Противоположности

      На голову ГДР накинули фату. Она же с бесконечно печальным видом смотрела на своё отражение в зеркале сквозь прозрачную ткань. Она с грустью вспоминала размашистую свадьбу старшей сестры и её шикарно платье: с длинным подолом, блестящая ткань и дорогие украшения с жемчугом и бриллиантами. Жених, Швейцария, был не менее великолепен: костюм-тройка и милая изюминка в виде небольшого букетика с белыми розочками. А торт просто огромным.       Швея вилась вокруг ГДР и пришивала на простое белое платье тканевые цветы — васильки, которые будто заворачивались спиралью по подолу. Платье было коротким и фата тоже. Настроение было никакое.       — ГДР, милая, почему такое грустное личико? — спросила тётушка Австрия, которая ненадолго приехала повидаться с племянницей перед важным событием. — Улыбнись, ведь скоро твой самый счастливый день.       — Я же совсем не знаю Норвегию. Мы с ним давно не виделись…       — Понимаю, но такие у нас обычаи. Я тоже была помолвлена, как ты. Но потом мы с Венгрией стали жить вместе и смогли полюбить друг друга. Ты тоже сможешь, я уверена.       ГДР уныло посмотрела на неё, но попыталась натянуто улыбнуться. Со свадебным платьем было закончено, оставалось только ожидать важного вечера.       Настал тот волнительный момент, когда вся семья должна была отправиться во Дворец орхидей. Для ГДР это была самая первая поездка туда.       За несколько часов до отправки к ГДР в комнату вошли горничные: одна несла коробку с туфлями, вторая держала стопку нижнего белья, а третья вкатила манекен с платьем. Германия их уже ожидала. Первым делом на неё надели кружевное бельё, затем чулки. Белая их мягкая ткань сразу охватила кожу девушки. Их Германия закрепила на подтяжки, что шли от ажурного пояса.       Затем её обули в белоснежные лакированные туфли на каблуке. За ними последовал кринолин и подъюбники.       Настала очередь платья. Как только оно было одето, подол платья лёг пышным куполом на кринолине. Горничные затянули корсет потуже. Германии стало сложно дышать, платье сдавило ей рёбра и грудную клетку точно так же, как обязательства перед семьёй. Обе её груди поднялись, будто два мягких холма в декольте. По вырезу платья шли ажурные рюши светло-жёлтого цвета. Корсет имел треугольную форму и остриём упирался в юбку.       Германии уложили волосы в локоны. Теперь ей казалось, что она выглядит как сестра. На макушку ей водрузили диадему с сапфирами, что складывались в васильки с золотыми листьями.       Когда всё было закончено, дворецкий известил Германию, что все ждут её выхода. Придерживая подол платья, Германия аккуратно спустилась по лестнице. Мать поправила её прядь, упавшую на лоб. Все направились по автомобилям.       ГДР поехала вместе с бабушкой.       — Вот увидишь, Дворец орхидей — одно из самых красивых мест, — говорила Германская империя. — Ты же взяла с собой блокнот? Даже если не захочешь танцевать, сможешь зарисовать парочку цветов в саду. У тебя очень хорошо получаются цветы.       Девушка улыбнулась и кивнула.       За окном автомобиля проносились улицы города. По ним ходили обычные люди, в повседневной одежде и думали о своих будничных заботах. Однако Германия не могла их видеть. Стёкла пассажирского места были затонированы, чтобы простолюдины не пялились на представителей августейшей семьи.       Через какое-то время машина перестала петлять по улицам и выехала в пригород.       — Я могу открыть окно? — спросила ГДР.       — Только немного, иначе будет дуть, — предупредила бабушка.       Германия спустила стекло. На горизонте мелькали крыши коттеджного посёлка. Луг пестрел яркими красками цветов. Россыпью до горизонта растянулись жёлтые одуванчики и голубые васильки. Вместе с ними на ветру дрожали колокольчики, полевые маки и ромашки. Но солнце медленно уходило за горизонт и цветы, поймав последние лучи, стали закрывать бутоны. Чем гуще становились сумерки, тем зеленее становился луг.       Если бы Германия могла, то вышла бы на луг, вдохнула бы воздух, наполненный дурманом трав, что настоялась на солнце за весь день. Но луг остался далеко, теперь за окном проносился высокий золочённый забор, за которым росла живая изгородь.       Автомобиль доехал до больших ворот, которые будто рисовали собой листья папоротника, и заехал во двор. Объехав большой фонтан, машина остановилась и шофёр открыл перед дамами двери. ГДР вместе с бабушкой отправилась к лестнице, где их уже ждали мать с дядей.       Поднимаясь по лестнице, Германия с интересом рассматривала фасад дворца, что был выполнен в стиле рококо. Сплошь изысканные завитки, кривые и волнистые линии. От загруженности деталями кружилась голова. Вся семейная чета вошла внутрь. Коридоры так же были обильно украшены замысловатыми цветочными узорами и позолотой.       Людей было много и все они собирались в огромном зале с огромными люстрами. Словно в озере отражались очертания людей и колонн в поверхности блестящего паркета. Германия выискивала глазами Норвегию и ужасно волновалась.       — Господа! Прошу на полонез! — раздался чей-то голос.       Все с весёлым смехом и гулом стали искать партнёров и вставать в длинную колонну у входа. Дома родные обусловились, что ГДР обязана станцевать, но пары пока не находилось. Дело решил исправить дядюшка Пруссия. Он подал двоюродной племяннице руку. ГДР безропотно приняла это.       — Он будет там, не беспокойся, — заверил дядя, закручивая длинные усы. — Совсем скоро ты выйдешь замуж, так что не забывай — ты будущая мать наследников нашего рода.       Германия робко посмотрела на Пруссию. Он так и блистал белым мундиром с чёрными эполетами, в свете люстр блестели пуговицы. По сравнению с ГДР он был просто огромным. Дядя Пруссия был старым суровым воякой, но Германия ни в коем случае не могла себе позволить представить его как свой идеал мужчины. Без сомнений, его можно было считать красивым, но он был слишком груб и невнимателен.       А тем временем грянули первые аккорды полонеза. Процессия двинулась вглубь зала под торжественную мелодию. Музыка звучала тяжеловесно и важно. Танцоры двигались умерено и все движения были поставлены так, чтобы человек мог показать себя. Дамы становились в круг. Что интересное заметила Германия, так это то, что все молодые девицы были одеты в платья нежный светлых цветов, замужние же дамы кружились в тёмных цветах.       Среди танцующи кавалеров ГДР ни как не могла разглядеть Норвегию, потому решила сосредоточиться на танце. Музыканты заиграли репризу полонеза и закончили громкой радостной кодой.       Пауза продлилась недолго, гости бала уже встали для следующего танца. ГДР не успела опомниться, а уже зазвучала спокойная мелодия менуэта, его танцевали в основном взрослые гости. Среди них была и Германская империя, которая вместе со своим кавалером вставала в изящные позы. Германия присела, чтобы перевести дух. Мать с бабушкой и дядей тоже стояли поодаль ото всех и общались с другими гостями.       Рядом с Германией на стулья уселась группа хохочущих девиц. Они задыхались от смеха и старались успокоиться.       — Вы слышали? Норвегия собирается жениться, — прошептала одна.       — Аха-хах! Что правда?       — Да-да-да. Я слышала, что его застукали с собственной сестрой Данией.       — Какой кошмар, с сестрой! Я бы сгорела со стыда, случись со мной такое.       — Я бы на его месте вообще выпрыгнула бы из окна.       Девицы снова рассмеялись и продолжили сплетничать. ГДР от их слов стало не по себе. Она встала и пошла к родным, огибая зал. Её помолвка это лишь способ сохранит лицо перед всеми этими сплетниками. Другого смысла она не замечала. Все говорили о важности продолжения рода и наследниках, но какой в них смысл? Всё равно семейное состояние унаследует старший ребёнок ФРГ. Дети ГДР будут лишь спасательным кругом, если с детьми её сестры что-то случиться.       В этот момент Третий Рейх обернулась к ней.       — Вот и наша ГДР, — сказала она, беря дочь за руку.       Германию представили белокурой женщине. Рядом с ней стоял юноша во фраке и с золотыми волосами — это и был Норвегия. Увидев его, девушке стало тяжело дышать от волнения.       — Я думаю, вам стоит пообщаться перед вашим первым танцем, — сказала Скандинавия.       Норвегия взял Германию под руку и повёл её в боковую гостиную. В этот момент страхи ГДР стали немного развеиваться.       — Я слышал о вас много хорошего, — сказал юноша. — Ваша мать говорила, что вы хорошо учились.       — Да, это правда, но учёба в академии давалась нелёгким трудом.       Они говорили обо всём и ни о чём, пока не заговорили об увлечениях.       — Знаете, если бы не моя семья, я бы с большим удовольствием стал писателем. Меня всегда увлекала мифология. Только представь — путник посреди тумана встречает неизвестное существо и оно оказывается самым настоящим троллем!       — Ничего себе! Я бы с удовольствием почитала что-то такое и даже сделала бы иллюстрации, — с восхищением сказала ГДР.       — Я бы тоже с удовольствием посмотрел.       — Могу продемонстрировать прямо сейчас!       Германия уверенно достала из маленькой сумочки блокнот с карандашом и стала быстро делать наброски разных троллей, фей и других существ. Норвегия с восхищением рассматривал наброски.       — У тебя здорово выходит. Может, когда я напишу книгу, ты проиллюстрируешь её? — предложил он.       — Было бы здорово.       Музыка менуэта затихла. Сейчас будет очередь мазурки. Норвегия пригласил ГДР на танец. Они вместе вышли на середину зала. Германия приготовилась. Сейчас музыка должна была быстро помчаться. Оркестр заиграл. Танцевала в основном молодёжь.       Сначала шли приветственные поклоны, все гости в быстром танце закружились по залу. Быстрые движения и подскоки. Фигуры быстро сменялись друг другом.       Азарт охватил девушку полностью и она всецело отдалась чувству. Ноги летали над полом. Норвегия танцевал бесподобно. Он уже не казался Германии таким пугающим. Возможно, если они и не смогут полюбить друг друга, то хотя бы станут друзьями.       Германия положила правую руку Норвегии на плечо и они быстро закружились вместе в самом центре круга. Девушка так увлеклась, что не заметила, как мешочек с блокнотом слетел с её руки. Он покатился по полу, а потом кто-то из танцующих случайно пнул его и мешочек покатился дальше к стульям, где сидели девушки-сплетницы.       Они сразу же подняли его и без стыда стали рассматривать, что там в блокноте нарисовано. В этот момент Германия с ужасом вспомнила, что в этом блокноте были скетчи с мужским достоинством, которые она делала совсем недавно. Когда она увидела, что девушки обсуждают именно эти листы, ГДР побледнела от страха и запнулась.       — ГДР, всё хорошо? — спросил Норвегия.       — Да… пожалуй…       Она продолжила танцевать. Сбежать было бы большим невежеством с её стороны. А о содержимом блокнота тем временем уже распространялись слухи. Третий Рейх, до которой дошли эти слухи, начала беспокоиться.       Когда мазурка закончилась, многие направили взгляды на Германию. ГДР мигом помчалась к девицам и вырвала из рук одной свой блокнот. Те только посмеялись ей вслед. Третий Рейх мигом взяла дочь под руку и увела в боковую гостиную.       — Сейчас же покажи, что у тебя там, — приказала Рейх.       Германия опустила глаза и прижала блокнот к груди. Женщина начала злиться и стала отбирать его, в конечном итоге ей удалось. Она быстро пролистала и нашла те злосчастные страницы.       — Как это понимать?! Что ты себе позволяешь? — громко стала возмущаться она. — И ты ещё посмела принести эту гадость сюда. Ты хоть понимаешь, что из-за тебя нас ждёт?..       Она бы и продолжила возмущаться, но заметила, что у входа кто-то стоит и греет уши. Рейх вместе с дочерью быстро вышли.       — Мы немедленно уходим, — сказала она остальным родственникам, а потом обратилась к Германии: — А с тобой поговорим отдельно.       Та опустила слезящиеся глаза и последовала за матерью.       Когда они прибыли в поместье, Германию тут же отослали в свою комнату. Вся заплаканная, с потёкшей тушью, ГДР унеслась по лестнице.       — Какой позор! Какой позор… — причитала Третий Рейх, бросая веер на диван в гостиной.       — А я говорил — голод и дисциплина — вот что важно для воспитания молодых девушек… — начал было Пруссия.       — Помолчите, дядя! — резко оборвала его Рейх. — Не видите, я думаю. Нам от этих гадких слухов просто так не отмыться и всё из-за этой дурочки!       В этот момент дворецкий сообщил, что к ним пожаловали внезапные гости. Оказалось, что Скандинавия последовала за ними. Её усадили в гостиной и предложили кофе.       — Нет, спасибо, я не пью так поздно. Я пришла, чтобы обсудить перспективу женитьбы наших детей, — сказала она.       — А как же этот ужасный случай?       — Поверьте, я не настолько глупа. Этот брак выгоден обоим нашим семьям, а слухи… Ох, поверьте, это такой пустяк. Пройдёт время и все найдут новый объект для сплетен. Пока я предлагаю вам отложить свадьбу, пока всё не утихнет. Вы согласны?       — Несомненно, это здравое решенье, — согласилась Рейх, — но будет лучше, если мы отошлём Германию подальше ото всех, чтобы о ней точно все не вспоминали.       На том и порешили. Уже утром ГДР сообщили, что она отправиться «на каникулы» на их дальнюю виллу где-то в глуши.