клетка

Мне больно видеть белый свет, мне лучше в полной темноте Я очень много-много лет мечтаю только о еде Мне слишком тесно взаперти, и я мечтаю об одном Скорей свободу обрести, прогрызть свой ветхий старый дом Проклятый старый дом

В это утро Антону категорически не хотелось просыпаться. Взяв телефон, он понял, что вообще-то уже 2 часа дня и им скоро выезжать в больницу, а он даже соскрести себя с кровати не в силах. Приподнявшись на локтях, он осмотрел комнату, по которой были раскиданы чужие вещи, а по характерным пролежням на кровати можно было сделать вывод, что он точно спал не один этой ночью. Но с кем? Ответ на этот вопрос, по всей видимости, был в душе, откуда доносились звуки плещущейся воды. А судя по наличию трусов и футболки на теле, секса ему не перепало. «И слава Богу», – подумал Шастун. Вообще, последнее четкое воспоминание вчерашнего вечера – чужой стакан с остатками виски-колы, который Антон гипнотизировал 20 минут без остановки, думая: «Выпить или не выпить? Вот в чем вопрос». После нерешенной моральной дилеммы, которую официант забрал вместе с остальной грязной посудой, Шастун помнит только расплывчатые образы горящих коктейлей, вишневой сигареты и ярких звезд. И звучащий где-то на задворках сознания голос Арсения. Из оцепенения парня выводит реальный Арсений, стоящий посреди комнаты в отельном халате: – Проснулся? – Ну почти… – Я советую тебе уже подниматься и начать собираться, Дима будет ждать нас на обед в 3, а потом проверим ещё раз технику, возьмём вещи и поедем. – Окей. Антон не без усилия встает с кровати, хватает полотенце, которое вчера оставил на спинке стула и плетется в душ. На входе в ванную он сталкивается с полуголым взъерошенным Сударем и отходит, пропуская его в комнату. Уже стоя под прохладной водой, Шастун понимает, что произошло. Точнее наоборот – не понимает. Почему Арсений с Никитой одновременно были в душе? Они встречаются? Они геи? Ну тут точно не факт, могут быть и би, и пансексуалами. Может быть, они по-дружески мылись вместе? Или нудисты, поэтому им пофиг? Или одному приспичило в туалет, а санузел-то совмещенный? Короче, непонятно ни-ху-я, но, в любом случае, Антон не гомофоб, а парни сами по себе классные, общаться он с ними не перестанет. Антон вылез из душа, почистил зубы, слегка просушил волосы феном и вышел из ванной. На кровати сидел Никита (уже одетый) и, наклонившись, завязывал шнурки на кедах. – О, я тебя как раз и жду, – сказал он, поднимая голову, – одевайся, пойдем обедать, ну в нашем случае, завтракать. – Хорошо.

***

За столом уже сидели Дима, Даник и Арсений, оживленно уплетая блюда местного отельного ресторана, хотя по вайбу это место напоминало больше совковую столовку. – Приятного аппетита, – проговорил Антон, садясь за столик и разглядывая принесенное официантом меню. – А где Эмиль? – О, Эмилька, судя по состоянию, все еще во вчерашнем вечере, то есть в отключке валяется в номере, – прокомментировал Даник. – Мы ему заказали поесть, но вряд ли для него это актуально. – А мы что, так много выпили? – Антон боялся услышать какую-нибудь дикую историю о их пьяных приключениях в ответ на свой вопрос. – Ну сколько выпил ты, это надо спросить у Арса с Никитой, – включился в диалог Дима, – а вот Эмиля мы нашли в женском туалете, где он прятался от официантов, потому что боялся, что те заберут у него его лимоны, которые он благополучно спиздил с бара ранее, – Антон усмехнулся. – А потом, пока мы ждали такси на улице, он обошел все кусты в округе, прыгая в них и говоря, что это его бывшая. – Эм… и что это значит? – Если бы кто-нибудь из нас понимал, – бросил Арсений, оторвавшись от аппетитно пахнущей жареной картошки. – Ты, кстати, не смеялся бы над ним, сам тоже хорош был, еле дотащили тебя до номера. Антон стыдливо уткнулся в тарелку с только что принесенной ему карбонарой, разглядывая посыпанный сверху сыр, который больше смахивал на мыльный «Российский» из Дикси по акции, чем на оригинальный итальянский «Пармезан». – Я думаю, что Эмиля мы брать не будем, толку от него мало, да вдруг еще плохо станет, пусть тут сидит, – вновь заговорил Дима. В этот момент к столу подошла Ира с чашкой кофе, мягко кивнула всем присутствующим, дабы не перебивать Масленникова, улыбнулась Антону и присоединилась к трапезе. – А еще я решил поделить нас на группы: Антон, Ира, Никита и Арсений – вы пойдете в подвал, там тоже советую разделиться по два, потому что он очень ветвистый и многое нужно осмотреть, но это уже сами думайте, мы с Даником пробежимся по этажам, говорят, там особо ничего интересного нет, но проверим, а потом к вам присоединимся, идёт? Хитрый план Димы, заметившего неоднозначный интерес блондинки к его долговязому другу, состоял в том, чтобы оставить их наедине в экстремальной для них ситуации, что она их сблизила, не все же Антону быть одному.

***

– Блять, я сказал "нет", ты с нами не поедешь! – Так и нахуй я тогда сюда приехал? Смотался в Екатеринбург побухать? – Об этом надо было думать раньше, я тебя в таком состоянии никуда не пущу, не дай Бог с тобой еще что-нибудь случится на заброшке! – Как-будто бы ты в него веришь… Эмиль лежал на кровати и залипал в потолок, все ещё ощущая – пускай и не в полной мере – последствия тусовки. Дима стоял напротив панорамного (почти) окна и задумчиво вертел в руках один из всё-таки украденных лимонов. – Не паясничай, мы все за тебя переживаем. Я за тебя переживаю! Не первая и не последняя заброшка в твоей жизни… Эмиль слушал друга насупившись: он не привык отступать, сдаваться, отказываться от чего-либо. И ничего страшного, на самом деле, не было в том, чтобы пропустить съемку, для него был это просто вопрос принципа. Но иногда через свои принципы надо переступать. – Ладно, я останусь… Но если буду нужен, звоните – сразу приеду! Масленников в благодарность крепко обнял друга, схватил собранную сумку со всем необходимым оборудованием и поспешил на выход. – Сука! – Дима споткнулся о какой-то небольшой круглый предмет и распластался перед дверью. Эмиль громко рассмеялся, и в следующую минуту в него прилетел очередной ворованный лимон, который и стал виновником ситуации. В итоге, уже оба парня счастливо улыбались друг другу.

***

Приехав в заброшенную больницу часам к 19, первом делом Антон решил покурить, чтобы хоть чуть-чуть справиться со стрессом. В дневном свете это здание казалось и не таким уж пугающим: через большие оконные рамы в длинные пустые коридоры этажей проникало достаточно солнечного света, на всех стенах яркие граффити. Но надеждам Шаста не суждено было сбыться – пойдут они туда ночью, вряд ли цветные картинки как-то спасут ситуацию. И да, больница оказалась психиатрическая. – Боишься? – интересуется подошедшая к нему Ира. – А ты? – Боюсь, но я не в первый раз иду в такое место с командой, так что не так сильно. Антон поежился – ему было прохладно в знаменитой оранжевой куртке Ghostbusters, или как он называл ее в своей голове гастарбайтерс, потому что именно так они в них и выглядят. В это время к ним подошёл Дима и раздал аппаратуру: каждому по маленькой «влоговой» камере, петлички и всякие полезные штуки типа верёвок, карт и фонариков. – Пойдёшь со мной? – предложил Антон Ире. – Сразу предупреждаю, скорее всего, успокаивать ты меня будешь, а не я тебя, если тебе нужен кто-то постабильнее, то выбирай Никиту или Арсения… – Пойду, парни не захотят разделяться, наверное, а мне с тобой комфортно будет. – Ира улыбнулась. Шастун искренне не понимал, о каком комфорте может идти речь, они идут в подвал заброшенной психиатрической больницы. Ира отошла разговаривать с остальными парнями, и Антон, докурив 3 сигарету, присоединился к ним. – Света, вроде, нигде не видно, – Даник пристально рассматривал здание, выискивая в пролетах признаки жизни, а точнее ЧОПа, охраняющего частную территорию. – Блин, чё-то очёчко-то начинает реально суживаться… Я реально боюсь, что нас там могут побить какие-то ненормальные сатанисты, клянусь, очень стремно. И пусть меня опять называют долбанным нытиком, но блять… – Да больница не сильно крупная, это не ХЗБ, вряд ли нам там кто-нибудь экстраординарный попадётся, разве что алкаши и бомжи, – Дима поддерживающе хлопает друга по плечу. – Да, кстати, говоря о том, с чем мы там можем встретиться. Существует одна из городских легенд, что в подвале есть некие клетки, в которые помещали особо буйных пациентов или другая версия, что эти клетки остались там с времён КГБ, которые использовались неизвестно для каких дел. – рассказывает Сударь. – Да, и наша задача их найти, – Дима окидывает взглядом компанию. – У нас есть пару фотографий из интернета, будем по ним ориентироваться. И вторую легенду нам прислали подписчики, её мы тоже попытаемся проверить. Там есть какой-то длинный коридор, в конце которого есть полузамурованная дверь, за которой якобы находится морг, отделённый от основного здания. – Ну если замуровали, получается что-то прятали? – в разговор вклинивается Арсений. – Возможно, это мы сегодня и выясним. – Уверенность и смелость Димы поражает, как кажется Антону, ни одного его. Масленников поэтому и популярен, он идёт туда, где многие бы хотели побывать, но не решаются, он дарит людям безопасный адреналин, рискуя своей жизнью. Но деньги это хорошие приносит, что уж говорить, не каждый имеет возможность закупиться в Макдональдсе на миллион рублей, а в России, вообще, уже никто не имеет возможности заказать там хоть что-нибудь. Ребята принялись настраивать технику, кто-то переодевался, кто-то пошёл осматривать территорию и расставлять стационарные камеры на потенциально интересные места. Подождав наступления темноты, команда выдвинулась к местам, где предположительно были входы в больницу. Дима полез в какую-то маленькую отдельно стоящую башенку проверить есть ли там ход. – Это на самом деле воздуховоды, то есть часть системы вентиляции подвала, в интернете советуют залезать туда именно через них. – Пояснил Сударь. – Да, народ, тут колодец и проход есть, вам сюда надо. – заключил Дима. Никита прицепил веревку с помощью карабина на одну из балок, залез в маленькое окно башни и, проверив веревку на прочность, начал аккуратно спускаться вниз. Условились, что следующей пока пойдёт Ира, потом Антон и в конце Арсений, Даник с Димой проводят их, скинут им их вещи и пойдут осматривать верхние этажи, а позже присоединятся, если будет необходимость. Сударь помог Ире спуститься и полез в тоннель. В это время, начал спускаться Антон, мысленно проклиная всю идею с этой дурацкой больницей. Спуститься нужно было от силы на 2 с половиной метра, но за это время Шастун успел зацепиться за несколько выступов и прислонённую к стене корягу, чуть-чуть надорвав штаны. «И это мы ещё в сам подвал не зашли» – подумал Антон. – «Славно». Дальше проход был узким и низким, пришлось передвигаться на корточках, то и дело стукаясь головой о каменный потолок тоннеля. – Свет, свет, свет, – испуганно запричитал Антон пробравшись в подвал. – Щас дам тебе свет, и пиздюлей дам, – Сударь протянул ему фонарик, – спокойнее, не паникуй раньше времени. Пока Шаст осматривался, к ним уже присоединился Арсений, дотащив последние вещи. – Может быть, пока не будем разделяться, а пойдём все вместе? – с надеждой спросил Антон. – Хорошо, давайте сначала найдём нужные нам коридоры, а потом уже будем изучать их по отдельности. – Попов был достаточно эмпатичным человеком, чтобы понять, что если они сейчас оставят парня с Ирой, то тот впадёт в истерику. Блуждая по тёмному лабиринту, от стен которого исходил могильных холод, Шастун то и дело подмечал устрашающие надписи по типу «не иди туда», «остановись» и «умри». Знаете, когда в ужастике ожидаешь скример, можно закрыть глаза и почувствовать себя в безопасности, а здесь же ты в плену у страха, и, даже оградив себя от зрительной информации, ты продолжаешь слышать звуки подземной жизни: скрип почти сгнивших деревянных элементов постройки, стук капель, падающих с потолка, которому под силу свести с ума – настоящая психушка в худших ее традициях. – Так, давайте спустимся вниз, – Арсений указал на какой-то незаметный коридор уходящий ещё глубже под землю, – я думаю нам туда. Обломки под ногами звонко хрустели, а все стены ответвления, в которое они повернули, были в смоляной копоти от пожара. – Тут зола… Выглядит все, как один большой крематорий. – Сударь подснял пол, который ровным слоем был покрыт серебристым пеплом. – Парни, смотрите, это те зелёные стены, которые были на фотографиях. – Ира указала в глубь коридора. – Мы идём в правильном направлении. – на стене было написано «я предупреждала». Хоть зелёный цвет и успокаивает, но не в этом случае. Тут была развилка, Арсений решил идти в одну сторону, Сударь пошёл в другую с Ирой, а остолбеневшего от перспективы оказаться одному Антона они оставили стоять на стрёме и охранять сброшенные лишние вещи. Шаст нервно вцепился в рацию, ожидая дальнейших указаний и сигналов от ребят, вслушиваясь в отдаляющиеся шаги, пока те совсем не прекратились. Очень страшно, по многим причинам: мало ли кто тут есть, а вдруг что-то обвалится, да и вообще незаконное это дело, объект под охраной, хотя, как вы понимаете, охрана объективно хуевая, раз пропустила в здание 6 человек с кучей оборудования и в ярких куртках, которые не заметить можно разве что будучи слепым. Неожиданно рация начала шуметь помехами, и на секунду сердце Антона остановилось, он рефлекторно попятился назад и ударился о стену, испугавшись этого ещё больше. – Антон, схвати ещё камеру и дуй ко мне, тут надо подснять пару моментов, – голос из рации был Попова. Шастун медленно двинулся в сторону, куда ушёл Арсений, то и дело оборачиваясь назад и спотыкаясь о валявшийся мусор. В конце прохода был просторный зал, на освещение которого не хватило даже мощности фонарика. Вдруг сзади кто-то резко схватил Антона за плечо, отчего тот завизжал и случайно заехал, как оказалось, Попову локтем по подбородку, разбив губу. – Блять, чтоб ты знал, у меня не было намерения тебя испугать, но я и не ожидал, что ты такой шуганный. – Арсений провёл перчаткой по губе, размазывая кровь. Антон трясся как осиновый лист, непонятно, то ли от страха и пережитого стресса, то ли от того, что чувствовал вину перед парнем. – Блин, прости, все нормально? У меня в рюкзаке была аптечка, давай обработаешь. Попов послушно принял аптечку, поставил фонарик в выемку в стене и сел напротив доставая телефон, чтобы пользоваться им как зеркалом. Антон недолго понаблюдал как тот, обрабатывает раны, и осмелев от того, что в комнате он не один, решил чуть-чуть осмотреться. Он замер, его глаза округлились и дыхание как будто замедлилось – только сейчас ему попались в поле зрения пентаграммы, начерченные на противоположной стене чём-то красным. Арсений, заметив реакцию парня поспешил уточнить: – Это не кровь, я проверил. – Как, я боюсь спросить? – Попробовал на вкус… – Антон взглянул на него как на последнего идиота. – Да ладно, нет, конечно, это шутка, просто структура не такая как у крови, мелками нарисовано какими-то. – Не смешно, не быть тебе юмористом. – Я вообще-то уже юморист! – с наигранной обидой заявил Арсений. – Видимо, не самый успешный! – язвительно решил ответить Шастун. – Ты обо мне ещё услышишь, – граф усмехнулся, закинул аптечку в рюкзак и встал с пола. – Короче, вот там есть проход в какую-то тайную комнату. – Там Василиск? – Надеюсь, нет, но я не проверял. Думаю, максимум, пару ужиков будет. – Змеи – хладнокровные животные, они не могу жить в такой температуре. – А ты видимо юный герпетолог? Пошли уже. Арсений прошёл первый, Антон аккуратно топал за ним. Уже заходя в комнату он неудачно выпрямился, и как ещё в аэропорту предсказывал Даник, снес несущую балку. В темечко ударила острая боль, а в глазах засверкали звёздочки. Осев на пол, Шастун услышал грохот позади себя и почувствовал, как кто-то сильно тянет его вперёд. Страх смешался с болью и в последний момент перед тем, как отключиться он услышал: – Я рядом.