Провидец и кофе

      Добродушный человек. Щедрый бескорыстный мужчина. Вечно преданный соратник. Душа компании… Люциус Малфой был не таким. Он был предан лишь своей семье, его считали достойным отцом, мужем, главой. Он был хитер, изворотлив и умел быстро принимать важные решения. А еще Люциус был прекрасным, просто гениальным игроком. Который умел подстроить сопернику ловушку, обвести вокруг пальца. Знал, где и как нарушить правила, чтобы остаться в выигрыше, и никто бы ничего не заподозрил.       Правда, случилось так, что этот самый гениальный игрок оказался в Азкабане. Не в первый раз, надо заметить. И все-таки даже в такие непростые времена и в такой сложной ситуации Люциус умело добивался чего хотел.       Заключенный пожизненно, он оказался в одной из самых чистых и светлых камер, какие только есть в этой старой тюрьме посреди Северного моря. Другим заключенным редко когда разрешали получать и отправлять письма, однако наш скользкий друг смог добиться и этой привилегии. Люциус был одним из самых опасных преступников, ему приписывали едва ли не треть успеха Темного Лорда. При этом в самом защищенном месте магической Британии он катался как сыр в масле.       Конечно, он скучал по дому. По супружескому ложу, разносившимся по поместью запахам еды и парфюма любимой супруги. Ему не хватало зачитанных до дыр книг или хотя бы свежих газет. Домового эльфа в роли слуги. А еще не хватало возможности сделать комплимент жене и замечание сыну.       Его сын как раз сидел на холодной койке этажом ниже. Драко попал сюда гораздо позже отца. Благодаря приходившим в поместье письмам юноша знал, что отец сейчас в гораздо лучших условиях. В его же камере вместо стены и непроницаемой двери с окошком была лишь решетка.       Драко не думал о будущем. В отличие от отца, он не знал, сколько точно здесь пробудет и как сложится его судьба. Поэтому он чаще всего думал о прошлом. Он так и не смог понять, продолжал ли отец считать себя чьим-то помощником, играл по чужим правилам, или же придумал собственные.       Один жаркий августовский день расставил все по местам. Юноша спрятался от пробивающегося в окно солнца на койке. Магический барьер поглощал часть звуков и вдобавок слабо пропускал тепло. Поэтому вскоре в камере стало ужасно душно. Краем уха он услышал чей-то крик, и страж в конце коридора заорал в ответ: «Иду». Теперь, если ему станет плохо, помощи не дозовешься…       В камере Люциуса дела обстояли еще хуже. Словно коробка, камера с малюсеньким окном под потолком стала похожа на ад, заполненный влажным воздухом и запахом моря. В конце концов, Малфой-старший не выдержал. Он давным-давно вынашивал один план, который хотел приберечь на крайний случай. Видимо, таким случаем оказалось не назначение нового Лорда, а всего лишь жара вкупе с морской влагой.       Люциус приподнял подбородок, поправил отросшие до лопаток светлые волосы и громким голосом произнес: «Ремми».       Ничего не произошло. Он вздохнул и прокрутил в уме все те же аргументы. Еще раз, и еще один. Наконец, сделав глубокий вдох, он заговорил тихим, едва слышным голосом, будто убьет, если его приказа ослушаются:       – Ремми, обойди все барьеры и окажись здесь. Сейчас же! – шикнул он напоследок.       С негромким хлопком перед ним оказалась молодая девушка-эльф. Она прислуживала Нарциссе и в свободное от ее указаний время работала на кухне. На ней была чистая сиреневая простыня и такого же цвета бантик, прикрепленный к левому уху. Эльфийка тут же свалилась на колени и принялась биться лбом о пол с истошными криками.       – Хозяин, хозяин… Ремми не могла ослушаться приказа, но, хозяин, – вместе с пятым ударом головы послышался всхлип. – Ремми нельзя здесь находиться, Ремми могут казнить. Ремми должна служить хозяйке Нарциссе. Хозяйка попросила Ремми…       – Хватит орать, – размеренно отчеканил Малфой. Эльфийка продолжила оправдываться полушепотом. Тогда мужчина дополнил свой приказ. – Замолчи.       Слуга затихла, но продолжала проламывать пол тюремной камеры массивной головой.       – Замри! – Люциус не сдержался и повысил голос. Ремми там и осталась стоять на коленях, голова ее замерла в паре сантиметров от пола. – Откуда ты взялась на мою голову… Встань и отвечай!       – Да, хозяин, – проворковала она, поднявшись с колен. – Что пожелает мой господин?       – Так-то лучше, – кивнул Малфой и нахмурился в попытках вспомнить следующий этап своего злодейского плана. – Сначала вернись в поместье. Принеси мне сегодняшнюю газету и лимонад со льдом. И еще стопку книг из выдвижного ящика моего стола.       Ремми кивнула и с хлопком перенеслась в центр Англии. А Люциус Малфой тем временем стал расхаживать по камере, решая, что из задуманного воплотить. Прежде всего, что можно сделать руками домовика? Найти им нового лидера, которого он сможет дергать за ниточки, оставаясь в тени? Только на этот раз действительно чистокровного волшебника. Или же набрать своих последователей? А может…       До обхода стражей оставалось меньше получаса, поэтому он выбрал наименее болезненный и наиболее приятный путь.       Через пару минут в камере снова раздался хлопок. Ремми склонилась почти до земли и щелчком пальцев левитировала на койку хозяина все, что он просил.       – Замечательно, – Люциус подхватил стакан, по ледяной стенке которого стекала капля желанного напитка. – А теперь мы с тобой сделаем кое-что чрезвычайно важное.       С хитрой ухмылкой мужчина принялся диктовать заученные наизусть инструкции.

***

      Нарцисса Малфой любила ухаживать за цветами. К поместью была пристроена целая оранжерея, где она и проводила по паре часов в день. Тонкими пальцами она прикоснулась к лепесткам орхидеи, вдохнула аромат незабудки. Женщина потянулась за небольшой лейкой – она любила поливать и пересаживать цветы своими руками. Не успела она дотронуться до металлической ручки, как лейка поднялась в воздух и отлетела от нее на метр. Нарцисса в недоумении сдвинула брови и шагнула к лейке. Та взмыла еще выше и перенеслась на другой конец оранжереи с писклявым игривым хихиканьем. Женщина, кажется, поняла, в чем дело, а потому решила найти лейку без помощи магии. К ручке находки была привязана записка: «Здравствуй, дорогая. Надеюсь, ты улыбнулась. Люблю тебя. Бесконечно». На глазах выступили слезы. Она прижала руку к груди и прошептала в ответ: «Дорогой…»       Драко решил размяться и мерил шагами тюремную камеру. Вдруг за спиной послышался негромкий хлопок, и на него опрокинулся таз с ледяной водой. После звонкого писклявого смеха – еще один хлопок. Юноша пнул ножку кровати и со смесью веселья и злости рыкнул: «Отец!..»       Гарри Поттер считался лучшим мракоборцем, особенно с учетом его возраста. Хотя большую часть своего успеха он приписывал доставшейся от отца мантии-невидимке. Вот и сейчас молодой аврор крался по Лютному переулку в попытке выследить преступника. Мимо него то и дело проходили другие волшебники, создавая размеренный гул. А потому юноша даже не беспокоился о том, что кто-то услышит стук его ботинок по мощеной дорожке. И только улица опустела, он ощутил прикосновение к своей спине. Мантия задралась и перекинулась через голову. Аврор взмахнул руками, но лишь сильнее запутался. Пинок под зад и писклявый выкрик: «За хозяина» – все, что он успел осознать. С тихим хлопком хулиган исчез, и выпутавшийся из ловушки из собственной мантии Гарри прокричал: «Малфой!»       Люциусу Малфою даже не нужно было владеть легилименцией. Он сидел в своей камере, потирал ладошки и тихонько посмеивался.