Чаровницы

«Ты все спишь.. Солнце взошло уже несколько часов назад. Оно весело играет в моем стрельчатом окошке, а ты все также спишь..»       Вот так проводила утро наша героиня. Она просидела с Квазимодо на крыше все оставшееся время, и только когда занимался рассвет, и звонарь ушел по своим делам, Ирея вернулась в келью. Там спокойно видел сны архидьякон Клод Фролло, которого она сегодня ночью принесла в Собор. Повезло, что их не обнаружила армия стрелков ночного дозора. Хотя, думаю, даже в этой ситуации Ирея бы нашла выход и оправдалась. Чего только не сделаешь, когда дело идет о чести, или даже о жизни. Теперь, девушка бесшумно сидела в своей келье, глядя на Клода таким же взглядом, каким и множество раз до этого. И ее нисколько это не утомляло. Мало того, она могла часами сидеть на одном и том же месте и смотреть на какой-нибудь занятный предмет, думая о чем-то своем.       Солнце поднималось все выше и выше с каждой минутой, и вскоре поднялось высоко в небо. Его лучи безмятежно играли на ресницах священника, пока они не зашевелились. С уст Иреи сорвался облегченный вздох. Фролло приоткрыл полусонные черные глаза. «Доброе утро, ваша честь.» - улыбнулась она Архидьякон отстраненно взглянул на девушку. Он хотел подняться с кровати, но, тут же, зажмурившись, приложил руку к виску; голова без сил упала на подушку. «Как я здесь оказался..?» - прошептал священник «Вчера ночью я нашла вас и принесла в Собор.» - обьяснилась Ирея Фролло в недоумении сдвинул брови. «Где ты меня нашла?» «Разумеется там, где вы и были, у Фалурдель.» - ответила девушка как ни в чем не бывало Глаза архидьякона вспыхнули. Он быстро поднялся с кровати, не отрывая изумленных глаз от Иреи. «Я не понимаю, о чем ты говоришь. Что ты там делала, распутница?!» - повысил голос священник «Это вы мне обьясните, святой отец, что вы там делали.» - вскинулась Ирея - «Я увидела вас, когда вы были без сознания. Кажется, вас сильно ударили по голове.» От злости на бледном лице архидьякона даже появились краски. Фролло отвел раздраженный взгляд в сторону, но через минуту сменил гнев на спокойствие. «Ты не знаешь, кто это был?» - спросил он ледяным голосом Пауза затянулась. Девушка стала анализировать разные варианты для ответа архидьякону. «Кхм.. Разумеется, нет.» - ответила Ирея «Ты врешь.» - отрезал священник «Я спасла вам жизнь и доброе имя, а вы мне не верите.» - продолжила она - «Не могу понять, как вы вообще оказались в столь непристойном месте, мессир. Ваше счастье, я не стану выдавать вас Шармолю также, как и вы меня.» «Почему ты так уверена, что я не доложу на тебя в духовный суд?» - удивился он «Потому что это касается как меня, так и вас. Вы — дворянин, я — дворянка. Вы там были, и я там была. Безусловно, вас подозревают, и меня подозревают.» - ответила девушка - «С большой вероятностью, казни избежать удастся. Но никто из нас уж точно не хочет потерять благородное имя и дворянский титул.» Священник вкрадчиво слушал каждое слово своей собеседницы. На его лице было выражение распыляющегося гнева, но в глазах было заметно понимание происходящего. То, что говорила Ирея, было действительно так.       Он не мог сказать ничего больше, так как говорить и вправду было нечего. В конце концов, архидьякон еще раз окинул девушку презренным взглядом и размашистым шагом покинул келью. Она недолго поглядела на то, как развевались на воздухе полы его сутаны.       Да, вот так все и продолжалось. Все шло своим чередом, если не брать в счет то, что настроение у всех наших героев было не из лучших. На целый месяц, или даже два, весь город затих, и все как будто стало умиротворенно и безжизненно. Не было теперь на Гревской площади прекрасной Эсмеральды, из-за чего очень переживали ее друзья-бродяги. Не было теперь и веселой козочки Джали, что очень расстраивало Пьера Гренгуара. Он был горько опечален и забросил все литературные произведения, философию и даже архитектуру, которая так его прельщала. Гренгуар беспокоился лишь об исчезновении цыганки и козочки.       Ирея, которая к исчезновению Эсмеральды была несколько равнодушна, все свободное время проводила в Соборе Парижской Богоматери. За это время она узнала там каждый уголок, запомнила название каждой башни и знала в лицо практически всех обитателей этого готического места.       Часто к ней в келью приходил звонарь Квазимодо, с которым читатели уже знакомы. Девушка проводила с ним много времени, и им было очень интересно узнавать друг друга. Он рассказывал ей о том, как он жил, как его вырастил хозяин, а это был именно Клод Фролло, как научился вырезать деревянные фигурки, как полюбил колокола и Париж. Ирея рассказывала ему о философии и поэзии; о том, как красив остров Корсика; и почему она каждый вечер не хочет возвращаться домой. Когда он поднимался на колокольню, Ирея с интересом разглядывала каменные горгульи, которые сидели на перилах балюстрады. Квазимодо говорил ей о том, что скоро покажет самый красивый колокол в Соборе — Ля Фидель, когда работа над ним будет закончена. Его изготавливали специально к «празднику Влюбленных», и звонарь с большим нетерпением ждал, когда же он сможет до него дотронуться.       Отношения между Иреей и Жанеттой не улучшались. Мать никак не могла забыть скандал в доме Гонделорье и, нечаянно встретившись с Алоизой где-нибудь в переулке, уверяла, что обязательно заглянет к ним вместе с дочерью.       Капитан Феб выжил. Ирея думала, что Фролло нанес ему смертельный удар, но ошиблась. Вряд-ли капитана королевских стрелков получилось бы убить одним ударом кинжала. Буквально за пару дней он окончательно оправился и, надев на себя шляпу с пером и сапоги с золотыми шпорами, принялся снова скакать по городу на белом коне. Флер-де-Лис была сама не своя. Она со своим женихом — тем самым прекрасным Фебом, была на грани разлуки, так что теперь ни вышивку в руки не брала, ни подруг не приглашала.       Фролло почти не выходил из своей кельи, и Ирея практически перестала его видеть. Ей было из-за этого очень грустно и тоскливо, не лучше, чем Гренгуару. Поэтому часто она навещала своего лучшего друга, чтобы развеять скуку, если ей удавалось найти его на улице. Одним прекрасным утром Гренгуар и Ирея встретились недалеко от дворца правосудия. Похоже, это произошло не случайно.       Поэт шел полный уныния, еле-еле переставляя ноги. На него был небрежно накинут мешковатый потертый камзол. Ветер уже не развевал его темные кудрявые волосы; лицо и руки осунулись — он выглядел не важно. Ирея поспешила подойти к другу. «Здравствуй, Пьер..» - прошептала удивленная девушка - «Ты плохо выглядишь.. Как ты, старина?» «Приветствую тебя, Ирея..» - сухо отвечал друг - «Мне очень плохо. Руки опустились, и я совсем не знаю за что браться..» «Может погуляем? Ты развеешься..» «Идем, конечно.»       Наши герои взялись за руки и побрели по улицам Парижа. Как всегда они погрузились в былые разговоры о философии, герметике и поэзии, хоть Гренгуар сперва и не был расположен к разговору. Ирея была весьма обеспокоена состоянием своего лучшего друга и старалась помочь ему отпустить плохие мысли. «Ты скучаешь по ней, да?» - спросила наконец девушка «Эсмеральда и Джали приносили радость и веселье во Двор чудес.» - отвечал Пьер - «Теперь все бродяги очень переживают из-за этого загадочного исчезновения. Я давно не видел их обеих, это меня огорчает.» Ирея понимающе кивнула головой, но вдруг заметила недалеко что-то интересное. «Пьер, взгляни!» - сказала она, протянув указательный палец - «Что это там происходит.» Поэт тоже посмотрел туда, куда и его подруга. То место, куда Ирея показывала своим симпатичным пальчиком, была башня дворца правосудия, в которой находилась судебная палата по уголовным делам. У входа в здание как всегда толпился народ — любопытные парижане.       Гренгуар немного потоптался на месте, затем подошел ближе и подозвал к себе какого-то прохожего юношу, которого Ирея узнала сразу, начиная от молодецкого голоса и заканчивая белокурыми волосами. «Эй, сударь,» - воскликнул Пьер - «Что это там случилось?» «Сам не знаю..» - отвечал тот - «Говорят, какую-то девушку судят. Мой брат, архидьякон Жозасский, сейчас тоже там. Я хотел было с ним потолковать, но никак не пробраться.» Ирея с улыбкой подошла к парню. «Жеан! Привествую тебя, мой друг!» «Ах, это ты, Эри!» - засмеялся школяр - «Привет-привет, красотка!» Приятели похлопали друг друга по плечу и задорно пожали руки. «Вы что, знакомы?» - удивился поэт «Мы познакомились самым удивительным образом.» - ответила девушка «Мы пили вместе в кабаке.» - подхватил Жеан Пьер оглядел обоих с головы до ног, затем медленно потянул Ирею за рукав. «Чтож, сударь, приятно было повидаться с вами.» - сказал он, оттаскивая девушку в сторону - «А мы, пожалуй, пойдем. Всего вам хорошего!» «Пока, приятель! До встречи, Эри!»       Жеан ушел в своем направлении, а Гренгуар потащил Ирею прямо во дворец правосудия. Не прошло и пары минут, как они поднялись по лестнице в залу суда. Дальше был длинный, сумрачный коридор, кое-где освещенный факелами или свечами. Девушка спросила у своего друга, зачем, мол, мы туда идем, но Пьер ответил, что ему просто любопытно. Когда пара вместе с толпой вошла в низенькую дверь, перед глазами Иреи открылась большая, полутемная зала, к тому же, практически закрытая. Высокие стрельчатые окна плохо пропускали солнечный свет внутрь старинного дворца. Потолок был отделан деревянными балками, которых совсем не было видно в темноте. Повсюду на стенах в свете свечей можно было различить копья, старинные алебарды, разнообразное оружие и королевские портреты, пожелтевшие от времени. Вся эта картина внушала откровенный ужас. Ирея тревожно сжала руку Пьера. «Страшное место, правда?» - спросил у нее поэт «Немного пугает.» - ответила девушка - «Но и завораживает тоже..» Они вдвоем еще немного пробрались через толпу, и тут увидели всех заседателей судебной палаты. Среди представителей духовенства стояла знакомая фигура в темном плаще с капюшоном. Ирея ошеломленно прикрыла рот ладонью. «Ты знаешь, кто все эти люди?» - спросил Гренгуар, который явно ничего не смыслил в судейском сословии «Да.» - ответила она, и принялась шепотом перечислять каждого ему на ухо - «Направо — советники судебной палаты, а налево — следственной камеры. А вон, там — представители духовного суда. Выше всех сидит господин председатель, за ним докладчики королевской палаты. Вон, там — протоколист. Там — прокурор. А это — Жак Шармолю, прокурор духовного суда. Ну и же мерзкий тип!» «Согласен.» - кивнул головой Пьер       Тут, их разговоры прервались. Девушка увидела знакомую ей кошачью морду. Гренгуар и Ирея стали внимательно слушать каждое слово. «Государи мои, меня зовут Фалурдель. Живу я в доме на мосту Сен-Мишель. Ко мне домой частенько приходят на ночлег, платят деньги.» - начала старуха - «И вот как-то раз приходят двое мужчин. Один весь в черном, а другой — красавец-офицер. Он дает, стало быть, мне экю, и комнату Святой Марты требует. Я ему эту комнату дала, а после человека в черном уже и не приметила. Офицер куда-то ушел, а потом вернулся с девушкой, красивой как цветок, будь она немного получше одета. И козел с ними вместе. Это меня и насторожило. Подумала, вдруг девка колдунья! Я их тогда оставила наедине, а после слышу крик из той комнаты. Я поднялась, попыталась открыть дверь — никак не вышло. Верно, закрыли! После нескольких попыток я дверь открыла, а в комнате только офицера да девку увидела. Капитан с кинжалом в спине лежит весь кровью залитый, девушка почти совсем раздетая, прикинулась мертвой, а козел ее по комнате мечется. Окно было широко распахнуто, я взглянула в него — ничего нет. А вместо экю, который я получила, оказался один сухой лист.»       Толпа удивленно загоготала. Кто-то говорил о монахе-приведении, кто-то о листе, кто-то о козле. Ирея была готова расхохотаться, слушая эти фантастические догадки. Хотя все же в глубине души ей было тревожно от того, что Фролло мог ее выдать в любой момент, хоть это и было невозможно.       Когда закончился допрос Фалурдель, в залу вбежала веселая и грациозная Джали. Теперь Гренгуар сжал руку Иреи. Он с большим умилением глядел на белую козочку с позолоченными рожками. Шармолю заставил козочку показать который сейчас день, который месяц и так далее. Пьер чуть ли не вступил в перепалку с приставом, если бы Ирея не приказала ему замолчать. И вот, когда все допросы были закончены, председатель вынес решение: «Девушка, вы принадлежите к цыганскому племени. Вместе с заколдованной козой вы в ночь на двадцать девятое число марта месяца закололи кинжалом капитана королевских стрелков Феба де Шатопера. Вы признаетесь?»       Подсудимая поднялась на ноги, закованные цепями. Ирея в ужасе распахнула глаза, увидев Эсмеральду. Она очень похудела, черные глаза впали. На ее смуглом лице уже не было прежнего румянца, а в черных волосах не было прежнего блеска. Ее взгляд был устремлен в неизвестность. Казалось, слова Шармолю не доходили до нее. Безжизненно посиневшие губы повторяли: «Феб.. Мой Феб..» «Вы признаетесь!?» - повысил голос председатель «Я невиновна!» - ответила она дрожащим голосом «Как вы обьясните факты, которые указывают на вас? Вы их отрицаете?» - холодно спросил Шармолю «Да, отрицаю!» - воскликнула девушка - «Это все священник.. Это он преследует меня повсюду.. Я невиновна..» Пауза затянулась. Председатель и судья неоднозначно переглянулись. «Я предлагаю применить пытку.» - предложил судья «Принято.» - сказал председатель Тогда, Эсмеральда в сопровождении мэтра Жака Шармолю и членов духовного суда скрылась за небольшой дверью.       Гренгуар в ужасе поглядел на подругу. «Как это ужасно.. Ужасно..» - тревожно говорил поэт, потирая лицо ладонями - «Что ты скажешь?» Ирея пожала плечами. «Что может сказать соучастник преступления о содеянном? Покаяться — это все равно, что ничего не сказать. Надеюсь, ты не выдашь меня, Пьер?» «Ну, что ты! Конечно нет!» - воскликнул он, положив ладонь ей на руку «Но так ты подвергнешь свою жизнь опасности..» - прошептала девушка «Ох, что такое моя жизнь, Ирея?» - говорил Гренгуар - «Ты мне стала как сестра. Я тебя понимаю, как себя. Я тебе доверяю, как себе. Я тебя не предам. Можешь не сомневаться.» Сначала Ирея смотрела на него серьезно, а затем усмехнулась. «Самоотверженно, мэтр Пьер.» - отвечала она - «А я то думала — вы форменный эгоист..» «Такой же, как и вы, мадмуазель..» - лукаво улыбнулся поэт, сощурив карие глазки       Наверное, вы поняли, что дальше не происходило ничего интересного, пока несчастную Эсмеральду допрашивали теперь уже в комнате для пыток. Хотя ее пребывание там продлилось совсем недолго и буквально через пару минут она вернулась в залу суда. Шармолю задал ей все предшествующие до этого вопросы и она ничего не отрицала. Минута в комнате для пыток оказала на цыганку удивительное влияние, и она не говорила больше ни слова, кроме: «Да», «Да», «Да..». «О, Феб..» - повторяла бедная девушка - «О, Боже, это ад!»       Королевская стража отвела Эсмеральду в темницу, и судьи стали потихоньку расходиться. Гренгуар в своей обычной манере стал разглагольствовать обо всей ситуации, только что представленной судом. Ирея как всегда не слушала своего друга, которому разговоры с ней и даже с самим собой доставляли большое удовольствие, и стояла неподалеку от него, пристально наблюдая за священником Клодом со стороны. Она замечала каждое его движение, все они были тревожны. Черные глаза, выглядывавшие из под темной ткани капюшона, беспокойно блуждали по потолку и стенам залы. В конце концов, когда половина его союзников удалилась восвояси, а остальные были увлечены своими делами, он медленно направился в неизвестном направлении, не привлекая лишних глаз. Ирея смекнула это сразу, и, не обратив внимания на продолжающиеся разговоры Пьера, последовала за Фролло. «Я никогда бы не подумал, что Эсмеральду, это прекрасное создание, по совместительству мою жену приговорят к повешению! Это ужасно жестоко! Мне удалось этого избежать лишь однажды.. Ирея!» - воскликнул поэт - «Куда ты уходишь?» «Это не важно, я сейчас вернусь.» «Я же еще не закончил! Подожди! Куда ты опять собралась!?» «Замолчи, Пьер.» - отрезала девушка, медленно удаляясь и угрожая ему пальцем - «Я сказала: это не важно.» Ирея направилась вслед за священником, а Гренгуар, засунув руки в карманы, пошел своей дорогой.       Когда же наша героиня направилась туда, куда вело ее любопытство, она прошла по коридору, такому же темному, как и весь дворец правосудия. Ирея следовала за Фролло, не теряя его из виду ни на секунду. Да и смотреть ей было ровным счетом не на что, потому как коридор вел на узкую лестницу. После того, как священник спустился на небольшое расстояние, девушка набралась решительности и встала на первую ступеньку. Но первая ступенька была не самым страшным. Лестница уходила глубоко под землю. Чем ниже Ирея спускалась, тем сильнее чувствовался запах сырости. Иногда из-за старых каменных блоков стен выползали огромные пауки. Она не только очень боялась, но и очень удивлялась тому, как глубоко под землю уходил дворец правосудия, и то и дело в ужасе закрывала лицо руками. К тому же, по мере того как глубже она спускалась, становилось все тише и тише. Голоса священников и судей доносились все более смутно. Добралась до конца лестницы Ирея практически ощупью, потому как там царила кромешная тьма, и двигаться приходилось очень тихо, потому как малейший хруст или шелест раздавался эхом по всем катакомбам. «Темно, сыро, холодно и звенящая тишина.. Прямо как в глубинах океана.» - подумала Ирея, и эта мысль почему-то немного подняла ей настроение       Повезло тем, что факел, который Фролло взял с собой, хоть немного освещал дорогу. Он прошел еще пару метров, затем загремел железный засов и открылась крышка люка. Священник поговорил с каким-то человеком на входе в темницу, послышался скрип и дверь камеры закрылась за ним. Девушка поняла, что он пришел к Эсмеральде, и чтобы узнать то, что было нужно, пришлось что-то предпринимать. Больше всех досталось стражнику на входе в темницу, которого она сразу оглушила и утащила в безопасное место, не произведя при этом ни единого шума. Не теряя времени, она подошла к замочной скважине, и прикоснулась щекой к холодной железной двери.       В слабом освещении огня она разглядела лица Клода и Эсмеральды. Она лежала, закованная в цепи, обездвиженная и обессиленная. Увидев сейчас вблизи ту самую прекрасную плясунью, которая так весело смеялась и танцевала на площади, Ирея ужаснулась. Не могу не согласиться, что бедной цыганке было в тысячу раз хуже чем кому либо еще. «Кто вы?» - спросила она, дрожа от испуга «Священник.» - тихо ответил Фролло Эсмеральда вздрогнула от его холодного голоса, а Ирея удивилась, как спокойно он говорил с ней. «Вы готовы к тому, что завтра умрете?» - продолжил священник «О.. Что может быть хуже того, что сейчас?» - отвечала несчастная цыганка - «Мне так холодно.. Здесь так темно и страшно.. Я хочу отсюда уйти. Прошу вас, выведете меня..» «Хорошо, идем.» - без раздумий ответил Фролло Архидьякон взял ее за руку, но Эсмеральда сразу одернула ее. «Вы — тот священник!» - прошептала она, узнав спутника - «О, нет! Я не пойду с вами!» Ирея закатила глаза, явно недовольная всей этой картиной. Он припустил капюшон, обнажив серебристые волосы. В свете факела сверкнули перед Иреей два черных глаза, и она почувствовала сильное сердцебиение. «Вы столько времени меня преследовали! Выгоняли, называли ведьмой, и вот, завтра меня наконец казнят! Это вы.. Вы убили моего Феба!» - продолжала цыганка - «Ликуйте и радуйтесь тому, что я наконец умру. О, за что вы меня так ненавидите?» «Я тебя не ненавижу. Я люблю тебя!» - воскликнул священник, рухнув перед ней на колени Ирея распахнула глаза, и в изумлении зажала рот обеими руками. По телу разлилась ядовитая горечь. «Да, я люблю тебя!» - повторил он - «И я полюбил тебя как раз с самого того момента, как увидел. Я увидел тебя из окна своей кельи, когда ты, девушка, создание неземной красоты, танцевала на площади. Больше я не мог тебя забыть! Я все перепробовал, пытался вернуться к прежним своим занятиям, но не смог. Везде был твой образ. Я закрывал глаза и видел тебя. И теперь я вижу, что ты влюблена в солдатский мундир! В этого тупоголового офицера! Прошу, забудь его! Бежим, я увезу тебя отсюда. Ты останешься со мной и мы будем счастливы вместе!»       В общем, конечно, это признание длилось гораздо дольше. Фролло, как говорилось в одной басне «дав волю слов теченью, не находил конца нравоученью.». Но Ирея прослушала все от слова до слова, и под конец чувствовала себя так ужасно, как никто, когда видит, как тот человек, которого любишь, любит другого. То, как священник так мягко и нежно говорил с Эсмеральдой, и то, как она его отвергала со словами «Ты убийца!» и «О, мой Феб», выслушать под силу далеко не каждому. И вот, когда цыганка в конце концов выгнала архидьякона из своей камеры, а он ушел, сообщив ей о том, что Феб умер, стало тише. Девушка, в отчаянии, упала на каменный пол, застеленный кое-где соломой.       Тут железный засов повернулся в другой раз. Эсмеральда не хотела поднимать голову, как будто зная, что надоедливый священник вернулся, но взглянув на пришедшего в келью человека, увидела лишь молодую девушку, стоящую прямо перед ней. Это была Ирея. «Ирея..» - прошептала цыганка - «Что ты здесь делаешь?» «Я вижу, ты не забыла мое имя.» - ответила она - «Я слышала все, что тебе говорил архидьякон Жозасский.» Девушка несколько секунд ошеломленно глядела на Ирею, не в силах что-либо сказать. «Чтобы добровольно пойти на казнь, нужно быть храброй, или глупой.» - продолжила Ирея - «Увы, в тебе и того, и другого хватает.» «Что ты говоришь? О, этот гадкий человек смеет сюда являться и издеваться надо мной!» - восклицала она - «А теперь он смеет требовать моей любви!» «Я не стану даже уверять тебя в чем-либо. Могу лишь сказать что твой прекрасный Феб не стоит даже ломанного гроша.» - ответила ей девушка - «Он и вправду тупоголовый офицер. Отказаться от такой любви, от такого человека сейчас, который готов подарить тебе весь мир! Который готов тебя спасти и бросить все ради тебя, а ты выбираешь этого глупца!» Эсмеральда поднялась на ноги, все еще слегка пошатываясь. «Не смей так говорить о моем Фебе!» - вскинулась она - «Этот монах стар и уродлив! А мой Феб прекрасен! Он добрый, он великодушный и благородный.» «Он просто пьяница и волокита.» - отрезала Ирея - «Продолжай судить мужчину за красоту, а не за его поступки! Увы, завтра, когда тебя повезут в этой повозке, ты увидишь великодушие и благородство своего Феба. Он не бросится к тебе в объятия и не спасет тебя, как Фролло. Он лишь будет стоять на балконе, окружённый красавицами-барышнями. Но тебе это невдомек. Жаль, что Всевышний награждает только одним: или умом, или внешностью.» После всех этих слов, по щекам Эсмеральды потекли слезы. Цыганка бросилась к Ирее, сжимая в своих ладонях жесткую ткань ее плаща. «О, Ирея, прошу, спаси меня! Выведи меня отсюда!» - умоляла она - «Это неправда, я знаю, я верю, что Феб любит меня! Он поможет мне спастись! Пожалуйста, помоги мне..» Ирея вырвала из ее рук плащ и отступила. Она выглядела в эту минуту как настоящая королева, на фоне которой Эсмеральда проходила на прекрасный, но, увы, увядающий цветок. «Нет.» - отказала Ирея - «Тебе уже предоставлялась такая возможность, а ты отвергла ее самым беспощадным образом. Ты сама во всем виновата. Я не стану тебе помогать. Второй шанс редко когда выпадает в жизни.» С этими словами, Ирея развернулась и покинула склеп, в котором сидела Эсмеральда. Слезы полились ручьем из ее тёмно-синих глаз и падали вниз на каменные ступеньки лестницы.       Да, бывала она и жестокой. Таких случаев было немало. В данный момент она не испытывала ни грамма жалости к цыганке, решив, что не виноват никто, кроме нее самой. Ей было все равно на то, какая ждала Эсмеральду судьба, повесят ли ее завтра или нет. Хотя, если подумать, все эгоисты зачастую хладнокровны и даже жестоки. Скорее всего, девушка была просто обижена на то, что Эсмеральда отвергла чувства Клода, которых сама она так тщетно пытается добиться. Может быть, она говорила и верно, но ведь цыганка полюбила капитана и это могло обьяснить все ее поступки. Не берусь судить, кто был прав в этой ситуации, а кто неправ, однако Ирея решила обвинить во всем Эсмеральду.       Ей пришлось потратить еще очень много времени на то, чтобы вернуться из этого подземелья к людям. Почувствовав свежий воздух, она перевела дыхание, и выбежала прочь из дворца правосудия. Вспышка солнечного света на мгновение ослепила Ирею, она долго морщилась, пока глаза не привыкли снова видеть свет. На пороге ее встретил ни кто иной, как Пьер Гренгуар. Они бросились в объятия друг друга, как будто не виделись тысячу лет. Вот, что значит человек, который не бросит! «Господи, где ты была?» - воскликнул он, прижав ее к себе - «Что случилось?» «Милый Пьер..» - шмыгнула девушка - «Это.. Это катастрофа..» «Судя по тому, что ты назвала меня "милым Пьером", хотя полчаса назад велела мне замолчать и уйти, дело и вправду серьезное.» - отвечал поэт «Прости..» - прошептала девушка, уткнувшись носом в его грудь, и снова начала заливаться слезами - «Я сама не понимаю, что со мной происходит..» «Не извиняйся. Все хорошо.» - спокойно говорил Гренгуар, проведя ладонью по ее волосам - «Идем, я отведу тебя домой, а завтра расскажешь мне, что с тобой приключилось.»