Я вернусь

Как только дверь в служебные помещения захлопнулась, Чанбин с досадой пнул грязную глянцевую стену, а потом быстро зашагал на выход из торгового центра. — Постой, — окликнул его Сынмин. Пришлось перейти на бег, чтобы не отставать. — Мы так и будем шерстить все подряд? Только что они проверили каждый уголок того крыла здания, где располагались помещения для сотрудников. Сейчас в них нет ничего примечательного – только хозтовары и приспособления на случай экстренного ремонта, – но раньше здесь складировали оружие с боеприпасами, документы и еще много полезной мелочи – раньше, пока на Коммуну не начали давить со всех сторон. Чанбин, не сбавляя шаг, мрачно взглянул на него: — Предложишь другие варианты? — Надо успокоиться и подумать, где он может быть вероятнее всего. — Я и так спокоен, — отрезал Чанбин. — Если надо думать – думай на ходу. У нас нет времени растекаться мыслью по древу. Пока они неслись к стеклянным дверям, мимо проплывали компании людей с покупками и без, цветные витрины, стильные декорации. Ненавязчиво играла расслабленная музыка – фон для их перепалки. Спор разгорался бы и дальше, если бы его не прервал рингтон из кармана пальто. Сынмин достал телефон и нахмурился: — С днем неожиданных новостей, — он приложил мобильник к уху, следуя за Чанбином по бесконечным торговым площадям. — Джисон, все нормально? На ходу он прижал телефон плечом и надел кожаные перчатки – на улице было прохладно, – и вдруг встал на месте. — Что? — выдохнул он. Пройдя еще несколько метров, Чанбин тоже остановился. Он хотел было огрызнуться на медлительность психолога, но увидел, как меняется его лицо, и молча подошел ближе. Сынмин издал такой звук, будто его ударили под дых. — Я знаю, где это, — тихо проговорил он. — Возвращайся домой и жди нас, — он сглотнул, — и Джинни разбуди. Едва завершился вызов, он схватил Чанбина за рукав и уже сам побежал к выходу, волоча его за собой. Тот несколько раз открывал рот, чтобы задать вопрос, но все время передумывал. Стеклянные двери с шорохом разъехались в стороны. Оба вылетели на свежий ночной воздух. — Я знаю, где Минхо, — бесцветно сказал Сынмин, продолжая нестись к машине, оставленной в дальнем конце парковки. — Мы все в заднице. Рывком за воротник пальто Чанбин заставил его остановиться. Не сводя глаз с лица психолога, такого бледного, что аж зеленоватого, он оттащил его в сторону от потока людей: — Поясни. — Сонхек раньше держал неугодных хранителей в одном и том же месте, да? Теперь неугодный Минхо. На долгие секунды Чанбин завис, даже плечо его отпустил – проверял, не шутка ли это, – а потом замотал головой: — Нет. Нет, это невозможно. Здание уже год как продано, там организовали клуб и убрали все подвалы и проходы. Утром полиция проверяла его, все было чисто. Минхо просто не может быть там. Полный бред, — он помедлил немного и заглянул в лицо второму. — С чего такие выводы? — Джисон может видеть глазами Минхо, это следствие их связи. А Минхо видел интерьер этого. самого. места, — отчеканил Сынмин. — Что бы в том здании ни замутили, какой бы гламур ни навели, там есть тот же самый подвал. Один в один. Он там есть, и мне плевать, что говорит полиция. У Зена мозгов явно больше, чем у них. — Это может быть просто видение. Если Минхо в плохом состоянии… — Конечно, может быть и видение, и сон, хоть галлюцинация, — нетерпеливо бросил тот, — но если есть малейший шанс, что это не «просто», я не собираюсь упускать его. Ты все равно хотел проверять каждый закуток в Сеуле. Сынмин опустил веки, медленно выдыхая, и притянул Чанбина за затылок: — Мы оба однажды упустили его, — произнес он, наклонившись к главе Коммуны так, что они соприкоснулись лбами. — И можем упустить снова. Лично мне хватило первого раза. А тебе? Тот помолчал секунду и кивнул: — Едем. *** — Джинни, вставай, — Джисон уже вторую минуту тормошил блондина за плечо, пока тот спал, как убитый, в гостевой комнате. — Ну же, подъем! — в конце концов он хлопнул по кровати и пошел включать все источники освещения. — Что случилось? Почему… почему ты по квартире ползаешь в обуви? — донесся сонный, но явно возмущенный голос. Хенджин недовольно морщился. — Минхо нашелся. — Чего? — выпалил блондин. Джисон уже собирался уходить, но краем глаза увидел, как тот вскакивает с постели, еще пошатываясь ото сна. — Где он? Как ты узнал? Его уже забрали? Он что-то говорил? Проигнорировав все вопросы, младший бросил: — С минуты на минуту приедут остальные. Одевайся. Он коротко глянул на друга, чтобы еще раз удостовериться, что он проснулся, и пошел в коридор, пока тот что-то мямлил в недоумении. В дверях Хан остановился. Ему потребовалось секунд десять, чтобы заставить себя произнести слова, застрявшие в горле: — Зен. Минхо у него. Блондин что-то сказал вслед, но никто его уже не слушал. Хотелось уйти как можно дальше, но «дальше» ограничивалось входной дверью. В руке Джисон все еще сжимал замерзший алый гиацинт. С каждым шагом по коридору боль в сердце делала новый виток. В груди щемило, раздирало на куски, и Хан точно знал, что эта боль принадлежала ему самому. Не Минхо. Это его страх, его любовь, его жгучее чувство вины, которое подползало медленно, но верно, и уже дышало в спину, готовое уничтожить, если он опоздает хотя бы ненадолго. Джисон добрел до гостиной и включил основное освещение и там. А потом так стиснул стебелек в руке, что он захрустел. Еще один гиацинт завял. Остался один. — Последний, — прошептал Хан. Слова вспыхнули горечью на языке. — Ты что-то сказал? — окликнул его Хенджин из коридора. Тот вздрогнул и мотнул головой. — Нет. Ничего. *** В пятницу ночью в клубе все было именно так, как Джисон и представлял – очередь, начинающаяся под вывеской со странной надписью, тянулась на многие метры от входа. Он старался сохранять безразличный вид, а еще не замечать, что из-за тщательного досмотра на входе очередь продвигалась слишком уж медленно. Сколько же времени мы тратим впустую. Морща нос, который атаковала смесь из тяжелых парфюмов, перегара и сигаретного дыма, он то и дело включал телефон и смотрел на план здания. Вернее, план того, каким оно было год назад, пока его не продали. Раньше здесь работала забегаловка – с виду ничего особенного: на первом этаже кухня, зал для посетителей, кабинет менеджера, из которого небольшая дверь вела в технические помещения, на втором – просто столики. Обычное кафе, если бы не одно «но» – на цокольном этаже, рядом с техническими помещениями, располагалась небольшая комната, никак на плане не подписанная. Её им и предстояло найти в ближайшие пару часов. — Ты бы телефоном сильно не светил, — шепнул Сынмин, стоявший рядом. — Мало ли. Выглядел он, мягко говоря, непривычно: по пути к Джисону он выяснил, что основные обитатели клуба – обеспеченная молодежь, а значит, чтобы не выделяться, нужно было походить на них. Поэтому каждый, как мог, придал себе гламурный вид вещами, которые нашлись дома у Минхо. Теперь Сынмин время от времени поправлял волосы, тщательно уложенные назад и прибитые лаком, а из-под пальто выглядывала бордовая рубашка — она была застегнута в лучшем случае наполовину. Хотя на первый взгляд он держался вполне спокойно, Хан видел, как часто он одергивал одежду. До них оставалось человек восемь. Вздохнув, Джисон в сотый раз осмотрелся вокруг – все стабильно, только кого-то не пустили, и он отчаянно выяснял причину. Вышибала невозмутимо мотал головой, а потом аккуратно отодвинул его в сторону. У охранника даже лицо не изменилось, только светлая полоска, соединявшая уголок рта с ухом, сверкнула в неоновом свете. Прищурившись, Хан всмотрелся в его лицо повнимательнее. — Смотри, — он тронул Хенджина, стоявшего сразу позади, за плечо, — это не тот тип, которой ждал Элис? Как его… марионетка, да? Блондин вглядывался в вышибалу несколько секунд, а потом дернул Сынмина за рукав и кивнул вперед. Тот, подняв глаза, выругался себе под нос. — Нас с тобой он не видел, — произнес психолог. — А вот Джисона может вспомнить. — И Чана тоже. — Его в особенности, — кивнул Сынмин. Хан слушал их разговор, и по горлу вверх ползло щекочущее чувство тревоги. — Что будем делать? — сказал он, в очередной раз поправляя пальто, щедро политое сандаловыми духами. Джисон подумал, что запах парфюма Минхо поможет не забывать, ради чего он здесь. Сынмин пожал плечами. — Пока не знаю. — Супер, — фыркнул Джисон. — Если что, будешь нас морально поддерживать, — нервно усмехнулся Хенджин. — Если что, — вклинился психолог, — то весь персонал будет настороже, если еще тревогу не поднимет, и наш план накроется медным тазом. Тебе лучше присоединиться к Чанбину с Феликсом, пока не поздно. Оба получили неприятный тычок в спину. — Поздно, — прошипел блондин, когда те обернулись к нему с вопросом в глазах. Взглянув на очередь впереди, Джисон понял, что тот имел в виду: до них оставалось два человека. Начнут дергаться – вызовут подозрения. В конце концов, я же мог прийти сюда просто развлечься? Он же не подумает, что я, простой человек, оказываю столько помощи Коммуне? Они следующие. Хан втянул носом воздух и скрестил пальцы в карманах. — Доброй ночи, — сухо произнёс охранник, когда подошла их с Сынмином очередь, и оба протянули ему документы. — Вы вдвоем? — Да, — кивнул психолог. Марионетка мельком взглянул на его карточку, потом на него и быстро вернул документ, переключившись на карточку Джисона. Пару секунд спустя тот протянул руку, чтобы забрать ее, но охранник не торопился. Кисть дрогнула. Хан быстро спрятал ее в кармане. Уже третий раз марионетка вглядывался в его лицо. Что делать? Изобразить скуку? Но как, если все внутренности в узелок сжимаются? — Что-то не так? — спросил он так спокойно, как только мог. — На документах я сильно младше, еще волосы были крашеные. Не потрудившись ответить, охранник шагнул к нему поближе. Мышцы напряглись, готовые удирать. Уже можно? Или еще рано? Джисон сделал глубокий вдох. Черт-черт-черт! — Я не… — Может, нам всем уже домой ехать? — взбешенно протянул Хенджин из-за его спины. Хан в шоке обернулся к нему; марионетка тоже отвлекся. Как только его ледяной взгляд обратился на что-то, кроме лица Джисона, сразу задышалось легче. — Ты же видишь, что он совершеннолетний, — продолжал блондин, размахивая руками, увешанными кольцами, — если понравился – бери номер и не задерживай очередь. Если через минуту я не буду внутри клуба, — чеканя слова по одному, он тыкал пальцем в сторону охранника, — то я буду звонить твоему начальнику! Уголки губ Сынмина дернулись, но он быстро взял себя в руки. — Ну?! — вскрикнул блондин. За ним последовал кто-то еще из очереди, затем – еще, и скоро выкрики слились в громкий гундеж. Руки марионетки, державшие документы, зависли в воздухе. Он безразлично наблюдал за нараставшим недовольством, но как только пара человек отделились от очереди и пошли прочь, он не глядя сунул Джисону карточку и махнул рукой в сторону входа. Когда Сынмин распахнул пальто, чтобы второй охранник проверил его металлоискателем, Хан встретился взглядом с Хенджином: тот демонстративно поправлял волосы и вздыхал все несколько секунд, что марионетка проверял его документы. — На первый раз прощаю, — фыркнул он, небрежно выдернув карточку. Металлоискатель, гардероб – и они оказались внутри полутемного холла с зеркалами. Из широкой арки, ведущей в сам клуб, доносилась ритмичная музыка, а по чернильно-синим стенам скакали отблески неонового света. Почти у каждого высокого зеркала кто-нибудь поправлял одежду или макияж. С одной стороны, Джисон чувствовал толику облегчения – его хотя бы пропустили внутрь. С другой – это лишь начало. — Меня одно интересует, — делая вид, что укладывает пряди волос, Хан надел наушник, — как сюда попадет Чан? — Он уже здесь, — Хенджин, тоже с наушником, внимательно поправлял рубашку Сынмина. — Не спрашивай, — добавил он, едва Джисон открыл рот, — я не знаю. — Тысяча лет опыта, — психолог пожал плечами. Наткнувшись на злобный взгляд бойфренда, он пожал плечами снова. — Я не прав? Джисон присоединился к групповому звонку и сразу выключил микрофон, как и договаривались. В блеклом синем свете, обрамлявшем зеркало, он увидел себя, одетого так же, как когда-то предложил ему Минхо: белоснежный костюм с полупрозрачной рубашкой, только сверху еще пиджак – чтобы оружие скрыть. Про себя он помолился, чтобы все прошло хорошо и на этой красивой ткани не осталось ни пятнышка. Тут же усмехнулся такой наивности – тоже про себя. Он подошел поближе к зеркалу. Напускное равнодушие на лице никуда не делось, но стоило всмотреться, как из-под маски проглядывала мрачная решимость. Они примчались сюда, опираясь только на его видения, и чуть ли не каждая реплика о Минхо начиналась с «если он и правда там» – у всех, но не у Джисона. Его видения – не галлюцинации и не порождение стресса. Хранитель совсем близко, он знал это. Он постоянно повторял, что скоро придет и спасет его – Минхо не отвечал, а Джисон все равно твердил одно и то же. А еще он понимал: время на исходе. Если не сейчас, то никогда. И он обязан верить, что сейчас. Послышался шелест: молодой парень, с ног до головы утыканный логотипами брендов, рассыпал светлый порошок на диванчике справа от них. Видимо, Хан слишком засмотрелся, потому что Хенджин похлопал его по плечу: — Время, — напомнил он. Втроем они направились вперед сквозь полутьму – она становилась все прозрачнее с каждым метром. Кивнув еще двоим охранникам – эти, слава богу, их не знали, – они по одному прошли через арку. Джисон опустил веки на секунду. Под каждый бит громкой музыки ребра гудели, а свет из прожекторов так стремительно метался по залу, что закружилась голова. Это место вмиг хватало своими клешнями и уволакивало в омут. Пошатнувшись, Хан схватился пальцами за рукав Хенджина. Полупьяная толпа на танцполе расплывалась во тьме, покачиваясь с музыкой, сверкала под бело-сиреневыми лучами и снова сливалась в единое пятно. У стены слева, по бокам от которой вырастали два прохода на второй этаж, толпа сгущалась – чем ближе к барной стойке, тем плотнее. На плане кабинет менеджера был где-то в той же стороне, но там не было видно ни дверей, ни коридоров. Джисон медленно вдохнул. Никаких нервов, только не сейчас. Нужно просто успокоиться и подумать. Его за предплечье крепко схватил блондин и потащил куда-то через весь танцпол. В самой гуще толпы он с трудом понимал, куда идет, и просто доверился. То и дело в бок прилетал чей-то локоть, от частых вспышек глаза начинали побаливать. Джисон запрокинул голову, чтобы рассмотреть потолок, и увидел свое растерянное лицо. Потолок был полностью зеркальный, а на стыках зеркал торчали неоновые лампы-кольца. Они подошли к длинной барной стойке, позади которой на метры вверх тянулись ряды со спиртным, а двое барменов, мужчина и девушка, с точностью робота делали коктейли. Джисон подумал было, что они будут брать напитки для вида, но заметил, как сверкнули в ярких лучах чьи-то синие волосы. — Неужели, — бросил Чан. Это Джисон прочитал по его губам, потому что сквозь музыку не слышал вообще ничего. Тот сидел на самом краю барного стула, упираясь в пол каблуками ботинок, и вальяжно покачивал в руке бокал с алкоголем. Выдавали его только хищный прищур да дула двух аниморов, высунувшиеся из-под кожаной куртки. — Как ты сюда попал? — крикнул Хенджин. Его голос растворился в густом шуме. — Тысяча лет опыта, — пожал плечами Чан. Он что-то нажал на телефоне – в наушнике пошел звук, — и, поднеся микрофон ко рту, заговорил. — Чанбин и Феликс здесь. Ждут вас. Ты, — он указал пальцем на блондина, — остаешься со мной. А вы – вон отсюда. Дважды повторять не пришлось. Джисон с Сынмином тотчас же поползли сквозь танцующую толпу туда, где от танцпола отходил небольшой коридор. Этот коридор, освещенный лишь бледными лампами на потолке, тянулся на несколько метров вправо от входа в клуб и распадался на две части: с одной стороны туалеты, с другой – еще один коридор с крупной таблицей на стене «только для персонала», а в конце – служебный вход. Оттуда по плану и должны были прийти Чанбин с Феликсом. Они свернули в мужской туалет. Над умывальником скрючился бледный парнишка в черном пиджаке, пока еще двое – видимо, друзья, – держали его вещи. Последнюю от входа кабинку уже заняли. Когда во вторую кабинку прошмыгнул Джисон, а за ним Сынмин, кто-то из этой троицы присвистнул. Щелкнул замок. Здесь, на двух квадратных метрах, было особенно душно. Из-под стены сбоку кабинки виднелись носки черных ботинок. Чанбин подождал немного, когда компания снаружи займется своими делами, и бесшумно подал под стенкой сначала один анимор – его забрал Сынмин, – а затем второй, для Джисона. Пальцы, сомкнувшиеся на гладкой белой рукояти, задрожали. Втянув спертый воздух, Хан еще раз пригнулся, чтобы забрать из ладони Чанбина боеприпасы. Металлическая поверхность патронов блеснула в тусклом свете. Ощутив в руках вес оружия с патронами, он невольно задержал дыхание: сегодня анимор ему пригодится. Сегодня от Джисона зависит все — просто потому что для него всем был Минхо. Я достану тебя отсюда, с землей сравняю это место, если придется, только продержись совсем немного, ладно? В ответ — тишина. Как обычно. Боли в голове нет. Значит, хранитель без сознания. Ты же дождешься? Джисон поджал губы. Он зарядил анимор, спрятал его под пиджак, воткнув рукоять в брюки, а оставшиеся патроны бросил в карман. В уме он без остановки перебирал все варианты, где мог быть вход в подвал и как туда попасть – без остановки, потому что как только прекращал, мысли возвращались к Минхо. К тому, как он среди ночи встает и уходит, думая, что уходит навсегда. К тому, как он, не в силах даже встать, пытается дозваться до Джисона в те короткие моменты, когда приходит в чувство. Телефон в руке коротко завибрировал. «Постарайтесь не палить без повода,» — говорилось в сообщении от Чанбина. — «Джисон, тебя касается». — Скажи это Феликсу, — фыркнул Сынмин, но оружие под пиджаком спрятал понадежнее. Выйдя из туалета – Хан спиной чувствовал, как их провожали три озадаченных пары глаз, – они вернулись на танцпол. Слух уже отвык от оглушительных битов, и теперь они ударили с новой силой. — Что с охраной? — раздался в наушнике жесткий голос Чана. У него на фоне музыка играла явно тише, да и у бара его не наблюдалось. — Обезвредили. Они валяются в кладовке с галстуками вокруг шеи. Четверо, — ответил Чанбин. — Только обезвредили? — Не хотел тратить служебные патроны. — Они все хранители? — прошипел Чан. Пару секунд было тихо, а потом он сделал долгий выдох. — Ладно. Разберемся. На следующие полчаса разговоры стихли – каждый был занят своим делом. Джисон с Сынмином обошли все закутки со столиками и фотозоны, Хенджин сообщал о каждом лице с серебристыми глазами, мелькавшем в толпе. Они даже взяли по коктейлю – первый попавшийся и лишь для виду, – и Хан всерьез подумал, что если разбить бокал, то розочка послужит неплохим оружием. Только ни Минхо, ни Ли Ёнсу, ни даже прохода в подвал никто не нашел. Метания по зданию клуба становились все быстрее, в речи Джисона все чаще проскакивали ругательства. Он повторял про себя: «успокойся, подумай», но получалось неважно. Нет, получалось хреново. Рев музыки и мерцающий свет сбивали с толку и подталкивали к краю обрыва, имя которому – паника. На Джисона чуть не налетела в ритме танца девушка, пьяная в стельку, и в нос ударила вонь перегара и лака для волос. Поморщившись, он шагнул в сторону от нее, как вдруг уловил еще кое-что. Порох и горячий металл. Именно этот терпкий запах стоял в недострое, витал в воздухе, пока Хан прятался от пуль за дверью «бмв». — Хани? — послышался голос из-за спины. Парень обернулся на звук. Среди десятков незнакомцев на него смотрел он. — Минхо… — одними губами прошептал тот. Имя обожгло горло, как виски в его бокале. Как он здесь оказался? Сбежал? Его отпустили? Неважно, надо забрать его. Джисон решительно расталкивал людей, преграждавших путь к его хранителю. Тот смотрел на него пристально, совсем как раньше. Неоновые блики отражались в распахнутых глазах и соскальзывали на бледные скулы… Минхо, подойди ко мне! Хана рванули назад и развернули на сто восемьдесят. Это был Сынмин – он держал парня за пиджак, а когда тот попытался вырваться, покрутил пальцем у виска. Еще и выкрикнул что-то, но слова потонули в музыке. — Отпусти! — рявкнул младший, с силой толкая его в грудь. — Там Мин… Он снова оглянулся туда, где был хранитель, но никого не увидел. Даже запах горелого пороха исчез. О видении напоминал лишь туман в голове. Приехали. — Мне опять он мерещится, — пробормотал Джисон, снова оборачиваясь к Сынмину. Тот вздрогнул, хотя явно не разобрал ни звука. Он схватил младшего за плечо и поволок к краю площадки, где толпа становилась реже; миновав последние ряды посетителей, он швырнул Джисона спиной к стене. — Что ты… — Хан не успел договорить, потому что тот выплеснул остатки коктейля ему в лицо. — Вот вообще не в тему твои припадки, — склонившись к его уху, процедил психолог. — Яйца в кулак, иначе пойдешь в машину. Джисон не знал, что отрезвляло больше: то, как сильно он ударился спиной – опять, – или кусочки льда, сползавшие по лбу. Или Минхо, который снова пришел в себя. — Проход может быть в одной из вип-комнат, — приглушенно произнес Чан в наушнике. — Только вопрос, из какой: они все заняты. Больше на втором и третьем этаже никаких проходов даже близко нет. Да, хранитель точно очнулся – голова противно заныла. Хан нащупал в кармане стебель гиацинта. — Есть идеи? — продолжил Чан, и Сынмин включил микрофон: — Я могу пойти на второй этаж. Там что-нибудь придумаю. — А смысл? — отозвался Чанбин. — Мы ближе к лестницам. — Если кто-то из персонала вас помнит – все наши планы коту под… — Всем заткнуться! — шикнул Хенджин. Навалившись на барную стойку, блондин вглядывался в левую часть зала. — Зен. Он идет на второй этаж. В наушнике воцарилась тишина. Джисон запрокинул голову и замер. В считанных метрах от него сверкнула в неоновых лучах сталь: Зен обернулся к залу. Стоя на верхних ступеньках лестницы, он оглядывал танцпол так, словно все здесь было его собственностью – все, включая людей, попавших на его территорию. Взгляд серебряных глаз как ножом полоснул по лицу Хана – короткое мгновение, но его пошатнуло. Сынмин среагировал быстро – он потянул младшего так, чтобы заслонить собой. Хоть бы не заметил. — Все там нормально? — Чан был где-то в тихом месте. — Нужна помощь? — Не-а, — протянул Феликс обычным скучающим тоном, когда Зен скрылся за стеной. Они с Чанбином плавно продвигались к противоположной лестнице, делая вид, что просто отдыхают, как и все. — Справимся. Хан ждал, что Сынмин возразит, но тот не шевельнулся. Он смотрел пристально, и даже не на лестницу. Проследив за его взглядом, Джисон уперся в барную стойку и быстро понял, в чем причина: — Джинни, ты ничего не путаешь? — произнес Хан и выключил микрофон. Блондин не отреагировал. — Он слишком занят, — кисло ответил Сынмин, тоже в микрофон. Видимо, тот был и вправду очень занят: он всем туловищем перегнулся через столешницу и что-то говорил бармену, молодой девушке – а та хихикала и смущенно прикрывала лицо рукой. Второй бармен и посетители то и дело оглядывались на них то ли с раздражением, то ли с любопытством. — Что случилось? — отозвался Чан. — Кое-кто ушел на сайд-квест. Медленно выдохнув, Джисон вытер с лица коктейль. На рукаве пиджака расплылось рыжее пятно. Спокойно. Все хорошо. Даже в неоновых бликах, даже под темными линзами было заметно, как помрачнел психолог. Тем более Хан не мог не заметить, как сжались его кулаки, когда блондин перегнулся через барную стойку еще больше, чтобы оставить на щеке сотрудницы поцелуй. Уже скоро он изящно перемахнул на другую сторону под недоуменные возгласы второго бармена – тот поворчал немного и быстро забил. — Вы нормально объяснить можете? — процедил Чан, но никто ему не ответил – то есть не ответили Джисон с Сынмином. Оставшихся двоих на первом этаже видно не было, значит, они уже наверху. Хан нервно сглотнул. Если у них что-то пойдет не так, то все планы в трубу. Отлично, если хотя бы свои ноги унесут. Руки Хенджина обвили талию девушки – четкий, отработанный жест. Окей, у нас уже все катится в трубу. Для психолога это было последней каплей. Он решительно двинулся вперед, к барной стойке, не сводя с этих двоих убийственный взгляд. — Не вздумай! — Джисон схватил его за локоть, и он раздраженно выдернул руку: — Не вздумай что? — его взгляд пронзил и Хана. До сих пор он думал, что его не может испугать никакой гнев, кроме гнева Минхо. Ошибался. Но не так ужасала эта тихая ярость, как перспектива не успеть и потерять своего хранителя навсегда – и все из-за того, что один идиот отвлекся на тонкую талию, а второй – на ревность. Парень подавил порыв двинуть Сынмину в челюсть и вцепился в его пиджак: — Продолжим без него. Иначе вообще могли сюда не приходить. — Кого «него»? Все целы? — не унимался Чан в наушнике. — Я иду к вам. — Нет! — вскрикнул Хан и тут же себя одернул. — Мы сами. Все под контролем, — твердил он, унимая дрожь в руках. — Не волнуйся. Бармен, вся покрасневшая, что-то делала у стены с полками, где синий свет превращал бутылочное стекло в осколки льда. Вдруг Хан понял, что она поворачивала ключ – повернула, а потом открыла дверь – дверь, черт побери, которую никто из них не заметил, потому что она была окрашена в цвет стен и закрыта полками. Еще пара манипуляций с ключом, и оба с заговорщицким видом скрылись за дверью. — А я, с твоего позволения, поволнуюсь, — ответил Чан негромко. Джисон сразу распознал в голосе угрозу. — Тут на третьем этаже – на крыше, вообще-то, – нет ни одной хранительской морды. Они все ближе к вам. И не дай бог вы привлечете внимание своими разборками раньше, чем мы найдем Минхо, — он вздохнул тяжело, даже не ожидая ответа. — Как там на втором этаже? Тишина. Сынмин тоже молчал и пялился на дверь в подсобку, сложив руку под пиджак – удивительно, но ровно в этом месте была рукоять оружия. — Мы тут кое-что обнаружили, — раздался в наушнике приглушенный шепот, и Джисон закрыл второе ухо, чтобы расслышать слова. Психолог напротив него сделал то же самое, — блин… Раздался шорох, потом шаги, шаги погромче, а затем щелкнул замок. — Чисто, — констатировал голос Чанбина чуть поодаль. — Давай живее. — Короче, Зен и еще двое только что заходили в одну комнату для випов, — быстро зашептал Феликс, — сейчас будем проверять ее. Сообщайте, если увидите их, окей? Снова шаги. Он отключил микрофон. — Они идут на первый этаж, — Хан за лацкан пиджака оттащил Сынмина в гущу толпы, наблюдая за пришедшими из-за его плеча. Видеть Зена вживую второй раз было не менее некомфортно – нет, это было жутко. Он с безразличным видом спускался в основной зал, говоря что-то в рацию, затем остановился на середине лестницы, оглядывая этаж по периметру и продолжая говорить. Вдруг он, кажется, выругался и, убрав рацию в карман, торопливо куда-то зашагал вдоль стены, а двое незнакомых хранителей – за ним. Теперь и сам Джисон потянулся за анимором. В наушнике слышалось невнятное шебуршание. — Не нравится мне это, — произнёс Сынмин, проводив их взглядом. — Все это, — он все время оборачивался на барную стойку. Ждал, что из подсобки вывалится Хенджин. Сглотнув, хранитель включил микрофон. — Не знаю, что случилось, но Зен забегал. Осторожнее. Феликс тихо выругался и, опомнившись, отключил звук. — Охрана схватилась за рации, — у Чана на фоне стало более шумно, а голос звучал жестче. — Пока спокойно, но первое же происшествие – и мы делаем ноги. Всем ясно? — Нет! — не думая выпалил Хан и сразу поблагодарил судьбу за то, что громкая музыка не дала крику разлететься по залу. Заметив его испуганный взгляд, Сынмин нахмурился. Погибну здесь, но Минхо не оставлю. Ни за что. — Есть другие варианты? И так все идет наперекосяк. — Да угомонитесь вы, — скомканно прорычал блондин, вдруг вышедший на связь. — Я тут. Три голоса разом воскликнули: — Что ты творишь? — Какого хрена? — Ну неужели! Тот издал недовольный звук и что-то скомканно пробормотал. — Чего?.. — Сынмин поморщился, прижимая наушник посильнее. Хенджин тяжело дышал, как после тренировки, и то и дело раздавались неясные шорохи. Джисон даже думать не хотел, чем он там занимался – Сынмин, судя по виду, тоже. В конце концов Хенджин шумно выдохнул и заговорил нормально: — Я в подсобке, только что повязал одного безответственного сотрудника. Так… если я не совсем идиот, здесь раньше был вход в подвал, — он еще раз остановился, переводя дыхание. — Тут дверь… — громко звякнул замок, и в подсобку хлынул шум из шуршания шин и автомобильных сигналов. — Вот дерьмо… — протянул он шепотом, — это на улицу. Должен же быть проход в подвал! Сынмин, уперев взгляд в зеркальный потолок, что-то произнес одними губами – явно не слова благодарности. И все равно в тот самый момент, когда блондин вышел на связь, у него кулаки разжались. — Возвращайся, раз там ничего нет, — раздраженно бросил он. — Здание перепланировали. Проход может быть откуда угодно. Но переделать целый тайный ход не так просто. — Ага, щас, — огрызнулся тот, — а потом второй бармен заглянет сюда и увидит, как его коллега лежит в отключке, перемотанная изолентой. У нас цель поднять тревогу любой ценой? — он сделал длинный выдох, как будто успокаивался, и продолжил. — Здесь по всему периметру шкафы. Может, за ними что-то есть. Один я их не сдвину. — Я помогу, — не думая отозвался Джисон и уже сделал шаг к выходу из зала, но резкий голос Чана остановил его: — Стоп. Вы уверены, что не потратите время впустую? — Вам нормально оставлять меня одного, когда тут намечается бог знает что? — Сынмин напряженно озирался кругом – искал признаки того, что скоро начнется хаос. Джисон закатил глаза. — Смотри не обделайся, — не дожидаясь ответа, он понесся к выходу через весь танцпол. Боковым зрением он заметил, что психолог пытался его остановить, но быстро сдался, когда Хан скрылся за парой десятков пьяных посетителей. — Я ни в чем не уверен, но полностью переделать тайные ходы не так просто. Слишком сильно они скрыли подсобку, чтобы мы ее не проверили. Джинни, я подойду со стороны улицы. В наушнике послышался чей-то тяжелый вздох. Отвечать никто не стал. И правильно, не тратьте воздух. Изображая пьяную ссору по телефону, Джисон вылетел из входной двери, бесцеремонно расталкивая очередь, стоявшую на вход: — …почему я должен терпеть твои выходки?! — вопил он, активно размахивая руками, пока позади раздавались возмущенные возгласы. Парень едва не бежал вдоль здания клуба, около оживленной шумной дороги, где машины, проносясь мимо него, усиливали холодный ночной ветер и ослепляли белесым светом фар. Голова кружилась от свежего воздуха, резко хлынувшего в легкие вместо сигаретного дыма. — Собирай вещи и проваливай из моего дома! Ты… — свернув за угол, он замолк. Здесь была небольшая парковка – то ли для сотрудников, то ли для счастливчиков, прибывших к самому открытию. По расчетам Джисона, ему нужно было свернуть влево еще раз – так он и сделал, на всякий случай не отпуская рукоять анимора, и вскоре заметил впереди полоску света из приоткрытой двери. — Давай живее, — Хенджин высунул голову, жестом подзывая к себе. Как только Хан протиснулся в подсобку, он захлопнул дверь и запер ее на щеколду. Парень осмотрелся: они стояли в небольшой душной комнатке, вряд ли больше его кухни, где стены от пола до потолка скрывали железные шкафы с документами, книгами, запакованным алкоголем и прочим барахлом. С противоположной стороны от входа располагалась еще одна дверь, на ключ-карте и поменьше, у которой ручку подпирал стул – она, видимо, вела в основной зал. Слева от двери, перемотанная изолентой чуть ли не во весь рост, лежала без сознания та самая девушка, стоявшая за баром. Лицо вытянулось в удивлении. — Ты для этого с ней заигрывал? — Нет, она мне понравилась, — огрызнулся блондин – с растрепанными волосами и покрасневшим лицом он выглядел еще более убедительно. — Прекращай болтать, — он засучил рукава дорогой рубашки и схватился покрепче за край шкафа, — бери с другой стороны и потащили. Хан послушно взялся за противоположный край, но тут же разжал пальцы: — Слишком долго, — пояснил он в ответ на убийственный взгляд второго. — У шкафов нет задней стенки, так? Мы можем просто найти очертания двери и сдвинуть только нужный шкаф. Тот, судя по лицу, явно хотел наорать на него, но к концу фразы сдался: — Логично, — он достал из кармана телефон и, включив фонарик, стал медленно вести им вдоль полок. Следуя его примеру, Джисон сделал то же самое, но у противоположной стены. Холодный свет выхватывал малейшие неровности на обшарпанной краске; каждый раз Хан прищуривался и сдвигал предметы на полках, надеясь, что заметил скрытый вход, но это оказывался очередной скол. Все отключили микрофоны, а Хенджин молчал, сосредоточенный на поисках. Теперь парень слышал свое до неловкого громкое, поверхностное от волнения и недостатка кислорода дыхание – в подсобке даже вентиляции толком не было. Вдруг он дернулся от шума в наушнике: — Мы нашли отца, — у Феликса дрожал голос; его было плохо слышно из-за голосов на фоне. — Но выйти пока не можем. Кто-нибудь, проверьте коридор на втором этаже. Джисон похолодел. Обернувшись, он увидел, как на него смотрит бледный Хенджин – похоже, с таким же лицом, какое было сейчас и у него. — Чую, скоро начнется, — прошептал блондин и принялся осматривать стены вдвое быстрее. Свет от фонарика подрагивал на неровной краске. — Иду, — коротко ответил Чан. У Хана тоже руки тряслись. От каждого непонятного звука из наушника он сжимал зубы, стряхивая вещи с полок и молясь всем богам, чтобы они успели выбраться. Все они. Я успею забрать тебя. Слышишь? Что бы ни случилось, ты здесь не останешься. — Там хранители, — снова отозвался синеволосый. — Сидите внутри и не высовывайтесь, пока я не скажу. И… никто не выключает микрофоны. Никто. Всем ясно? — Да, — глухо ответил Хенджин. Его лицо почти слилось по цвету со стеной. Все включили звук, и шепот, музыка и громкие голоса слились в один тревожный шум. Голову сжимало как обручем. Они с Джинни почти пересеклись у входной двери – еще чуть-чуть, и перейдут на эту часть стены, – но вход в подвал никто не обнаружил. Хану казалось, что какофония в наушнике становилась громче, и чем дальше, и тем сильнее ходили ходуном его руки, а резкий свет скакал по краске. Он кожей чувствовал, как время уходило сквозь пальцы. Рано или поздно работники клуба что-нибудь да обнаружат, и тогда каждое их промедление выйдет им боком. Каждая потерянная минута обречет их на провал, а Минхо – на верную гибель. — Это была плохая идея, — он бессильно уткнулся лбом в холодную полку и снял наушник. От наступившей тишины ему показалось, что он оглох. Пришлось надеть обратно. Джисон небрежно дернул последние несколько книг с полки на пол, но те не упали, лишь наклонились. А потом произошло то, от чего он забыл закрыть рот: книги сами вернулись в изначальное положение, и вдруг кусок стены перед ним, от пола до потолка, со скрежетом начал сдвигаться внутрь подсобки вместе со шкафом. Обернувшись на скрип, блондин издал странный звук. В проеме, открывшемся вместо стены, виднелась лестница вниз, в темноту. Пару секунд оба не шевелились. — Мы нашли подвал, — произнес Джисон, поднеся телефон ко рту. В груди нарастал грохот. — Отлично, — хладнокровно отозвался Чан. — Зен на третьем этаже. С ним еще несколько человек. Хана уже мало волновало, кто там на третьем этаже или на крыше – он уже бежал вперед по ступенькам, за рукав волоча Хенджина следом. Даже если в подвале их ждет толпа бешеных хранителей, он убьет каждого, лишь бы спасти Минхо. — Осторожнее, блин! — возмутился блондин, когда чуть было не клюнул носом в бетон. Я иду к тебе. Мы идем. Осталось совсем немного. Чтобы преодолеть лестницу, понадобилось ровно десять шагов. Стук подошв эхом отлетал от тесных стен. Они попали в узкий коридор без единого источника освещения – какие-то крупицы света долетали только из подсобки. Хан достал анимор из-под пиджака и взял в свободную руку, как учил Чанбин, чтобы в случае чего он мог быстро выстрелить. Свет от фонарика в телефоне скользнул по окружающим стенам, выхватывая ровно три двери: две по бокам коридора и одну впереди. Все три одинаковые, такие же, как ведущая в подсобку, и все три закрыты. Или прикрыты. Оглядываясь по сторонам, Джисон мягко зашагал к ближайшей из них; бетонная крошка слишком громко, просто оглушительно хрустела под ногами. Он прислонился спиной к стене сбоку от двери и прислушался. Не считая гама из наушника, тишина стояла гробовая. Хан обхватил пальцами дверную ручку и медленно повернул ее. Та не сдвинулась – закрыто. Болезненная вспышка под ребрами – и от облегчения, и от страха, что здесь они ничего – и никого – не найдут. Что они здесь зря. «Хани… слышишь? Здесь кто-то есть, но это точно не они, я слышу шум…» — вдруг отозвался Минхо. Тот вздрогнул от неожиданности и автоматически оглянулся по сторонам, как будто хранитель мог оказаться прямо за его спиной. Это я… мы. Мы с Хенджином. Ты в подвале? По рукам, до побеления сжимавшим рукоять анимора, прошел холодок. «Средняя дверь. Здесь их нет, заходите спокойно». В пару длинных шагов Джисон преодолел расстояние до того места, где в темноте виднелись очертания двери посередине. Плевать, что он наделал шуму – ему осточертело тратить драгоценные секунды на то, чтобы их никто не заметил, когда Минхо тихо умирал, а с минуты на минуту могла начаться бойня. Глаза, уже привыкшие к тьме, выцепили дверную ручку. Она не поворачивалась – снова закрыто. Пошло оно все. Хан с силой ударил ногой рядом с замком. Дверь хрустнула, но осталась на месте. Он выдохнул, собираясь с мыслями, и повторил удар. Снова – лишь жалобный треск. — Твою же… — он отошел на шаг перед третьей попыткой. Бах. Замок не выдержал. Дверь, распахнувшись, с грохотом врезалась в стену. По глазам резанул яркий свет: в этом помещении висела одна крупная лампа, но яркая, точно их было штук пять. До него быстро дошло, для чего это было сделано. Пара шагов внутрь комнаты, и у Джисона перехватило дыхание. В считанные секунды он пролетел просторный зал, огибая мебель, которую здесь, видимо, складировали, чтобы быстрее добраться до дальней стены – туда, где на грязном паркете, еле живой, сидел Минхо. Хан опустился перед ним на колени. Позади Хенджин издал протяжный звук, а сам он чувствовал, как зубы, скрипели, когда взгляд выхватывал один за другим следы чужой бесчеловечности. Каждый из них хранил память о боли и унижении. О криках в никуда. О надежде, которая могла не сбыться, но ее все равно берегли, как самое ценное. — Он здесь, — глухо произнес блондин в телефон, — живой. Белая рубашка, в которой Минхо ушел два дня назад, уже не напоминала белую. Пуговицы были расстегнуты, а за перепачканной тканью на туловище виднелись шрамы, короткие и покрытые коркой из засохшей крови. Старые раны. Они разошлись. Эти уроды специально сняли бинты. — Отлично, — отозвался Чан среди глупой, такой сейчас неуместной музыки, от которой даже в подвале гудели стены. — Как его состояние? — А сам как думаешь? — голос Джисона треснул. Он не желал ни слышать, ни произносить бездушные фразы о состоянии человека, чье сердце билось из-за него. — Нужна помощь? — подал голос Сынмин. Достало. — Джинни, поболтай с ними, — Хан раздраженно сорвал наушник и затолкал поглубже в карман. А потом он увидел то, от чего кровь закипела: рядом со старыми шрамами и поверх них уродливыми полосками тянулись совсем свежие длинные раны. Такое же чудовище, как и раньше. Хранитель не моргая смотрел на Джисона, то ли не в силах, то ли не осмеливаясь заговорить. В широко раскрытых глазах, обрамленных синими кровоподтеками, сквозили вина. Сожаление. Страх. А младшего просто разрывало от ярости и бессилия, так, что кулаки сжимались до онемения. — Зачем ты это сделал? — прошептал Хан, протягивая руку к лицу, покрытому грязью и ссадинами, но по-прежнему безумно красивому. Чем ближе, тем больше его тянуло отдернуть руку и тем сильнее дрожали пальцы. Минхо, заметив это, отвернулся и замотал головой. — Прости, — ответил он тихо, как будто даже голоса своего стыдился, и в груди у Джисона защемило. Как я вообще посмел сказать такое? Он осторожно убрал от лица хранителя прядь волос, сбившихся в сосульки, и, оперевшись на стену, оставил на разбитой скуле невесомый поцелуй. Тот дернулся и тихо застонал. Ему больно. От каждого движения больно. — Никаких «прости», — отрезал Джисон, аккуратно трогая за плечо в извинение. — Если я помогу, сможешь идти? Хенджин, до сих пор обыскивавший комнату, вдруг замер, словно хотел что-то сказать, но секунду спустя поджал губы и продолжил поиски, то и дело бросая взгляд на вход в комнату. Из его наушника доносился неразборчивый шум. Минхо качнул головой вбок: — Руки… — он сплюнул кровь на пол сбоку от себя, — у меня руки связаны. Стиснув зубы, хранитель наклонился вперед. Хан заглянул ему за спину и выругался: напряженные запястья были туго пережаты пластиковой стяжкой, прикрепленной к ржавому выступу в стене. Из-под пластика выглядывали полоски содранной кожи и тонкие кровоподтеки, браслетом обнимавшие бледные запястья. Убью всех. — Сейчас освобожу тебя, потерпи немного, ладно? Хан схватил бокал, который в кармане принес из основного зала, и, отойдя подальше, с силой приложил его об стену; стекло с дребезгом разлетелось в стороны вместе с остатками коктейля. Выбрав осколок поострее, он вернулся к хранителю. Когда Джисон снова склонился к перевязанным запястьям, Минхо, ссутулившись, зажмурился – готовился к боли. — Все будет хорошо, — младший легко коснулся губами его шеи там, где не было ссадин. Он пробрался к самодельному креплению так аккуратно, как только мог, стараясь не задевать хранителя ни осколком, ни руками, и принялся перерезать стяжки – их оказалось две. Пластик поддавался, но очень медленно. Кровь приливала к лицу от долгого наклона, еще и сердце колотилось, как бешеное – не у него, а у Минхо. Он был просто охвачен страхом, таким сильным, что это чувствовалось – даже теперь, когда Джисон рядом. Я еще никогда не видел его таким… сломленным. Нет. Просто сломанным. Поломанным на части, как кукла. — Хенджи-ин, — вытирая пот со лба, позвал Хан – и чтобы отвлечься самому, и чтобы отвлечь хранителя. — Он вышел, — за него ответил Минхо. — Пошел открывать дверь Сынмину. — Да? Точно? Хранитель закашлялся; на плечо младшему что-то капнуло – он даже не обратил внимания, потому что знал наверняка, что это было. Только прекратил резать стяжку ненадолго, чтобы случайно не поранить Минхо. Если оставлю ему еще одну рану, никогда себе не прощу. — Он сам говорил, — хрипло произнес тот. В комнате стояла ужасная духота. Воздуха не хватало. Старшему дышать было явно еще тяжелее. — Одна есть, — первая стяжка разлетелась, обнажив глубокие борозды на запястьях. — Еще одна осталась. Вместо ответа Минхо положил голову на его плечо. От неожиданности парень вздрогнул, и хранитель зашипел сдавленно. Этот тихий звук ударил по слуху сильнее выстрела. — Черт… — пробормотал Джисон, отдергивая руку со стеклом и внимательно вглядываясь в предплечья хранителя, — прости, прости пожалуйста… сильно порезал? Больно? — тот не отвечал, — Минхо?.. — Все нормально. Ты просто задел, — он убрал голову, видимо, чтобы больше не пугать младшего. — Извини. Минуту спустя позади раздались шаги и голоса. Хан схватился за оружие, но хранитель оставался спокоен – стало быть, это Хенджин вернулся вместе с Сынмином. — Вот, они здесь, — негромко сказал чей-то голос. Похоже, Джинни. — Как Мин… — начал Сынмин, но осекся. — О господи. Один из них подошел ближе. — Я в порядке, — пробормотал хранитель и снова закашлялся. Кто-то протянул скептическое «м-гм». — Что там наверху? — встрял Хан. Вторая стяжка с треском упала на пол. Устало уперевшись рукой в стену, Джисон запрокинул голову, чтобы растянуть ноющую шею. — Их давно не слышно, — осторожно произнес блондин; он стоял подальше. — Так… в коридоре пока чисто. Надеюсь, наверху тоже все спокойно. Хранитель медленно выпрямил руки, потирая онемевшие предплечья и медленно разминая их. — Даже если нет, сначала нужно вытащить Минхо и себя, а потом думать, — бросил психолог. Да. Надо выбираться. — Давайте я помогу, — блондин тоже подошел к ним. — Он явно не сможет идти, а нести его проще вдвоем. — А Джисон? — Он слабее. Пусть лучше бежит к машине. Выпрямившись, Хан коротко оглядел хранителя: тот выглядел хуже некуда, но хотя бы находился в сознании. Их взгляды встретились, и Джисон невольно задержался на глазах старшего, по-прежнему мокрых от подступающих, но не смеющих срываться вниз слез, мутных от постоянных избиений, но живых, живее, чем когда-либо. Неужели это наши последние дни? Или часы? Успеть бы вывезти его в безопасное место… Джисон отстранился и хотел было шагать на выход, чтобы побыстрее пригнать машину к подсобке, но Минхо вдруг притянул его к себе: — Я знал, что ты придешь, — мягко произнес он над самым ухом. — Минхо, нам бы поторопиться… — неловко прошептал тот, — не время для речей… — он замолк, когда хранитель сжал пальцами его шею, обнимая покрепче. Губы, сухие и потрескавшиеся, задевали кожу, и Хан слышал его дыхание. Ровное. «Когда отпущу — разворачивайся и стреляй в сторону двери. Их двое». Понял. Как только Джисон взялся за рукоять анимора, Минхо отпустил его. Тот крутанулся, выбросил руку вперед и нажал на курок, но прозвучало сразу два выстрела, а после – дребезг. Сначала Хан подумал, что ослеп. Когда в глаза ударила белая вспышка и тут же погасла, он понял, что ошибся – просто весь свет вырубился. Бах. Бах. Бах. Выстрелы один за другим. — Блядство! — рык Хенджина потонул в треске мебели. Кто-то куда-то перебегал, но Хан не понимал, откуда звук – слишком шумно. Яркий свет в лицо, ровно на мгновение, а потом снова темнота – у них были фонари. Чей-то крик. Снова свет. Рядом с головой просвистела пуля. Надо спрятать Минхо. Пригнувшись, Джисон отвернулся от вспышек и коротко оглянулся по сторонам. Рядом с ними была какая-то барная стойка – достаточно, чтобы скрыться. Он крепко обхватил старшего вокруг ребер и поволок к стене за стойкой. Тот сдавленно мычал сквозь стиснутые зубы – Хан знал, что причинял ему жуткую боль, возможно, давил на свежий перелом, но других вариантов не было. — Извини, — бормотал он, осторожно усаживая хранителя у стены, как куклу, — я пытаюсь спасти тебя. Старое дерево пахло плесенью. Голова, казалось, вот-вот разойдется по швам от грохота в ушах и вокруг него. — Урод, где ты?! — это орал Сынмин. Снова выстрел. — Дай мне оружие, — прохрипел Минхо. В коротком синем отблеске Джисон увидел его взгляд – мутный, но решительный. Он опешил. — Помереть решил? — голос сорвался на шепот на середине фразы. Дрожащие пальцы достали из кармана телефон, пока второй рукой он пытался взять оружие поудобнее. Деревянная стойка трещала от пуль, случайно попадавших в нее. Джисон про себя молился, чтобы ее не пробило насквозь. У меня будет доля секунды. Он сделал резкий выдох и, включив фонарик на телефоне, высунулся – и чуть не упал назад от резкого удара, прилетевшего в руку. Хан шагнул обратно за стойку. — Чтоб тебя… — голубоватый свет от телефона съехал на пол, пока парень неуклюже тыкал в экран, пытаясь выключить его. Держать руку согнутой больше не получалось – она стремительно немела. Здоровой рукой Хан нащупал в месте удара что-то гладкое и очень горячее. Стоило надавить, как все тело пронзило острой болью. Выдал, где мы, заодно пулю схватил – просто герой. — Джисон, у них обычные пули! — рявкнул откуда-то Хенджин; тот снова вывалился в проход. Лучи от фонарика зацепили какую-то фигуру, уверенно шагавшую к нему, и он, чертыхнувшись, выпустил перед собой очередь – раньше, чем успел осознать это. Раздался короткий вскрик. Фигура проехалась по полу пятками вперед и грохнулась навзничь. Фонарик выцепил на мгновение его лицо, бледное и разделенное напополам шрамом от уголка рта до уха. Это марионетка. В следующее мгновение Хан уже вернулся в укрытие. Плечо охватывало таким жжением, будто еще немного, и оно вспыхнет. Кто-то еще раз выстрелил – пуля вошла в стену напротив входа, – а потом резко опустилась такая тишина, что собственное дыхание казалось оглушительным. Джисон замер, вслушиваясь. Что происходит? Несколько долгих секунд спустя он уловил треск проводов из простреленной лампы. Энергичную музыку с первого этажа. Почуял, как вся комната провоняла жженым порохом. Выйдя из-за стойки, он осторожно положил анимор на пол, поднял телефон здоровой рукой и повел светом от фонарика по стенам, от входа в комнату и по кругу. Синеватый луч дрожал, выхватывая один за другим осколки стекла и изрешеченные стулья и столы. Свет скользнул по марионетке – из его груди мелкими струйками сочился черный дым, – и по еще чьей-то белоглазой голове, торчавшей из-за опрокинутого стола. — Все целы? — собравшись с силами, подал голос Хан. Из-за стола, пошатываясь, поднялся Хенджин: — Почти… убери! — он скривился, когда младший навел на него свет, а потом включил фонарик сам, щурясь от ярких лучей. Откидывая от лица выбеленные волосы, он наскоро оглядел комнату с места и, выдохнув с облегчением, указал на барную стойку. — Минхо там? Джисон кивнул, обернувшись к хранителю. Тот уставился на его раненое плечо. Под ребрами так горько щемило, и Хан знал, что это не его боль – не чужая, но и не его, – и оттого становилось еще больнее. — Все хорошо? — он присел на колени рядом с хранителем. — В тебя ничего не попало? У Минхо каждый жест выдавал изнеможение. Покачав головой, он попытался согнуть ноги – видимо, чтобы встать, – но тут же сдавленно замычал и выпрямился. — Сдурел?! — зашипел Джисон, обхватывая его плечи, словно так мог удержать его на месте. Сделал короткий вдох. Затем длинный выдох. — Мазохист хренов, — он осторожно просунул одну руку под спиной хранителя, чтобы взять на руки, но тут понял, что во второй пуля. — Черт… Хенджи-ин, помоги нести Минхо. Я пока однорукий… Кстати, — сердце ёкнуло, — а Сынмин где? — Сейчас будет. Он проверяет, откуда эти двое пришли, — отозвался блондин. Выглянув ненадолго, Хан увидел, как у него по рубашке медленно-медленно расплывалось красное пятно на боку – он еще и сутулился на эту сторону, подходя ближе. — Понесем вдвоем? — Я сам… — Минхо закашлялся, — сам пойду, только помогите встать. Младший открыл было рот, чтобы возмутиться, но Хенджин заговорил первым: — Хорошо тебя по голове побили, — он закатил глаза, осторожно перекидывая левую руку Минхо через свое плечо и обхватывая его за поясницу, чтобы вместе с Джисоном поднять его. — Чанбин с его долбанутым забрали Ёнсу, сейчас они с Чаном на третьем этаже, вроде как спускаются по пожарной лестнице. Чан вот-вот должен быть где-то тут… дружище, я понимаю, что больно, но у тебя без вариантов, — сказал он, когда Минхо поморщился. — В общем, Чан подловит момент, когда у выхода особо никого не будет, скажет нам, и мы выйдем. Окей? — Как угодно, — Хана больше интересовало, как не задеть ни одну из ран. Нащупав в кармане брюк мелкий наушник и вставив его в ухо, он поморщился – и от жжения в руке, и от шума из динамика: музыки, рева моторов на дороге и какого-то скрежета. «Я страхую, прыгай,» — сказал знакомый голос на фоне – Хан уже слышал его, когда они были в недостроенном здании. Затем послышались неровное дыхание, снова скрежет и глухой звук, как удар подошв об асфальт. Взгляд Джисона упал на анимор, торчавший из-под пиджака блондина, и он едва не ударил себя ладонью по лбу: — Надо оружие перезарядить. У меня только обычные… — Быстрее, — тихо прорычал тот. В наушнике продолжались какие-то разговоры. Из-за уличного шума слышно было так себе, да Хан и не пытался. Виновато взглянув на Минхо – тот молчал, уставившись стеклянными глазами на него, – он начал загружать патроны в оружие. Он старался не медлить, но пальцы предательски дрожали. «Тут ошивается как будто весь их персонал,» — ядовито плюнул Чан. По плану он должен был быть уже у внешней двери. — «Пока не выходите и не открывайте замок, ждите». Вдруг в наушнике раздается выстрел, а через секунду еще один глухой стук. Чей-то гневный возглас… кажется, это был Чанбин. А потом звук резко оборвался. — Что у вас случилось? — нахмурился Джисон, защелкивая отсек для патронов. Чан тихо выругался и, судя по топоту, побежал куда-то. Снова грохот, который бил по слуху потоком коротких ударов – кто-то стрелял очередью. Послышались чьи-то вопли. Их стремительно становилось все больше, пока они не переросли в рев перепуганной толпы. Комната внезапно наполнилась мягким красным светом, а через мгновение взвыла пожарная сирена. Чертыхнувшись, Хан оглянулся по сторонам – по периметру включилось аварийное освещение. Минхо слабо сжал его плечо пальцами, и в груди жалобно закололо. Все будет хорошо. — Там паника началась, — отметил Хенджин, покрепче обхватывая хранителя за поясницу. — Надо выбираться. Потом будет поздно. Топот и возгласы посетителей сначала доносились только из наушника, но потом стали приближаться. Сначала были слабые отголоски со второго этажа, а через несколько секунд с потолка посыпалась штукатурка. Когда они уже собирались поднять Минхо, в подвал наконец вернулся Сынмин, нервно водя фонариком из стороны в сторону: — Похоже, они зашли из зала. Та сотрудница, которую ты вырубил, — он кивнул на Хенджина, убирая телефон в карман, — ее там нет. Мне кажется, она могла очнуться и выбить стул из-под ручки. В остальных комнатах чисто. Отходи, — жестом отогнав Джисона, он занял его место. Вдвоем с блондином они подхватили Минхо под ругань Чана и непрерывные хлопки в наушнике. Хранитель сдавленно мычал, скривив рот, пока его поднимали. Голова бессильно повисла. Хан до боли закусил щеку. Про себя он повторял то же, что говорил хранителю: «все будет хорошо». Только вот принять, что его «все будет хорошо» означало «Минхо продержится еще несколько часов», было непросто. До сих пор. Он шагал впереди, пока Хенджин с Сынмином аккуратно огибали баррикады из старой мебели так, чтобы Минхо ни во что не впечатался. Медленно, слишком медленно. Ему то и дело мерещились чьи-то силуэты в дверном проеме, и каждый раз рука с анимором вздрагивала. Что, если он не успеет среагировать? Что, если его застрелят в мгновение ока, а оставшиеся двое будут слишком долго доставать оружие? Или если они не смогут вовремя оттащить Минхо в безопасное место? Одно крохотное «не повезло» – и все кончено. — Меня слышно? — в наушнике сквозь адский шум пробился голос Чана. Тот явно запыхался. — У нас… — он запнулся, — небольшая заминка. Пришлось отбиваться. Эй, — когда Чан обратился к кому-то, голос вдруг смягчился, — надо идти. Я серьезно. Могут подойти другие, а нам еще Минхо забирать… — он сделал паузу, будто подбирая слова. — Послушай… давай пока отнесем его в машину? Тут недалеко… что ты ищешь? — Замолчи, — глухо рыкнул Чанбин на фоне и включил звук у себя. — Заткнитесь все, — его голос сильно дрожал. От этого тона у Джисона по спине пробежал холодок. — Выключите блядский звук. У них наушник. Они нас слышат. Все. Выключили. Звук. Вы меня поняли?! Твою же мать. — Чудная мысль, — раздался бархатный голос из наушника. Совсем рядом скрипнул паркет. — Жаль, пришла поздновато. И тогда Джисон пожалел, что не оглох. Протяжный, отвратительный механический писк пронзил голову с такой болью, будто в висок вогнали толстую иглу. В глазах потемнело. Потребовалось бесконечных несколько секунд, чтобы нащупать наушник и сдернуть его. Слух вернулся не сразу, но первым, что он услышал, был собственный скулеж. Затем – шорохи то там, то здесь. Скрип половиц. Вокруг мелькали чьи-то тени – мелькали и пропадали. Джисон чувствовал, как его мелко трясет. Чувствовал жуткую слабость в коленях. Куда бы он ни бросил взгляд, он не видел никого и ничего, кроме мебели – даже Сынмина с Хенджином не наблюдалось, – но отчетливо ощущал, что они окружены. Чужое присутствие ощущалось липкими мурашками на коже. На миг он уловил движение перед собой и выстрелил в эту сторону; пуля влетела в бетонную колонну и отскочила, зато прямо у виска просвистела другая. Ухо охватило сильным жжением. — Рад видеть тебя, Джисон, — ледяное дыхание защекотало шею. Тот резко крутанулся, но позади никого не было. — Или мне называть тебя Хани? Слышать это прозвище от кого-то, кроме Минхо, было неприятно. Слышать его от того, кто годами планомерно убивал Минхо – невыносимо. Рукоять анимора скользила во вспотевших ладонях. Кто-то коротко похлопал его по плечу. Джисон дернулся – локоть ударил в воздух. Я схожу с ума? Где Чан? — Я бы на твоем месте не палил напропалую, Хани, — снова он, только уже далеко. — Друзей убьешь. Грустно будет. Ты ведь и так привел их на верную смерть, знаешь? Минхо… Минхо, где ты? Все посетители ушли из клуба. Сверху доносилось лишь завывание сирены и монотонное «срочно покинуть здание». — Ты же знаешь, что не спасешь его. Он уже труп. Или… или ты мне не веришь? Думаешь, я бы не отпустил Ёнсу? — шепот, такой бархатный, что к горлу тошнота подходила. Когда голос Зена подобрался совсем близко, Хан резко выбросил свободную руку в его сторону и понял, что схватил ткань – схватил, но та быстро выскользнула. Хватка из-за ранения ослабла. От досады он чуть не взвыл. Минхо?.. — Покажись, — он старался звучать храбро, но самому себе бы ни за что не поверил. — Трусливое дерьмо! Пальцы так сильно сжали оружие, что пластик затрещал. Глаза опять опалило короткой вспышкой света. Все внутри требовало бежать или стрелять по всему, что движется, но ни того, ни другого он сделать не мог. «Здесь опрокинутый стол. Слева от тебя. Я за ним». Напряженно вглядываясь вперед, хотя он видел только алое мутное месиво, Джисон сделал пару осторожных шагов левее – если что, между Минхо и пулей будет он. Не высовывайся. — Трусливое дерьмо, значит… — повторил Зен задумчиво. То ли Хану показалось, то ли теперь он слышал его размеренные шаги. Пара метров правее от него, не больше. — А Феликс вот не был трусливым дерьмом. Чего?.. Джисона пошатнуло. Оружие едва не выпало из рук. — Урод ёбаный! — вскрикнул Хенджин. Раздался щелчок предохранителя, и сразу – грохот. Зрение понемногу прояснялось: Джисон увидел, как блондин валялся на полу совсем недалеко, держась за ногу. Зен рассмеялся. От его смеха, мягкого и спокойного, волосы дыбом вставали. — Все, мне надоело, — бархатный голос вдруг стал стальным. Что-то холодное и твердое уперлось в шею сзади, и тут же широкое предплечье сдавило горло. Джисон рванулся в сторону, но противник схватил его руку с анимором и выкрутил в суставе так, что раздался хруст, и пальцы разжались сами. Против своей воли он сначала опустился на колени, а затем с пинка приземлился лицом в пол. Он попытался было подняться, как на спину под самой шеей наступила чья-то нога, придавливая ребрами к паркету поверх раненой руки. В ушах зазвенело. Пришлось с силой стиснуть зубы и коротко и часто дышать, чтобы не заорать. Поднимать голову было чертовски тяжело и – самое важное – подозрительно, поэтому Джисон просто активно вращал глазами в попытках найти что-нибудь, что спасет их. Анимор, кажется, улетел вправо – туда, куда был обращен только его затылок. Вот только он не знал, насколько до него далеко. Наверху по-прежнему выла пожарная тревога. Слева от Джисона сдавленно хрипел Хенджин, брыкаясь – на его спину давил коленом высокий хранитель в черном строгом костюме, крепко скрутив блондину руки за спиной. Светлая некогда рубашка пестрила пятнами, и среди них – одно крупное на боку. В аварийном освещении кровь казалась совсем темной. Впереди от Хенджина коренастый мужчина, одетый в кожаную куртку, крепко стискивал шею Сынмина, стремительно слабевшего, в локте, а кисти, бессильно хватавшие его, сгреб в другую руку. Хану было больно. Ужасно больно, как будто его простреленная рука вот-вот оторвется. Но прямо позади него был Минхо, и боялся он только за него. И боялся особенно, потому что теперь воочию видел чудовище, от которого бросало в ужас самого Минхо – тот сжался всем телом, прямо как тогда, в Коммуне, когда знакомые шаги означали очередной урок и новые увечья. Зен измерял комнату ровными шагами, демонстративно отряхивая идеальный синий пиджак. А потом он повернулся к ним лицом, и Джисона пробрала дрожь: на бледном, по-юношески ровном лице сверкали в красном свете два серебристых глаза – сверкали чем угодно, кроме человека. В этом существе человека давно не осталось. Проведя оценивающим взглядом по всем троим, Зен неторопливо подошел к Хану. Тот вывернул шею, чтобы рассмотреть его лицо, и увидел, как тот прыснул от смеха. Урод. Урод. Урод. Какой же урод. — Отпусти мальчика, — он взглянул на своего сотрудника, растянув губы в тонкой улыбке. — Ему же неудобно. Грубая подошва поднялась с его спины, и в легкие поступило сильно больше воздуха, чем Джисон ожидал. Опираясь на здоровую руку, он вскочил на колени и потянулся за анимором – наощупь, потому что мало что видел, – но не успел сделать и шага, как в затылок уперся холодный металл. «Не торопись», — предостерег Минхо. Стиснув зубы, Джисон медленно сел прямо. Чем дальше, тем меньше у нас шансов выбраться. Теперь он и Зен смотрели друг на друга. Ярость в нем клокотала от того, как тот изображал безразличие – лишь изображал, потому что костлявые пальцы постукивали по рукояти анимора, который он расслабленно держал в одной руке. Это не борьба – это его игра, а играть он любит. Всегда любил. — Смотри, — он поднял оружие и медленно помахал им перед носом Хана. — Ты так стараешься придумать план вашего спасения, что я аж слышу, как работают шестеренки в твоей ма-аленькой голове. Ты так и не понял, что со мной не нужно спорить? Что ж, объясню подробнее, — изящным кивком он указал на Хенджина с Сынмином. — У каждого из нас есть такая же пушка, как у тебя. Служебных патронов достаточно – у вас, кстати, они заканчиваются, — его ледяной взгляд на секунду обратился к Хенджину и многозначительно вернулся к Хану. В его лице вдруг мелькнуло что-то – неуловимое, но напрочь выдававшее и его возраст, и то, что он давно не жилец. Что угодно, но не человек. — Так вот, Хани… ой, ты что, ранен? — Зен наигранно изобразил удивление и за предплечье потянул его на себя, так что Джисон едва не рухнул лицом вперед. Из этой медвежьей хватки он бы при всем желании не вывернулся. Тот показал какой-то жест своему сотруднику, и с Хана рывком сдернули пиджак, а затем Зен задрал рукав его рубашки до того места, где понемногу расплывалась кровь. — Давай помогу, а то не заживет ведь. У Джисона из глаз искры посыпались от боли. — Странно, что они пришли с обычными патронами, — задумчиво пробормотал Зен, выковыривая пальцами пулю. В ушах звенело невыносимо громко. Как сквозь слой воды Хан слышал свой голос, совсем чужеродный. Зен специально медлил. Джисон бы с удовольствием ударил его, даже если это означало словить пулю в затылок – ударил бы, но не делал этого, потому что позади него Минхо, с огромным трудом держась на руках, пытался выползти за оружием. Надо было отвлекать их как можно дольше. Резко боль стихла, а зрение прояснилось. Одежда Хана была вся в кровавых брызгах, а напротив него Зен непринужденно вытирал руки о пиджак, как будто от уличной грязи. Отползая назад и унимая грохот в груди, младший прикладывал все силы – оставшиеся, – чтобы не обернуться за правое плечо, туда, где должен был быть его хранитель. Только дернется, и все насмарку. Но что делать-то? Где, вашу мать, Чан?! — Минхо, хватит прятаться, — мягко произнес Зен, не поднимая головы. — Не стесняйся. Блядь. Он неторопливо встал на ноги и, обойдя Хана, пошел прямо к Минхо. Дуло вдруг отлипло от затылка младшего. «Не рыпайся, слышишь меня?!» — вклинился хранитель. Зен пинком отправил оружие подальше. А какие твои предложения? Анимор проехался по паркету, врезался прикладом в старый шкаф для бутылок и отскочил. Доля секунды ушла на то, чтобы оценить расстояние до него. Еще секунда – чтобы метнуться к нему и подхватить. Мимо Джисона просвистела служебная пуля. Еще два анимора щелкнули. Зен молниеносно поднял Минхо за волосы и закрыл его телом себя. — Стоять, — холодно бросил он. — Отпусти его! — выкрикнул Джисон, наставляя на него дуло. Лишь тогда он понял, что Зен обращался не к нему. Он отдавал приказ троим хранителям, которые пристально смотрели на него поверх аниморов. Еще мгновение, и Джисона бы изрешетили. Прицел ходил из стороны в сторону в дрожащих руках. Если выстрелю, то могу промазать. Взгляд остановился на Минхо, и он едва не вскрикнул: тот просто застыл. Совсем. Повис, как тряпичная кукла, и смотрел стеклянными глазами сквозь него. Ладони вспотели. Рукоять норовила соскользнуть вниз. Джисон встретился взглядом с Хенджином – тот в панике озирался по сторонам, тоже ища хоть какой-то выход, но не находил. Все тело мелко колотило – и от ярости, но больше всего от отчаяния, которое охватывает зверька, загнанного в угол. У Зена, наблюдавшего за их метаниями, рот расплылся в широченной улыбке: — А чего медлим? Давай, Хани, стреляй, — белые глаза жутко сверкнули в блеклом освещении. — Добей его. Все равно он только мучается. У этого идиота даже регенерация не работает, ты же знаешь. В комнате становилось душно. Хрипя и хватая ртом воздух, Сынмин попытался вывернуться из железной хватки, но хранитель и не дернулся, лишь сильнее стиснул его шею. Сглотнув, Джисон покрепче схватил оружие. Палец на спусковом крючке подрагивал. Серьезно, что теперь делать? — Предлагаю сделку, — мягко протянул Зен, нарочито медленно проводя пальцами по шее Минхо, у которого на глазах слезы выступали, от плеч к подбородку. У Хана зубы заскрипели. — Смотри: вы отсюда уходите, а мы оставляем вас в живых. Можем даже забрать доносы на твоих друзей. Выгодно, а? Джисон чуть не согласился, но до него быстро дошло. — Отпускай Минхо – и уйдем, — выплюнул Хенджин и закашлялся от пинка в бок. — Не с тобой разговариваю, — Зен закатил глаза. Он надавил на одну из разошедшихся ран хранителя – у того лицо перекосило, но он не издал ни звука. Джисон перебирал десятки вариантов, как они могут выбраться, и не мог сваять ни одного, оставляющего им хоть небольшой шанс на выживание. Кто-то один может успеть сбежать под шумок. Может, двое. Но все… — Ну что, Хани? — у Зена, казалось, вот-вот лицо треснет от садистского удовольствия. Ему чертовски нравилось видеть, как барахтается Джисон, пытаясь протиснуться между двумя проигрышными вариантами. — Ты ведь набрался мозгов? Даже волосы нормального цвета сделал. Соглашайся. Скажу «да», и… нет, ни за что. Скажу «нет» – и нас всех моментально застрелят. Он помолчал немного, наблюдая за тем, как взгляд Хана метался по комнате, и, тяжело вздохнув, махнул своим сотрудникам: — Положите пушки, — Зен подождал, пока те не опустят аниморы на пол – хотя Хенджина с Сынмином они по-прежнему удерживали – и вернулся к младшему. — Все еще не веришь мне? По-моему, я предельно честен. Честнее, чем ты, да ведь? — лицо снова расплылось в жуткой улыбке от уха до уха. Взгляд наткнулся на Хенджина – того трясло от гнева. Если бы он мог, то точно разбил бы лицо каждому из них. Минхо рывками набрал в легкие воздуха, напрягшись всем телом. — У… — он сипло закашлялся, — уходите. Джисона как ледяной стрелой пронзило. Что ты несешь?! — Заткнись! — хрипло выкрикнул Сынмин, бешено брыкавшийся в руках схватившего его хранителя. «Хани, уходи. Оно того не стоит. Подумай о себе и о них». — Слышал? — хохотнул Зен, оскалив зубы. — Послушай его. Послушай своего любимого. Наружу рвался истошный крик. Джисон сжал губы в нитку, силясь удержать его внутри. Я не оставлю тебя. «Хотя бы у одного из нас должен быть счастливый конец». По острой скуле хранителя стекла одинокая слеза. — Да, — ответил младший, — должен быть. Пальцы покрепче стиснули рукоять оружия. Дрожь в руках прекратилась. Сделав плавный полукруг, дуло уперлось в сгиб между подбородком и шеей. Джисон задержал дыхание на мгновение – металл был еще горячим от недавних выстрелов. Внешний мир затих. Пожарная тревога ушла под воду. — Нет! — Минхо задергался, кашляя от удушья. Его глаза расширились в ужасе. Грохот. Не от выстрела. От удара. — Пригнись! — гаркнул Хенджин. Не успел Джисон обернуться, как Чанбин, только что вынесший дверь с пинка, выпустил очередь из анимора по комнате, и начался полный хаос. — Убью всех, — хрипло произнес он, выглядывая в полутьме тех, кто успел увернуться. Глаза налились кровью. Как обезумевший, он палил напропалую. Следом за ним, держа аниморы перед собой, вбежали Чан и незнакомый высокий мужчина. Ли Ёнсу. Хенджин молниеносно вывернулся, хватая ствол, который его «опекун» положил рядом, и отправил пулю тому в грудь. Увернувшись от еще одной пули, Ёнсу положил последнего сотрудника – того, что пригвождал к полу Джисона, – раньше, чем он дотянулся до своего анимора. Швырнув Минхо на пол, Зен метнулся было к выходу, но Хан остановил его выстрелом в ногу. Он грохнулся плашмя лбом в пол, а совсем рядом… совсем рядом на колени, роняя оружие, рухнул Чанбин. Живой, но с таким пустым взглядом, словно вся его жизнь упорхнула вместе с пулями. — «Феликс не был трусливым дерьмом»… — одними губами пробормотал Джисон, и паззл сложился. Самообладание окончательно покинуло его. Ему оставалось только наблюдать, как он, не видя ничего вокруг, подходит к Зену, который пытался подняться на руках и бросал испуганный взгляд на их мрачные лица. Его руки хватают урода за волосы и рывком переворачивают на спину. А потом в по-юношески ровное лицо прилетает удар кулаком. Под носом выступает кровь. Кулак, сжатый до посинения, приземляется на лицо Зена еще раз, еще раз, и еще, и Джисон медитативно смотрит, как молодые черты превращаются в месиво, а пару секунд спустя затягиваются. Он слышит свое прерывистое дыхание, слышит, как повторяет какие-то слова, и бьет. Чуть удары останавливаются, как перед глазами вспыхивают раны Минхо, и он бьет еще сильнее. Словно издалека звучат чьи-то голоса, но что они говорят – не разобрать. И он все игнорирует, потому что стоит прерваться на мгновение, и он до боли ярко видит, как его хранитель пять лет назад рушит все, что ему важно. Как он рыдает ночами, пытаясь заглушить в себе живое. Как он медленно погибает. — Хани?.. Пелена вдруг сходит. Джисон видит ясную картину: то, что должно было быть лицом Зена, превратилось в жуткую кашу из крови, сквозь которую на него смотрели серебристые глаза и широкая безумная улыбка. По коже пошли мурашки. Его руки были перепачканы, костяшки сбиты. Он обернулся и встретился взглядом с Минхо – того аккуратно подняли Чан с Хенджином, оба вымотанные. В комнате висела тяжелая, густая, как свинец, тишина. Пожарная тревога превратилась в фоновый шум, на который уже никто не обращал внимания. Я знаю, что делать. Жестом он подозвал их ближе, вставая на ноги. Только тогда он осознал, насколько сильно ныло все тело. Когда ребята подошли, Хан вытер анимор о подол рубашки – дорогая белоснежная ткань была измята и перепачкана чем только можно – и, вытряхнув обычные патроны, загрузил служебные, которые протянул ему Чан. А потом дал оружие Минхо. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, и Джисон мотнул головой. Хранитель обхватил рукоять обеими руками, но оружие грохнулось на пол – сил не хватало даже удержать его. Хан снова вложил его в руки старшего, поверх них обняв своими. Посмеиваясь, как сломанная кукла, Зен приподнялся на локтях. Он сплюнул кровь и насмешливо уставился на Минхо. Если ты урод, то оставайся им до самого конца. Застывшими глазами хранитель смотрел то на него, то на анимор в руках, то на Джисона. — Давай, — произнес Хан, крепче сжав дрожащие кисти на рукояти. Тот взглянул на него как будто с просьбой. Как будто искал одобрения. — Он заслужил этого? — почти прошептал он. — Более чем. Дрожащие пальцы надавили на спусковой крючок. Из груди Зена повалил черный дым. Молчание заполнило собой все пространство. Все оставались на своих местах, не осмеливаясь вымолвить ни слова, и моргали – как если бы они открыли глаза и тело Зена исчезло. Или он бы встал и дал им отпор. Но ничего не происходило: погибшие хранители так и оставались валяться на полу, в воздухе витал запах жженого пороха и крови, этажом выше одиноко завывала сирена. — Надо идти, — первым очнулся Ли Ёнсу. Он, слишком непотрепанный по сравнению с остальными, растерянно стоял посреди комнаты, не зная, куда приткнуться. — Скоро будет полиция. Вам же не нужно лишнее внимание? — глава отдела кадров обращался ко всем, но смотрел только на Чанбина. Тот медленно повернулся к нему, глядя исподлобья. От этого взгляда Джисон похолодел. — Надо – проваливай, — глухо произнес он, даже не сдвинувшись с места. Только кулаки сжались. Чан обернулся к Ёнсу с отчетливой укоризной. Напряжение нарастало. Положив оружие на пол, Хан приблизился к Чанбину: — Нам правда нужно уходить, — он присел на корточки напротив него, заглядывая в лицо. — Времени мало. Времени очень мало. Тот задержал на нем тяжелый взгляд. Получив короткий кивок, поднялся на ноги. — Идем. Они покрепче подхватили Минхо. Собрали оружие и вещи. В каждом движении сквозила усталость, даже сломленность – у всех, кроме Ёнсу. Тот, потерянный, просто метался из стороны в сторону. Перед тем, как выйти, Джисон последний раз обернулся на разгромленную комнату. На картине, там, где был изображен нож, вставленный в яблоко, зияла дыра от пули. *** Как они оказались в закрытой в такие часы больнице, Хан так и не понял. Единственное, что ему было известно – Чанбин позвал кого-то из персонала, они поговорили, и их пустили. Загрузили Минхо на каталку и едва не бегом отвезли его в палату, пока Джисон семенил рядом. Заодно не задали ни одного вопроса, почему они все в крови. Как – не понял. Зато зачем – знал точно: Чанбин хотел, чтобы у них было как можно больше времени. Лишний час, на который обычно Хан даже не обратил бы внимания, сейчас стоил дороже целой вечности. Минхо что-то шутил о том, что он теперь совсем как стандартный человек – умрет тихо, на больничной койке, держа за руку любовь всей своей жизни. А Джисон кивал и улыбался, закусывая щеку, чтобы не разреветься на месте. Остальные убедились, что они добрались до палаты и что хранителя обработали, перемотали и подключили к тысяче аппаратов, и ушли, заодно прихватив с собой медперсонал. В палате было темно – Минхо попросил выключить свет, чтобы не видно было, какое у него искореженное лицо. Хотел бы Джисон поспорить, сказать честно, что ему плевать и вообще он уже видел все шрамы и раны, но было два «но»: Во-первых, света от аппаратов и так хватало. Во-вторых, Хан не хотел, чтобы хранитель видел, как он еле держится. Теперь он держал Минхо за руку под размеренный писк одного из аппаратов, будто ведущий обратный отсчет. Осталось мало времени, катастрофически мало, и оба это знали, а потому не отводили глаз друг от друга. — Я буду смотреть на тебя оттуда, если пустят, — хранитель слабо кивнул в сторону окна, где виднелось ночное небо. Губы изогнулись в красивой улыбке. Джисон, сглотнув, взял его руку покрепче, гладя тыльную сторону ладони большим пальцем. — Как ты найдешь меня? Держись. Только держись. Бледно-голубые стены, белое постельное белье, пластиковая мебель – все в палате пропахло спиртом и больничными припарками. Удушливый запах. А может, просто у Хана ком в горле был от раздиравших на части эмоций. — А ты помаши мне ночью, — в любимых глазах мелькнули веселые искорки, но оттого резко стало еще грустнее. — Выйди на балкон и помаши. Я тебя обязательно увижу. А еще… — он закашлялся. На белоснежном постельном растекались алые брызги, а у Джисона сжималось сердце. — А еще я слышал, что если написать письмо и сжечь его, то пепел долетит на небеса. У него голос совсем слабый. Нужно поторопиться. — Отправлю письмо прямиком в созвездие Лебедя, — младший осторожно провел пальцами по его щеке, убирая от лица волосы. Рука чувствовала каждый шрам, каждую царапину и ссадину, и Джисон задержал дыхание, пытаясь отпечатать в памяти каждый миллиметр, как будто хотел создать точную копию хранителя. Минхо слегка потянул его за руку, пристально глядя на него из-под полуопущенных век. Оперевшись на толстую подушку по бокам от его головы, Джисон склонился к бледным губам, и тот потянулся навстречу. На языке вспыхнул металлический привкус крови. Снова по телу мурашки, снова Хан хотел обнять его и прижать к себе покрепче, а не осторожно гладить хрупкую кожу на шее, и тут понял. Это их последний поцелуй. Он не выдержал. Лицо само собой скривилось, в носу ужасно зацарапало, и по щекам побежали раскаленные слезы. Хранитель почувствовал это мгновенно. — Хани, — тихо позвал он, отстранившись, но продолжая свободной рукой обнимать плечи младшего. — Да? — голос треснул. — Хани. Минхо неожиданно резко оттолкнул его и заглянул в глаза, покрасневшие и блестящие. Ему хватило доли секунды – хранитель отпрянул, как ошпаренный, смотря на Джисона со смесью ужаса и неверия на лице. — Нет… — Минхо, — мягко произнес Хан, беря его кисть в обе руки, — солнышко, я очень люблю тебя… — Ты не можешь! — он попытался выдернуть руку, но сил не хватило. В уголках глаз быстро собирались капли, готовые сорваться вниз. Джисон стер их подушечками пальцев. — Я не могу поступить по-другому, — он целовал ободранные костяшки на руке Минхо и порезы на его запястье, снова дрожавшее. А под ребрами болело, просто страшно болело. Но это единственный верный вариант. — Нет, Хани, не вздумай, — голос хранителя скатился в сиплый шепот. Мутные глаза метались по лицу младшего, как будто ища хоть какое-то подтверждение, что он просто шутит. — Пожалуйста, прошу тебя, нет… Останься… Писк аппарата стал реже. В сердце тревожно кольнуло. В последний раз – теперь уже точно – Джисон склонился к губам Минхо. Ненадолго, чтобы не рассыпаться на части в то же мгновение. — Я люблю тебя, — прошептал он в поцелуй и поднялся на ноги. Он окинул хранителя взглядом – тоже последним – и, развернувшись, пошел прочь из палаты. Сейчас он мечтал об одном – оглохнуть. Не слышать самый родной на свете голос. Не чувствовать, как его сгибает напополам. — Джисон, не уходи! Надо уходить как можно скорее. Времени нет. Если он задержится хоть на секунду, то сломается и побежит обратно, и тогда все кончено. Стеклянная дверь закрылась со щелчком, заглушая тихие мольбы. Щелчок – как точка невозврата. Все, он не имеет права сдаться. Он просто обязан довести все до конца. Джисон бежал по коридору, мимо бесчисленных палат и кабинетов, туда, где, как он помнил, была лестница. Подошвы потертых кроссовок громко ударялись об пол, и каждый торопливый шаг эхом отлетал от бетонных стен и высоченных потолков. Дыхание сбилось, но отдыхать некогда – каждая минута, каждая секунда на счету. По лестнице вниз, ступенька за ступенькой. Сама больница словно подгоняла его, выдавливала из своих стен незваного гостя. «Умоляю, вернись!» Хан болезненно морщился. Глаза застилало мутной пеленой, и он часто-часто моргал. От тихих всхлипов Минхо становилось так горько, что парень зажимал уши руками, стискивал зубы до звона в голове. Как будто этот невыносимый голос звучал откуда-то извне, а не шептал чуть слышно в самой глубине души. Лучше бы это был самый пронзительный крик. «Родной, пожалуйста, вернись ко мне…» Реветь не хотелось, но по-другому просто не получалось. Нельзя отвечать на мольбы. Он должен просто нестись наружу со всех ног, как бы больно ни было. Плевать, что больно и плохо – это не имело никакого значения. До входной двери – всего ничего. Десять длинных шагов. Джисон с силой толкнул дверь, выходя из больницы, и неожиданно теплый весенний воздух ворвался в ледяное помещение вместе с приятным ароматом. Бездушные стены, конечно, прогонят инородный запах, слишком живой для этого места На небе забрезжил ярко-красный рассвет. Алые разводы расплывались по горизонту, будто художник небрежно мазнул ею по холсту. Какое же все красивое, когда ты стоишь на пороге смерти. — Готов? — Чанбин, ожидавший у выхода, положил руку на его плечо. Почти по-отечески, хотя он сам был совершенно уничтожен. «Хани… Хани, нет, пожалуйста!» — Да, — ответил Джисон и вздрогнул от того, как без раздумий произнес это слово. — Как и договаривались. Коротко кивнув, тот повел его на задний двор больницы – там они привлекут меньше внимания, чем у большой дороги. Мольбы Минхо скатывались просто в плач. Стон, лишенный всякой надежды. — У меня служебные патроны закончились, — обернулся Чанбин, пока они обходили разноцветную детскую площадку для пациентов. — Ничего, если будет обычный? Могу сбегать за служебным, если хочешь. Джисон мотнул головой: — Без разницы. В животе все внутренности скручивались в узелок, развязывались и запутывались обратно. Мог ли он не волноваться, мог ли не бояться? Вряд ли. Но это мизерная цена за спасение самого дорогого, что у него было. Осмотревшись мельком, Чанбин остановился на небольшом участке в тени деревьев, прикрытом с одной стороны высоким зданием, с другой – глухим забором. — Пришли, — сказал он так тихо, будто не хотел, чтобы Джисон слышал его. Тот недвусмысленно кивнул на анимор, который Чанбин спрятал за курткой. Вздохнув, хранитель внимательно взглянул на него. — Ты правда хочешь умереть? — Нет, конечно. Кто в здравом уме этого хочет? — ответил младший быстрее, чем успел подумать. — Но спасти его я хочу больше. «Прости меня, Хани…» Чанбин еще раз вздохнул. Он сам едва сдерживал слезы. Медленно он достал оружие из-под одежды, то и дело поглядывая на Джисона – ждал, надеялся, что тот передумает, но он лишь наблюдал, не говоря ни слова. Потом загрузил патроны, поднял анимор, осторожно упер дуло Хану в висок. От холодного металла на коже по телу прошла мелкая дрожь. — Я буду скучать, — сказал Чанбин блекло. Палец, лежавший на спусковом крючке, напрягся. — Давай быстрее. Хотя бы у одного из нас должен быть счастливый конец. Выстрел. Крохотный огонек, который Минхо берег в глубине души, погас.