Клуб самоубийц

      Они добрых пол ночи бурно обсуждали то, когда и каким способом Кайл Брофловски хотел бы уйти из жизни. Даже в разгар очередного спора, успели сцепиться в драке еще раз, во время которой, хозяин клуба испытал едва контролируемое желание прибить своего подопечного раньше срока. В конечном итоге Эрик перебрал уйму вариантов, но почти все они были отвергнуты, кроме: — Таблетки? Ты серьезно? — с насмешкой подал голос Кайл, но тут же поморщился от внезапно накатившей волны боли в треснутой губе. — Ну а что? — довольный собой, парировал Эрик. — Безболезненно и почти всегда эффективно. — Почти всегда? — с явным сомнением в голосе, решил уточнить Кайл. — Боже мой, Брофловски! — возмущенно всплеснул руками Эрик, выронив пакет льда, который все это время прикладывал к разбитому носу. — У всех способов подстроенного самоубийства есть свои изъяны! — уже заметно подтаявший пакет вновь перекочевал с пола на свое законное место. — Но ты не волнуйся, я так тебя накачаю перед этим, что появится реальный шанс откинуться от алкогольного отправления куда быстрее, чем от колес. — А что… — едва заметно ухмыльнулся Кайл, полностью игнорируя уже во всю кровоточащую губу. — Меня вполне устраивает такая перспектива. — Значит по рукам? — решил подытожить Эрик, протянув ему свободную руку. — По рукам! — уверенно кивнул рыжий, крепко пожав ее. Сделка состоялась.

***

      Отведенные им сутки отсрочки, два старых друга и, теперь уже, любовника, решили провести в местном казино, неподалеку от клуба Эрика. Тем временем Лондон уже окутала закатная тьма следующего дня, а двух мужчин, сидящих бок о бок за игральным столом — довольно заметное алкогольное опьянение, и тот самый зудящий азарт, заставляющий делать опрометчивые ставки снова и снова до тех пор, пока карманы не опустеют окончательно. Но сегодня, похоже, везение явно было на стороне этих двоих, что ощутимо нервировало некоторых других игроков. — Все на красное! — восторженно крикнул шатен, пододвигая портье уже довольно внушительную кучку игровых фишек. Шокированные вздохи случайных наблюдателей единым гулких эхом прокатились по всему столу. — Ставка принята. — слегка обескураженно ответил портье и начал раскручивать рулетку. — Ты настоящий псих, жиртрест. — еле слышно сказал Кайл, ухмыляясь почти так же безумно, как сам Эрик. Картман едва ли обращал внимание на что-либо вокруг, сосредоточенным взглядом наблюдая за тем, куда же попадет этот злосчастный шарик. — Если мы выиграем, я спущу с тебя штаны прямо в этом сраном казино, — эротично прошептал Кайл в самое ухо шатена. Взгляд Картмана тут же расфокусировался, от резко нахлынувшего жара, в один момент охватившего все его тело. Рыжий засранец раздражающе быстро вычислил, как привести шатена в мгновенную «боевую» готовность. — Вот же ж… — только и успел произнести он, прежде чем Брофловски страстно впился в его губы прямо на глазах у всех. Уже не обращая никакого внимание на происходящее вокруг них, Эрик одним рывком притянул рыжего к себе еще ближе, сократив и без того крошечное расстояние между ними, с упоением углубляя поцелуй. — Двенадцать красное. — обреченно озвучил портье, когда рулетка, наконец, остановилась. — Мистер Картман, Вы выиграли! — наперебой кричали зеваки, в след стремительно удаляющейся сладкой парочке. Но Эрик и Кайл их уже не слышали, быстрым шагом направляясь в сторону ближайшего туалета…

***

      Вечер следующего дня наступил для Эрика слишком быстро. Так толком и не отоспавшись, он неспешно брел в сторону дома Кайла, крепко сжимая один из бутыльков с таблетками, спрятанными во внутреннем кармане куртки. Сегодня. Все должно случиться сегодня. Тянуть больше не было смысла. Точнее смысл, конечно, был, но осознание этого простого факта не приносило облегчения. «Нужно покончить с этим сейчас. Пока не стало слишком больно…» Эрик нагло врал. Даже сам себе. После всего, что произошло между ними за эти короткие сутки… Боль не унять больше никогда… — И вот, мы снова здесь! — театрально сказал Картман, оказавшись на пороге убогой квартирки Кайла Брофловски. Кайл лишь молча кивнул, дружелюбным жестом приглашая гостя войти. Он хотел, чтобы этот вечер, — его последний вечер, — прошел уединенно и тихо. Незатейливый ужин и телевизор. Прямо как в далеком детстве. Лишь для них двоих… — Ну и херню же ты наготовил, еврей. — нервно усмехнувшись заключил Эрик, усаживаясь за скромно накрытый стол. — Да ты бы даже портянку сожрал, жиртрест, если ее хорошо посолить, — шутливо съязвил в ответ Кайл.       Так они и провели весь оставшийся вечер. С непонятно откуда взявшимся аппетитом поедая подогретые полуфабрикаты и с удовольствием смакуя хороший виски, который был до неприличия дорогим для такой скромной трапезы. Они бесконечно разговаривали обо всем и не о чем одновременно. Воспоминания о детстве и, теперь уже, взрослой жизни после него, всколыхнули внезапно ожившие чувства друг к другу, когда-то давно глубоко запрятанные, еще сильнее. В какой-то момент Картман даже в сердцах предложил Брофловски все бросить и укатить на море, бессовестно спуская выигранные в казино деньги и беззаботно коротая последние дни вместе. «Может быть мне даже удастся втихаря найти ему хорошего врача…» — мимолетно промелькнуло в голове Эрика.       Спустя какое-то время, плавно перекочевав из-за стола на расстеленный диван, они с искренним интересом смотрели старые записанные выпуски «Терренса и Филиппа», которые Кайл бережно хранил все эти годы, и заливисто смеялись с бородатых глупых шуток двух старых комиков. Пока рыжий неотрывно следил за происходящим на экране абсурдом, Эрик тайком наблюдал за его лицом, таким счастливым и умиротворенным, каким оно не бывало никогда прежде. Один из бутыльков с таблетками, так до сих пор и не тронутый, все еще стоял на кофейном столике рядом с диваном. Иногда, мы любим одной лишь надеждой. Иногда мы плачем всем, кроме слез. И в конечном счете все, что нам остается, — тесно прижаться друг к другу и ждать утра. — Знаешь, Кайл, я ведь люблю тебя… Всегда любил… — едва слышно прошептал Эрик, нежно гладя рыжую макушку, лежащую на его плече. — Знаю, Картман, знаю… И я тебя… — сонно ответил Кайл, в первый и последний раз засыпая по настоящему счастливым. Он с умиротворением закрыл глаза, все больше проваливаясь в сладкую негу, преисполненный светлой надежды, что теперь, может быть, все, наконец, станет хорошо. Хотя бы ненадолго. И сладко уснул в объятиях Эрика, такого любимого, — его Эрика, — чтобы никогда больше не проснуться. На небе только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах. И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине…