Семь из девяти жизней

      — Юноша, где ты был?       Хайналь, застигнутый врасплох, невозмутимо обернулся, будто бы не обливаясь пó‎том. Мать изваянием застыла на балконе второго этажа и хмуро оглядывала его. Ее лицо — восковая маска, глаза — льдинки, но парень куда больше удивился бы, появись в них намек на волнение или любовь. В их семье не было места такому понятию. Мать не удостаивала ребенка и лишним взглядом, куда больше внимания уделяя Амелии — свой ученице. Она растила из нее свою замену — придворную волшебницу, преданную исключительно королевской семье. На долю Хайналя выпадал пост генерала, к которому его готовил отец.       — Я прогуливался в городе, — беспечно пожал он плечами. — Что-то случилось?       — Не лги. Я знаю, что ты встречался с тем мальчишкой, — почти прошипела мать. — Сколько еще раз я должна напомнить о статусе, чтобы ты перестал своевольничать? Немедленно отправляйся в тренировочный зал и отрабатывай стойки, пока меч ни выпадет из рук.       — Как скажете.       Хайналь поспешно скрылся с глаз матери, не позволяя ей заметить тени эмоций на лице. Лишь оставшись в одиночестве в тренировочном зале, он, взяв со стойки тяжелый двуручный меч, позволил себе легкую улыбку. Сегодня ему снова удалось вырваться в город и встретиться с ним — с Зерефом, единственным другом и товарищем. Он специально приехал, зная, что Хайналю не удастся покинуть пределы Зендии в ближайшее время, и они прекрасно провели несколько часов. Зереф показывал наипростейшие заклинания, которые мог использовать даже ребенок, но запечатанное ядро Хайналя противилось любому проявлению магии. У него так и не получилось ничего сделать, но он запомнил каждое слово из объяснений друга и каждый его жест. Быть может, однажды, когда он снимет печать, ему удастся сколдовать то простенькое заклинание светового шара.       Согласно традициям великого королевства Акорус, мальчикам, рожденным в знатной семье, накладывали на магическое ядро ограничитель. Волшебство запечатывалось в теле и могло циркулировать как угодно внутри него, но не покидать его пределов. Это позволяло наделить их невероятной силой, нечеловеческой регенерацией и удивительной выносливостью. Хорошо обученный юноша из высшего сословия стоил сотни воинов и в одиночку мог расправиться с бандой наемников, не запыхавшись при этом. Однако были и побочные действия: запечатанное ядро сводило на нет сопротивляемость человека к заболеваниям различного характера. Юношам приходилось самостоятельно тренировать тело с малых лет, чтобы не только принести пользу королевству на поле боя, но и оставаться здоровыми.       Хайналю запечатали магию поздно, в семь лет, когда он уже опробовал первые заклинания. Чувство опустошенности в груди, вспыхнувшее после ритуала, не оставило его и по прошествии десяти лет. Ему казалось, он до сих пор помнил тот маленький огненный шарик на ладони и искреннее счастье, заполнившее душу. Равно, как помнил мрачное лицо матери и жесткий взгляд отца. Ему запретили плакать о потерянной магии и вручили меч. С тех пор его мир сузился до тренировок и военных походов, где сначала он просто сопровождал войска, привыкая к жестокости мира, а затем сам шел в бой.       — Держи меч выше, в твоих руках ни капли силы, — пощечиной раздалось сзади. Спина Хайналя напряглась, но он выполнил указание. — Я слышал, ты снова бегал в город. Пора бы выкинуть эту чушь о магии из головы, — парень сжал рукоять клинка так, что побелели костяшки. — Сосредоточься. На юге снова появились драконы, король принял решение выступать в поход через три дня.       — Я тоже отправлюсь на передовую? — рискнул спросить Хайналь, не оборачиваясь и не прерывая тренировку.       — Да, с тобой пойдет отряд, — отец грубо ударил его по лопаткам, поправляя стойку. — Поведешь конницу. Надеюсь, ты не посрамишь наш род.       Хайналь промолчал, да и ответ впрочем не требовался. Мужчина принялся наблюдать за тренировкой, поэтому не осталось ни шанса отвлечься на свои мысли. Парень покинул зал намного позже полуночи, едва переставляя ноги и потирая ушибы. Отец не жалел сил, когда видел недочеты в стойках сына. Уже в кровати Хайналь хмуро глядел в потолок, размышляя, почему именно ему выпала участь родиться в этой семье. Ему так нравились Драгнилы — вдумчивый Зереф, мягкая Сеиль, добродушный Геймант и солнечный Нацу. Он был в их доме всего пару раз, но навсегда запомнил тепло улыбок и крепчайшие узы, связывающие братьев с родителями. О таком ему приходилось только мечтать.       В мире Хайналя существовали всего три вещи: тренировки, учеба и служение короне. Иногда, когда уже не хватало сил выполнять приказы родителей и выносить их извечное недовольство, он доставал маленький кристалл. Зереф — не по годам гениальный волшебник — сам создал артефакт, который мог связывать их на расстоянии, правда, ему нужна была подпитка, поэтому парень не мог пользоваться им слишком часто. Запершись в комнате, Хайналь сжимал лакриму в руке в особом жесте, и через несколько минут уже слышал голос друга. Каким бы поздним ни был час, Зереф всегда отвечал и помогал коротать тяжелые будни. Иногда к нему присоединялся Нацу и с восторгом расспрашивал о жизни высшего сословия, а особенно об их домах. Для него поместье Хайналя, о котором он знал только по рассказам, выглядело самым настоящим замком.       — На юг, значит, — прошептал парень, видя перед внутренним взором объятую светом семью Драгнилов. — Может быть, удастся заглянуть к ним хотя бы на обратном пути…       Он усмехнулся — слишком горько и надломлено — когда теплые воспоминания сменились ледяным образом собственных родителей. Холодной матери, точно высеченной из мрамора, для которой не было невыполнимых задач. И стойкого, как гора, отца, которого не могли поколебать никакие события. Вместе они представляли собой идеальных служителей короны: сильных, бесчувственных и готовых на любые жертвы ради Акоруса. Вот только Хайналь не был таким, как они. Под железной броней подавленных эмоций скрывался одинокий ребенок, не познавший радости семьи. Он безропотно исполнял любой приказ родителей, но сердце его не принадлежало ни им, ни короне.       Его сердце тянулось к магии и солнечным Драгнилам.       Никакие привилегии высокого статуса его не привлекали. Пышные балы и торжества лишь вызывали отвращение. Громкие военные походы — усталость. Хайналь готов был обменять всё это на маленький домик в тихой деревеньке, стоящей рядом с ручьем. На возможность заглядывать к Зерефу каждый день и не бояться осуждения родных. Мысли о побеге всё чаще посещали его, но улетучивались с восходом солнца, точно сны. Жизнь где-то там, в тишине и мире, казалась нереальной, выдуманной измученным разумом. Хайналь позволял себе лишь иногда представлять безмятежные дни, не заполненные тренировками и упреками. Однако утром снова брался за меч и отправлялся в зал, рубить мишени и получать удары от отца за неправильные стойки.       — Три дня, — шептал Хайналь в предрассветной тишине. — Через три дня я смогу снова увидеть Драгнилов.       Тогда он еще не знал, что отец и мать проявляли благосклонность. Лишь годы спустя, последовав за обезумевшим от горя Зерефом, потерявшим родных, он понял истинную жестокость родной семьи. Для них существовал лишь статус, поэтому сошедший на темный путь сын был достоин только медленной и мучительной смерти. За все годы, которые Болкас и Айна потратили на это бездарное отродье, по ошибке ставшее их ребенком, они хотели отплатить ему сполна.       Хайналя стерли со страниц истории собственные родители, но об это никто не узнает еще четыреста лет. До тех пор, пока он ни очнется в теле маленького голубого котенка с забавным именем — Хэппи…