников отеля, которые праздновали свой день рождения. Я весело закусила губу, пока официанты пели песню, каждый в своей манере, сливаясь в беспорядочный хор, перебивая друг друга и путаясь в некоторых словах. Дослушав, я засмеялась, шутливо кланяясь. — Благодарю. Десятки рук притянули меня к себе и сжали в крепких объятиях. Я только смеялась, пока меня передавали из рук в руки, как ребёнка. Несколько шустрых официантов проворно оставили поцелуи на моей щеке, и я с усмешкой потёрла ноющую кожу, которую уколола чья-то щетина. Берто был последним, кто сдавил меня в своих объятиях, окружая запахом своего парфюма. Я похлопала его по спине, выражая свою благодарность за столь приятный сюрприз. — Спасибо всем! — вырвался выдох из моих уст, когда я наконец-то сумела перевести дыхание. — Ваш торт и карамельный латте, миледи, — сделал реверанс один из официантов, Рафаэль, устраивая на рабочем столе импровизированный завтрак. Я вновь рассмеялась. — Выглядит просто замечательно. — На вкус точно так же, полагаю, — жалостливо отозался он, с любовью глядя на торт. Я уже приоткрыла рот, чтобы разрешить ему попробовать, когда Берто громко хлопнул ладонью по стопке с меню, заставив всех переполошиться. — А теперь за работу. Номер 2531 и 2532 просили воды, а заказ 3456 ждёт вас на кухне. Позаботьтесь о подаче белого вина, и не забудьте про праздничный сетап. Официанты хором издали протестующие стоны, но без возражений покинули офис, шумно споря между собой. Недовольство Капитана часто влекло за собой неприятности, поэтому рисковать никто не хотел. В офисе стало чертовски тихо. Мы с Берто остались одни. Я повесила пальто и шарф на вешалку, опускаясь на своё любимое кресло и проверяя закрытые чеки. — Ого, ночью заказов было довольно много… — Адриана. — М? — я приподняла голову, услышав его изменившийся голос. Берто по своему обыкновению сел на край стола, но у него было совершенно иной взгляд. Последствия вчерашнего свидания. Я с силой сжала зубы, вспомнив об этом. Амато заставил меня забыть про всё, кроме него. На этом мафиози сузился весь мой маленький мир. Словно случился конец света, и на тлеющих руинах остались лишь наши с ним тела и души. — Ты в порядке? — Берто внимательно оглядел меня с головы до ног. Я надела вязаную водолазку, скрывающую все следы бурной ночи, но моё лицо всё равно разрумянилось, словно он мог увидеть доказательства произошедшего даже сквозь одежду. — Да, в полном. Только не выспалась, вот и всего. — Насчёт вчерашнего… — он прочистил горло и осторожно приблизился ко мне. Моё тело напряглось, однако я не собиралась избегать ответа или тянуть с правдой. Меньше всего на свете мне бы хотелось играть с чужими чувствами. — Было здорово, правда, — мой голос стал вежливым, отстранённым. Это был официальный тон, которым обычно обмениваются коллеги. — Однако сейчас я не хочу никаких отношений, Берто. «Не с тобой». Он мгновенно выпрямился, чуть подняв брови. Его рот округлился. — Ты не… Я уставилась на экран компьютера, сжимая карандаш до побелевших костяшков пальцев. Это было трусостью, однако я не сумела заставить себя посмотреть в его растерянные глаза. — Прости, если дала какую-нибудь надежду, однако боюсь, что ничего не получится. Берто стушевался. Он почти усмехнулся, однако улыбка получилась неловкой, натянутой, пытающейся скрыть истинные чувства. Его уязвлённое самолюбие ещё даст о себе знать. — Понимаю… Я и не… — парень быстро провёл ладонями по своим кудрям. — Тебе не нужно извиняться. Не за это. Насильно мил не будешь, верно? Его нервный смех угас, но я облегчённо кивнула, пытаясь перебороть напряжение, которое появилось между нами. Не стоило всё это начинать. Со временем, возможно, неловкость и пройдёт, однако боль отвергнутого человека останется. — Спасибо за понимание, Берто. Он вновь кивнул, спрыгивая со стола и поспешно вытаскивая телефон из кармана брюк. — Пойду навещу парней. Перепроверь чеки ещё раз, пожалуйста. Дверь офиса захлопнулась, оставив меня в успокаивающем одиночестве. Я сделала глоток кофе, устало потирая глаза, которые горели. Отсутствие сна шло далеко не на пользу организму. День обещал быть не только долгим, но и ужасно напряжённым. Мой задумчивый взгляд остановился на кусочке торта. Лучшего дня рождения и не придумать.

АМАТО

      Я отвернулся от экрана ноутбука, на котором была высвечена диаграмма ставок, когда в дверь гостиной тихо постучали. Этторе вопросительно вскинул голову. Стучаться могла только Бьянка, но они с Марко были в саду. Он учил её метать ножи, даже если она открыто давала нам понять, что никогда никого не ранит. «Это не акт насилия, а попытка научиться самообороне, если в этом возникнет необходимость,» — уверял я её, хотя клялся себе, что никогда не допущу того, чтобы Бьянки коснулись вражеские руки. — Входи! — крикнул Этторе, поворачиваясь к двери. Я замер, когда ручка жалобно скрипнула, и за моей спиной раздался тонкий голос: — Можно..? Это была Аллегра. Я оторвал взгляд от экрана и обернулся к ней. — Конечно. Что ты хотела? Она обнимала себя за плечи, будто ей было холодно. Даже находясь в нашем особняке, девушка носила эти закрытые платья всех оттенков розового и голубого. Её испуганный взгляд метнулся к рингу посреди помещения, а затем и к боксёрской груше. Рот широко разинулся в немом изумлении. — Я искала Бьянку… — Она редко здесь бывает. Это крыло принадлежит нам с братьями. Желательно, чтобы ты также избегала визитов в эту часть особняка, — ответил я, вернувшись к ставкам. Этторе перевёл взгляд с меня на девушку, а затем поднялся с дивана. — Пойду гляну, не закончили ли они с тренировкой. Он вышел из гостиной, тихо прикрыв за собой дверь. Аллегра не шевелилась, продолжая стоять почти у самого порога. Я чувствовал, что она всё ещё сильно напряжена, но хочет мне что-то сказать. Закрыв крышку ноутбука, я поднялся с дивана. — Тебе что-то нужно? Твои вещи принесут завтра, однако если нуждаешься в чём-то именно сейчас, то дай мне знать. Она быстро кивнула и сделала шаг вперёд. Её глаза вдруг вспыхнули решительностью, хотя испуг не исчез. — Нет, я… хотела поблагодарить тебя, Амато. Я подошёл к ней, заметив про себя, что девушка не отпрянула назад. Её по-прежнему волновала моя близость, но уже не вызывала паническую атаку. Чем же были вызваны эти приятные перемены? — Поблагодарить? — За то, что отсрочил свадьбу и дал мне немного времени, чтобы принять действительность и свыкнуться с новой жизнью. И за то, что забрал к себе, подальше от отца, — её голос дрогнул и сорвался. — Я очень тебе благодарна. — Как я и сказал, теперь ты будешь в безопасности, — спокойно ответил я. Она тут же кивнула. Её взгляд скользнул по моему телу, на мгновение остановившись на плечах и бёдрах. Чёрная рубашка и брюки мало что оставляли для пристального изучения, и, тем не менее, она прошлась глазами вдоль и поперёк. Мои брови приподнялись в удивлении: Аллегра разглядывала меня. Без страха, с интересом, словно представляя моё тело без одежды. Её глаза встретились с моими и тут же расширились. Она густо покраснела и вновь обняла себя за плечи, будто защищаясь. — Извини, я… — Это выглядит как милая прелюдия перед плохим сексом! — раздался издевательский голос Марко, который распахнул дверь одним пинком. На нём не было рубашки, и его грудные мышцы блестели от пота. Аллегра тут же вздрогнула и опустила взгляд. — Предупредите меня, если собираетесь потрахаться прямо на полу. Не уверен, что выдержу это зрелище. Он упал в кресло и потянулся к приставке. — Эта девушка — моя невеста. Следи за своим тоном, — предупреждающе бросил я, когда Марко повернулся к нам. В его глазах блеснула насмешка. — Что, никакой ярости и попытки как следует врезать мне, когда дело касается этой испуганной овечки? Та девушка оказывает на тебя более сильное влияние, чем это пугливое создание. Её честь ты защищал куда более яростнее. Аллегра тут же подняла на меня свои большие глаза. Марко подмигнул ей. — Да, есть и другая, гораздо лучше тебя, если судить по реакции будущего Капо. Она, наверное, не дрожит и плачет всё время, как ты, а заводит его с пол оборота. Я прервал его. — Достаточно. Тебе пора заткнуться. Он пожал плечами и усмехнулся. — Прости. Бьянка ворвалась к нам, запыхаясь и оглядываясь по сторонам. — Аллегра здесь?! Увидев девушку рядом со мной, сестрёнка облегчённо выдохнула и провела ладонью по лицу, унимая волнение. — Слава Богу! Я боялась, что ты вышла во двор, и собаки уже растерзали тебя на части, — она кивнула Аллегре. — Пойдём отсюда. Тебе здесь точно не понравится. Ненавижу запах крови. Девушка позволила себя увести, бросив на меня последний взгляд, полный детской обиды. Я покачал головой, опускаясь на диван рядом с Марко. — Я предупреждал тебя, чтобы ты держал язык за зубами. — Тебе самому не тошно находиться рядом с ней? Она вздрагивает и пугается от каждого звука. — Её избивал отец на протяжении многих лет. Было бы странно, если бы она вела себя иначе. Он хмыкнул. — Есть несколько типов людей, Амато. Одни ломаются и начинают бояться собственной тени. Другие становятся выше этого и превращаются в гордые глыбы льда. Сравни Аллегру с Марией. Я искривил рот. — Ты никак не забудешь про эту девушку. — Она замужем за ублюдком и, возможно, Диего бил её не меньше, чем твою невесту, перед тем как выдал Марию за одного из своих гребаных солдат. Но ты когда-нибудь наблюдал за ней? Видел её взгляд? Она холодна и сурова, а не дрожит и плачет каждые две минуты. Стойкая, научилась правильно реагировать на происходящее. У неё нет в глазах смирения, только готовность бороться с обстоятельствами. Это заводит. Мой взгляд остановился на его лице. — Так ты научился видеть в женщинах нечто иное, кроме куска мяса? Он ухмыльнулся, но не ответил на вопрос. — Что там с той девушкой, которая так очаровала тебя? — Её зовут Адриана, — отозвался я. Марко лихо присвистнул. — Чужачка, но итальянка. Что-то ещё? Этторе вошёл в гостиную, покачивая головой. — Твоя невеста напоминает труп в платье. Ты сказал ей что-то, от чего она так побледнела или это её обычное состояние? Он опустился на диван рядом с нами, и Марко щёлкнул языком. — Я напомнил ей, что за сердце и член Амато нужно будет побороться. Возможно, появление конкуренции выведет её из ступора и придаст сил. Мне хочется биться головой об стенку, когда она шарахается от меня, стоит нам наткнуться друг на друга в гостиной. Услышав его слова, Этторе засмеялся и покачал головой. — Я бы удивился, если бы она так не делала. Среди девушек ты славишься своим безрассудным поведением. Взглянув на экран ноутбука, я кивнул Этторе, в надежде перевести тему. — Вернёмся к делу.

АДРИАНА

      В ту ночь Амато снова пришёл ко мне. Возможно, я ждала его, так как дверь была не заперта, и он даже не стал стучать, словно чувствуя моё немое приглашение. Я лежала на кровати, читая книгу, когда дверь спальни тихо заскрипела, впуская его. Он остановился у порога, высокий, смуглый, темноволосый. Скудный свет ночника, при котором я читала, позволил увидеть многое, что в тот раз было скрыто под покровом ночи. Амато неторопливо приблизился ко мне и наклонился. Его тело было горячим, когда я приподнялась, обвивая его шею руками. Во мне что-то всколыхнулось: предательское чувство, вина и стыд, но я смело поймала его взгляд. — Я скучал, вишенка, — его жёсткая ладонь погладила мою щеку, как и всегда. Я прикрыла веки, отдаваясь во власть желанию. По какой-то причине мне хотелось, чтобы он оставался в таком положении ещё несколько минут, согревая моё тело, лаская моё лицо, даря чувство умиротворения и в то же время будоража своим присутствием. — Амато. Он вопросительно посмотрел на меня, но разглядев в моих глазах то, что отражалось и в его взгляде, тут же склонился и впился в мои губы. Его рот был ненасытным, требовательным, и в то же время пугающе нежным и терпеливым. Он разжигал во мне страсть одним лишь поцелуем, и в то же время успокаивал им, искал моего доверия. Амато оторвался от моих губ и рывком снял с себя пиджак. Ткань чёрной рекой растеклась у его ног, и следом за ней последовала кожаная кобура с ножом и пистолетом. Я с трудом подавила дрожь, когда оружие со стуком приземлилось на пол. Он остановился, когда я поднялась с постели, расстегивая пуговицы его жилета, который облегал крепкую грудь. Его губ коснулась мрачная улыбка, когда я уронила ткань на пол и потянулась к рубашке. Пальцы Амато впились в мои запястья, останавливая. — Почему? — прошептала я, поднимая на него глаза. Меня не могло не задеть то, что он не желал обнажаться передо мной полностью. Его рубашка казалась барьером, который останется между нами до самого конца. — Ты не хочешь, чтобы я тебя видела? Он склонил голову набок, уловив в моём голосе беспокойство. Наши взгляды встретились, и Амато медленно разжал руки, отпуская меня. Теряясь в догадках, означало ли это его разрешение, я вновь решительно коснулась пуговиц его белоснежной рубашки. Он не воспротивился, и я медленно вытащила первую пуговицу из петли. Вторую, четвертую, последнюю… И обнажились рельефная грудь, точеные кубики пресса, сияющая при свете ночника смуглая кожа. Я протянула ладонь и осторожно прикоснулась к его мышцам, которые сразу же напряглись под моей рукой. Присоединив вторую ладонь, я провела пальцами по его горячей груди, и ниже, чувствуя, как натягиваются его мускулы, как выпирают вздувшиеся вены. Когда мои руки остановились на нижней части его живота, дыхание Амато стало тяжёлым. Я вновь подняла ладони, пока они не сжали его широкие плечи. Под моими пальцами красовались тёмные татуировки, слова на итальянском, рисунок ножа, скрещенные треугольники. Они покрывали каждый дюйм его плеч, и исчезали за воротником рубашки. Я погрузила пальцы под ткань, желая увидеть его тело полностью. После секундного колебания, Амато позволил мне снять с него рубашку. Я тут же оказалась за его спиной, зачарованно разглядывая чернильные рисунки. Большинство из них были выполнены искусным мастером, но некоторые казались кривыми, словно неумелыми попытками создать нечто красивое. Я коснулась наиболее нескладного рисунка, который сильно выделялся среди остальных, и тут же замерла в оцепенении. Под моими пальцами была не гладкая кожа, а рубец, словно кожа сильно натянулась и её криво сшили. Спина Амато напряглась. Он повернулся через плечо, и я почувствовала, что коснулась чего-то запретного, того, чего не должна была касаться. — Это шрам, — пробормотала я, аккуратно проводя указательным пальцем по бугорку на коже. На ощупь она казалась… это было сложно сравнить с чем-то. — Больно? — Нет, — Амато не шевельнулся, когда я провела ладонью по всем другим кривым рисункам, ощупывая каждый и понимая, что кожа под всеми ними точно такая же. Искалеченные участки тела. — Ты набил места шрамов татуировками? — я коснулась трёх имён на его лопатках. Этторе, Марко, Бьянка. Его семья. — Откуда эти шрамы? — Зачем это тебе? — резко отозвался он, и я прикусила губу. — Это места порезов? — Ожогов, — глухо ответил Амато, и я шумно выдохнула, повторив свой вопрос. — Больно? — Уже нет. Я прижалась щекой к широкой спине, обнимая, сцепив руки на его груди. Он накрыл мои пальцы своими, когда я коснулась его горячей кожи своими губами. Запах его тела источал нечто необыкновенное, чуждое, головокружительное. Казалось, это был запретный аромат. Амато развернул меня к себе и задел горячим поцелуем ухо. Это стало таким привычным, родным действием… Поглаживания по щеке, горячий поцелуй в ухо, касание его пальцев к моему подбородку. Я вскинула голову, ища его губы, и уголки его рта приподнялись в ухмылке. Он сжал мои бёдра, скользнул пальцами ниже, задирая атласный подол сорочки и одним движением стянул её с меня. Я подняла руки, помогая ему, и Амато подхватил меня под ягодицы, вынуждая обнять ногами его талию. Спустя мгновение мы оказались на кровати. Он лёг, усадив меня на себя, поглаживая мою спину, задевая выступающие позвонки, будоража всё сознание. Волна мурашек не заставила себя ждать. Я приподнялась, опираясь коленями на мятые простыни, чтобы быстро избавиться от белья. В глазах Амато вспыхнуло желание. Он рывком усадил меня на свой живот, и от касания кожи к коже, меня пронзил нестерпимый жар. Я заёрзала на нём, когда мафиози зазвенел пряжкой ремня, приспуская брюки и боксеры. Его возбуждённый член толкнулся в мои ягодицы, и я замерла, затаив дыхание. Воспоминание о прошлой боли ещё не угасло. Амато сел, сблизив наши тела. Его твёрдая грудь коснулась моей, и меня окутало волнение от столь интимной близости. Он заправил пряди моих волос за уши и потёрся кончиком носа о мою щеку, успокаивая. Его рука властно обхватила мою голову. — Смелее, вишенка. Я прерывисто задышала в его шею, когда осторожно приподнялась над его эрекцией. Мои руки опустились на его плечи, ища опоры. Выждав несколько ударов сердца, я опустилась на него, направляемая его рукой. Проникновение вновь вызвало лёгкую и покалывающую боль, однако когда он погрузился в меня полностью, то из моих уст слетел громкий стон. Моя грудная клетка сжалась, когда я сделала первое движение. Слегка качнула бёдрами вперёд, и Амато низко застонал, обнимая меня и крепко прижимая к своей груди. Услышав его успокаивающий тихий голос и значительно воспрянув духом, я медленно покачала бёдрами, чувствуя, как он подрагивает внутри меня, как горит и изнывает от желания двигаться сильнее и резче, но сдерживает себя, чтобы я привыкла. Очередной раз качнув бёдрами, как в восточном танце, я зашипела от боли и наслаждения. Они были несовместимы, однако за сладкой приятной болью обязательно следовало удовольствие, вызывая противоречивые чувства. Амато сжал мои волосы, дёрнул мою голову назад, чтобы впиться губами в шею. Я ускорилась, не сдерживая себя в издавании неприлично громких звуков. Внутренняя буря вырывалась наружу короткими криками, стонами, резкими выдохами. Он позволил мне свободу действий, наслаждаясь моим каждым неуверенным движением. Его левая рука сжала мою грудь, перекатывая возбуждённый сосок между пальцев, а затем соскользнула вниз и коснулась моего клитора. Я едва не задохнулась на нём, вращая бёдрами, приподнимаясь и вновь опускаясь, каждый раз наталкиваясь на его пальцы. Двойное удовольствие лишило остатков контроля. Моё тело распалось на составляющие, словно вновь стало атомами, разбросанными повсюду, а затем собралось в одно целое. Я вскрикнула и уронила голову на плечо Амато, когда он вышел из меня, перевернулся, и оказался надо мной. Одним резким движением он закинул мои ноги себе на плечи и вошёл сильным толчком, который заставил меня выгнуться и задрожать. Блеклые импульсы оргазма вновь заиграли новыми красками. Амато сел на колени, удерживая мои лодыжки у своего левого плеча, врезаясь в меня вновь и вновь, пока потолок комнаты не начал вращаться перед моими глазами, словно в калейдоскопе. Его потемневшие, горящие от похоти глаза наблюдали за выражением моего лица, пока я стонала и судорожно хваталась за простыни, встречая его грубые толчки. Он двигал бёдрами почти отчаянно, неконтролируемо, и каждый раз моё сердце сжималось, а тело сгорало в нещадном огне. Вторая волна экстаза не заставила себя ждать. Выгнувшись дугой в пояснице, я задохнулась от стона и обмякла на постели. Мои губы приоткрылись, словно ловя воздух, издавая сдавленные и хриплые звуки, когда Амато толкнулся в меня последний раз. Его тело задрожало, и меня наполнило тепло, которое, казалось, опалило все внутренние органы. Он опустился на меня, обжигая поцелуем губы, щёки, шею. Я закрыла глаза, ощущая, что наши тела влажные от пота. В этот раз Амато поступил точно так же, как и тогда. Он вышел из меня и подхватил на руки, ведя в ванную комнату. Под напором тёплой воды, просунул ладонь между моих ног, смывая все оставленные им следы. Мои щёки запылали от смущения, но я не проронила ни слова, пока Амато вновь не уложил меня на постель, растянувшись рядом. Я потянулась, устраиваясь на его груди, словно кошка, и он коснулся моей щеки, медленно поглаживая. При свете я могла увидеть выражение его глаз. Они были тёмными, опасными, задумчивыми… ласковыми? Я провела пальцами по его груди, не решаясь что-нибудь сказать. Амато вдруг схватил мою руку, которой я его ласкала. В его резком голосе было предупреждение. — Если не желаешь продолжения, то тебе лучше остановиться. Я удивлённо опустила взгляд на его бёдра и тут же смутилась. — Ты хочешь ещё? Его грудь затряслась от беззвучного смеха. — О, вишенка… — Я сказала что-то забавное? — недоуменно нахмурилась я. Амато широко ухмыльнулся. — Когда ты лежишь рядом, нагая и чертовски смущённая, я мечтаю только о том, чтобы похоронить себя в тебе. Его большой палец коснулся моих влажных губ. — И о твоём горячем сладком ротике вокруг моего члена. Меня словно окатило волной кипящей лавы. Я отвела взгляд, но он поймал меня за подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. — Ты когда-нибудь делала минет? Я заморгала, желая солгать, но всё же выдохнула честный ответ: — Нет. Амато улыбнулся. Впервые так широко, так довольно. — Хорошо. Мой член будет первым в твоём рту. И единственным. — Все мафиози такие собственники? — пробормотала я, вспыхнув от его низкого голоса. Он обвёл контур моих губ и коротко поцеловал меня в лоб. — Только с теми, кого не хотят ни с кем делить. Амато сжал моё бедро. — Я хочу, чтобы ты сделала это. Сейчас. Мои брови сошлись на переносице, губы приоткрылись, чтобы возразить, ответить «нет», когда он внезапно обрушил на мой рот резкий и голодный поцелуй. Он заставил меня утонуть в этом поцелуе, упасть, растечься в ничто. Я застонала в его губы, чувствуя, как разум покидает мою голову, и вместо него в сознание вселяется неистовое желание. Амато разорвал поцелуй и слегка надавил на мои плечи, безмолвно приказывая сползти вниз. Мои губы покалывало. Едва фокусируя расплывающийся взгляд, я опустилась ниже, с прежним изумлением и испугом глядя на его эрекцию. Не могло быть и речи о том, что он сможет поместиться в мой рот целиком. Я потёрла своё горло, чувствуя страх, когда Амато приподнялся и прислонился спиной к изголовью кровати. — Возьми его в руку. Я сощурилась, но протянула руку и обвила пальцами основание его члена. Он тяжело задышал, однако даже не дрогнул. — Хорошо. Проведи большим пальцем по самому кончику. Стыд накрыл меня, когда я сделала то, что он велел. На подушечке моего большого пальца собралась липкая влага. Амато дёрнулся, когда я громко сглотнула, размышляя, какой же он на вкус. — Наклонись и возьми его в рот. Так глубоко, как только сможешь. Помедлив с минуту, я наклонилась и взяла его горячий кончик в свой рот. Меня никогда не привлекали оральные ласки. Это не казалось отвратительным, но я недолюбливала этот способ ублажения партнёра. Однако доставляя удовольствие Амато, я возбудилась и сама. Это был извращённый процесс, но я нерешительно обвела языком его шелковистый кончик, и с его губ слетел первый сдавленный стон. Удовлетворённая его реакцией, я сомкнула вокруг него губы и втянула щёки. Амато вздрогнул, запустив руки в мои волосы. Очевидно, что мои движения были неопытными, однако они не были безрезультатны. Он отзывался глубоким стоном на мою старательную ласку. Я попробовала взять немного глубже, однако через несколько дюймов тут же сдавленно закашлялась и выпустила его член из губ. На уголках моих глаз выступили слёзы. Амато опустил руку на мою шею, ободряюще подталкивая обратно. — Не спеши. Я кивнула, вновь беря его в рот, неловко пососала, прежде чем он взял ситуацию под свой контроль. Обхватив рукой мою шею, Амато качнул бёдрами вперёд, глубже входя в мой рот, возможно, лишь на половину, однако больше я не могла принять. Он задвигался навстречу моим губам, вгоняя себя глубже, резче, заставляя меня давиться. Я подняла на него хмурый взгляд, и его лицо исказилось от удовольствия. — Да, так. Смотри на меня. Мои брови приподнялись, но я не отводила от него взгляда, пока он входил и выходил из моего рта. Его глаза мерцали злым пламенем, однако когда его тело напряглось, Амато тихо предупредил: — Вишенка, самое время решить, хочешь ты проглотить или нет. Я испуганно покачала головой, отстраняясь от него, и Амато без возражений позволил мне ускользнуть, кончив на мою руку. Моё тело похолодело от этого зрелища. Я ещё не привыкла к подобному, поэтому напряжённо замерла, глядя на свою ладонь. Амато откинул голову назад, переводя сбитое дыхание. Его грудь тяжело вздымалась от каждого резкого вдоха. Он провёл ладонью по лицу, возвращая контроль над своим телом, и наконец увидел застывшее выражение моего лица. — Вишенка? Я поморщилась, медленно поднимаясь с кровати. Амато последовал за мной в ванную. Он включил кран и подставил под струю воды мои руки, протирая каждый палец. Я ошеломлённо следила за его действиями. — Тебе не обязательно это делать. — Это всего лишь чёртова сперма, так что не позволяй этому сломить тебя. Я промолчала, и мафиози повёл меня обратно в спальню. Усадив на кровать, горячо поцеловал меня в губы. — Ты доставила мне удовольствие. Это не причина для стыда или отвращения.  Мои губы украсила слабая улыбка. — Это было слишком. Я никогда… Амато притянул меня к себе и вдохнул аромат моих волос. — Для первого раза это было близко к совершенству. Я часто представлял твой взгляд, пока ты бы мне отсасывала. Реальность превзошла все смелые фантазии. Я покраснела, и он резко толкнул меня на подушки. — Позволь вернуть тебе это удовольствие. От растерянности я едва приоткрыла рот, когда Амато лёг на живот между моих ног и притянул к своему рту. Я задрожала и выгнулась, потерянная, обезумевшая от его прикосновений. Спустя несколько минут, когда оргазм накрыл меня с головой, и я утихла, Амато опустился рядом со мной на подушки. Его тело было таким же горячим, как и час назад, и казалось согревающей печью в такую холодную осеннюю ночь. Я провела пальцами по его виску, и он прикрыл веки, позволяя мне. Среди его чёрных прядок пряталось несколько седых волос. Удивлённая, я нашла ещё десяток таких у самых висков. — Амато? Он вопросительно приоткрыл один глаз, но я проглотила слова, которые уже собиралась озвучить. Вместо этого, я внимательно взглянула на его лицо. — Откуда у тебя ожоги на спине? Амато усмехнулся и вновь закрыл глаза. — Мы не достигли этого уровня отношений, вишенка. Я не люблю откровенности. — Кто-то мучил тебя, верно? Пытал? Он не ответил, и мой голос задрожал. — Ненавижу твой мир. Несколько минут в комнате висела тишина, но затем Амато тихо выдохнул. — Тогда я рад, что ты не родилась в моём мире. Это позволило бы мне жениться на тебе, но ты никогда не была бы счастлива. Моё сердце дрогнуло от разрушительной боли. — К вам слишком строго относятся. — Ты жалеешь нас? — его губы украсила кривая усмешка. Я покачала головой. — Сержусь. На несправедливость. Вы ведь тоже люди. — М-м-м… — задумчиво промычал Амато, не открывая глаза. — Да, с тобой я чувствую себя человеком, а не животным. Моя маленькая сладкая вишенка. Прикоснись ко мне снова. Я вздохнула, но без колебаний запустила пальцы в его жёсткие волосы, массируя его голову. Он расслабился, поглаживая мою обнажённую спину. — Почему именно медицина? Мои губы задела улыбка. Я взглянула на его спокойное лицо. Веки были закрыты, тёмные ресницы слегка дрожали на фоне загорелой кожи. И его губы… сухие, красиво очерченные. — Мне хочется спасать. Тела и души. Я мечтаю об этом с раннего детства. Это как нечто врождённое. Я словно с самого появления на свет могла мечтать лишь об этом. Стать хирургом. Нести вторую жизнь. Амато помолчал некоторое время. — Ты должна позволить мне оплатить твою учёбу. Не сдержавшись, я хмыкнула. — Не забывай, что я занимаюсь с тобой сексом только потому что хочу этого, а не из корысти. Он почти улыбнулся. — Мне бы не хотелось об этом забывать. Я готов трахать тебя каждый день и каждую ночь, пока жив. — Ты собрался умереть? — Пока нет, — Амато грубо сжал моё бедро. Я неприлично шумно зевнула. Он открыл глаза и изучающе посмотрел на меня. — Тебе нужно поспать. Моё тело изнывало от усталости, поэтому я согласно кивнула. Амато протянул руку, и похлопал ладонью по своему предплечью. — Поспим вместе. Ты моё лекарство от бессонницы. Я сонно улыбнулась, удобнее устраиваясь на его руке. — Сраниваешь меня со снотворным? Он слегка обнял меня, укрывая тёплым одеялом. Его потрясающий запах окутал меня, и мои отяжелевшие веки опустились. Я уже медленно проваливалась в бездну, когда едва разобрала его тихие слова: — Ты моё избавление от кошмаров.