ОтМетки, сборник

— Мистер Чон! — Мистер Чон? — Ага, Чон. Чон, это ты? — Чон это. Чон… — Эм. Привет, Чон. — Наш диалог смахивает на бред сумасшедшего, — с кряхтением пробормотал Хосок, выползая через окно из маленького домика около входа на кладбище. Ночью домик смотрителя был таким же темным и зловещим, как и все кладбище. Хотя днем вполне мог сойти за нормальное жилье. Ночью же он казался совсем темным, старым и обшарпанным, с зияющими дырками низеньких окон и покосившейся двускатной крышей, поросшей травой и мхом. Здесь постоянно слышалось завывание ветра, таинственные скрипы и даже чьи-то горестные стоны с кладбища. Впрочем, стоны-то как раз вопросов и не вызывали… Смотритель отряхнул плотную льняную рубашку и брюки и глянул на ночного гостя. — Скажи спасибо, что никто не слышал, — улыбнулся ему Чонгук. — Ну, это как сказать, — с недоверчивым хмыком возразил третий голос из темноты. Парни притихли и насторожились, испуганно вглядываясь в тени между деревьев. — Юнги? Ты, что ли? — очень тихо и осторожно спросил Хосок. — Не пугай так. Мы ж на кладбище… Выходи уже. — Как скажешь… — нехотя согласился тот. Чонгук присмотрелся и увидел-таки на крыше мужчину в кроваво-красном длинном балахоне с широкими рукавами. Он сидел, положив ногу на ногу, и едва заметно улыбался, склонив голову к правому плечу. — Я скучал, — с едва слышной в тихом голосе наигранной капризностью сказал Юнги, даже самую малость изображая обиду ради такого гостя. — Ты так давно не заходил ко мне… Я уж думал, что ты совсем забыл старого друга. — Тебя забудешь, — усмехнулся Чонгук. — Спустись хоть, веди себя прилично. Юнги подергал себя за светлые пряди волос, размышляя и прикидывая так да сяк, но всё же согласился. Спрыгнул, легко приземлился между парнями и немного пошуршал одеждами, расправляя складки своего чудно́го костюма. — Ох, нелегка доля простого демона, — вздохнул Юнги, вытряхивая из волос сухие листочки. — Даже не знаю, обнять тебя на радостях или не стоит, — рассуждал Чонгук, приподняв одну бровь и с сомнением глядя на новое действующее лицо из маленького спектакля. — Ну, давай, — блондин поправил прическу, чтобы не было видно маленьких рожек, и раскинул руки, готовый с распростертыми объятиями встретить блудного друга. — Обними — не задушу… — и уже сцепив руки за спиной Чонгука, зловеще добавил, — наверное… — Вот тебе раз поверь — всю жизнь потом кровь пропивать будешь, — усмехнулся Чонгук. — Почему не встречаешь гостя чаем и угощениями? — А я очень даже могу предложить. Я как раз перекусывал там, когда вы зашумели. — Человечинкой. — Фу, — делано скривился Чонгук, — хотя бы не мертвечина кладбищенская? — Обижаешь, я не падальщик, а хищник! Все свеженькое, сегодня только поймал в окрестностях и разделал… Если останешься, нам ещё на недельку хватит. А то… будет знать, как чужие могилы осквернять. Больше-то сосать не сможет, я ему его ссалку… — Юнги, — умоляюще пробормотал слишком впечатлительный смотритель кладбища, сглатывая неприятный ком в горле, — я же просил тебя так не шутить… — Ладно, — демон спрыгнул с подоконника и медленно пошел мимо стола. — Так что, Чонгук? Ты останешься? В моем старом уютном мраморном склепе. При свечах и благовониях. На полу, конечно, жестковато, но я могу туда сена принести, будет лучше, чем на одеялах. Как короли будем спать. Короли загробного мира. — Как тут отказаться. Чонгук пожал плечами и, хлопнув себя ладонями по коленям, решительно встал, направляясь за скользнувшей в тень между деревьями фигурой в красном балахоне. Он пожелал смотрителю удачной ночи и прибавил шагу, не желая отставать. — Какими судьбами тебя занесло в наши края? — В универе каникулы начались, вот и приехал к родителям погостить. — Но ты же, говорят, на каникулах всегда работал. Что в этот раз? — Соскучился… Чонгук весело усмехнулся. Но всё же он понимал, что демон прекрасно догадается по кому именно соскучился. Они познакомились, когда Чонгуку было двенадцать. И с тех пор демон был самым близким другом этого человека. Добрый, мудрый и забавный демон, живший на кладбище отшельником, и питающийся не душами живых, а остатками душ уже умерших. Он казался Чонгуку необычайным. Как великий мудрец в образе старшего брата, который с удовольствием проводил с ним время. А после Чонгук повзрослел и понял, что демон этот ещё и весьма симпатичный. А самое главное — отвечает на его симпатию взаимностью. Наверное, кто угодно сказал бы ему, что он сошел с ума, раз ввязался в такие отношения, но Чонгук был счастлив с Юнги. И счастье это тянулось какое-то время. А после он поступил в университет, чтобы изучать изобразительное искусство. А Юнги путешествовать не мог, он был привязан к склепу, где похоронили когда-то его тело, и где он переродился в демона. Уже три года они не видели друг друга из-за этих обстоятельств. — На долго ты к нам? — Надеюсь, выдержу месяц, — ответил Чонгук. Они остановились возле старого-старого заброшенного склепа, за которым давно никто из живых людей не ухаживал, кроме смотрителя Хосока. — Родители что-то ругаются без конца. Ворчат. Не могу с ними ужиться. — Ругаются? — Я в первый же день с ними поругался, как приехал. — Почему? Ты же всегда был таким славным мальчиком, тобой все гордились, — Юнги с улыбкой растрепал его волосы, как непоседливому мальчишке, а потом вдруг ласково провел пальцами по щеке. Чонгук закусил губу. — Умный, спортивный, послушный, и петь умеет, и рисовать, и по дому помогает. — Я сказал, что невесты они никогда не дождутся, потому что меня не интересуют девушки. — Ох… — Юнги тактично убрал руку, похлопал его по плечу и спрятал руки за спину. — Я думал, в ваше время с этим уже проще. — А в твое время как было? — А ты думаешь, за что меня отец вспорол кинжалом? — усмехнулся Юнги. — Застал с соседским слугой. — Шутишь? — В следующий раз я покажу тебе свой шрам. Поймёшь, шучу ли. Чонгук передёрнул плечами. И в этот момент в кармане у него зазвонил телефон. Это была мама. Она ворчала и требовала вернуться на ужин, потому что положено питаться ужинами дома, а не в забегаловках. Чонгук пообещал, что скоро будет. Спрятал телефон и глянул на Юнги. — Ну. Прости, с ней не поспоришь… Юнги крепко обнял старого друга, весело прощаясь и прося хоть иногда заглядывать в гости. Юноша же только улыбался, позволив себе расслабиться и на минутку затеряться в мягких складках кроваво-красного одеяния демона, накрывавших его шуршащими волнами и приятно пахнущих кладбищенской ночью и какими-то дикими лесными цветами. Демон отступил на шаг и слабой красной вспышкой растворился в воздухе, тут же появившись около самых ворот. Высоких черных кованых ворот, ведущих на кладбище. Старых, запасных ворот со стороны леса, уже заросших плющом и какими-то ягодами, потому что ими давно никто не пользовался. — Поверни направо и иди вдоль ограды, не заблудишься, — улыбнулся Юнги, со скрипом приоткрывая одну створку ворот, от чего лианы плюща зашевелились, натянулись, а кое-где даже разорвались — Да помню я, помню, — рассмеялся Чонгук, а после задумался на какое-то время. Осмотрел кладбище за своей спиной, вздохнул и сказал, уже выходя: Знаешь… не гаси свечи. Я родителям только скажу, и вернусь к тебе ночевать.