Чаровницы

      Занимался день. В дверь дома Гонделорье постучали. Госпожа Алоиза поспешно спустилась по лестнице, накинув на плечи тонко вязаную шаль. Бархатная портьера поднялась, и на пороге, весь в сиянии золотых шпор и рыцарских доспехов, стоял капитан Феб де Шатопер. Офицер уже давно не появлялся в доме своей, так называемой, невесты, поэтому женщина довольно удивилась его внезапному визиту. «Милый кузен, какая приятная неожиданность! Прошу вас..» - она жестом пригласила его пройти «Дорогая госпожа Гонделорье. Кхм.. Я хотел бы иметь удовольствие видеть прекрасную Флер-де-Лис.» Это заявление госпожа Алоиза восприняла не очень доброжелательно, решив, что капитан ведет себя по отношению к Флер недостойно. Так как, она всегда очень гордилась своей дочерью и считала ее самой завидной невестой, переделка с Эсмеральдой и проклятой азбукой, из букв которой козочка сложила имя "Феб", не выходила у нее из головы. «Флер-де-Лис видеть вас не желает.» - сухо ответила дама - «Она все еще сердита на то происшествие с цыганкой.» «Прошу вас, мадам, дайте мне шанс загладить свою вину.» - продолжил говорить Феб - «Поверьте, я всегда любил вашу дочь и этот случай не был исключением. Позвольте мне говорить с ней..» Госпожа Гонделорье смерила капитана оценивающим взглядом, и каким-то образом решив, что его слова абсолютно искренние, поговорить с дочерью все же позволила.       Юница в это время стояла на балконе, одиноко вздыхая. Ее грудь поминутно вздымалась под тонкой тканью шемизетки. Белокурые волосы трепал ветер. Такой же печальный и одинокий, как и она в этот момент. Так было, пока в ее поле зрения не оказался прекрасный Феб. Когда девушка увидела своего возлюбленного, лицо слегка просветлело, а бледные до этого щеки покрыл румянец. Она не стала спускаться вниз и надула губки, сделав вид, что все еще обижена. Капитан королевских стрелков и госпожа Алоиза вскоре сами нашли ее на балконе, хотя до этого Фебу пришлось выслушать еще пару упреков по типу: «Вы изчезли так резко, и абсолютно не появлялись!» и «Если вы вновь обидите мою дочь, она не переживет такого оскорбления!». Женщина сказала дочери, что пришел кузен, и удалилась восвояси.       Капитан и красавица Флер остались на балконе одни. Девушка была увлечена вышивкой, сжимая в пальцах изящную иголочку. Феб стоял поодаль, глядя на трепещущие от ветра волосы невесты. «Куда вы пропали на целый месяц!?» - требовательно вопрошала Флер-де-Лис «О, милая кузина, разве это так уж важно.» - сладкоречивым тоном начал Феб - «Вы же знаете, как долго бы мы ни были в разлуке, я всегда буду очарован вашей красотой!» «Прекратите, Феб.. Ответьте же, где вы были?» - улыбнувшись, произнесла девушка. Очевидно, слова капитана пришлись ей по душе. «Меня призвали на службу, сударыня.» - отвечал он так же мягко - «Да, потом, некоторое время я был ранен.» «Ранен?» - тревожно воскликнула Флер-де-Лис «Да, но это было не серьезно..» - небрежно махнул рукой капитан - «Всего лишь дуэль, удар шпагой. Не тревожьтесь, дорогая кузина.» Хоть ответ Феба и не был правдив, он все же вдохновил и успокоил Флер.       В это время голубой взор офицера оторвался от прекрасной девушки. Внимание капитана привлекло какое-то движение на Гревской площади. Невеста, увидев то, что мужчина больше ей не интересуется, отложила вышивку и тонким голосом спросила: «Милый кузен, на что это вы так внимательно смотрите?» «Взгляните,» - капитан кивнул головой в направлении своего взгляда - «Что это там так народ столпился?» «Не знаю. Говорят какую-то колдунью собираются казнить.» «Колдунью..?» - удивился Феб, будто догадываясь о ком идет речь - «А как зовут ее?» «Тоже не знаю.» - сухо ответила Флер-де-Лис И тогда офицер, увидев, что девушке и вправду не очень нравилось говорить на эту тему, решил ее закрыть.       Конечно было не сложно догадаться, кто именно была эта колдунья. Все происходило точно так, как вчерашним вечером говорил Клод Фролло. В деревянной повозке, в окружении стражников, по улице везли красавицу-цыганку Эсмеральду, связанную крепкими веревками по рукам и ногам. На нее была надета всего лишь одна разорванная рубаха, лицо и руки оказались ужасно бледными, худыми и безжизненными. На площади как всегда собралось много людей, которые, расталкивая друг друга, изо всех сил старались разглядеть силуэт девушки. Весь уличный шум словно никак не проникал в ее сознание. Цыганка сидела с опущенными руками и поникшей головой, ничего не видела и не слышала.       Хоть капитану Фебу и Флер-де-Лис с балкона, выходившего на площадь, очень хорошо была видна церемония, все же со стороны за ней наблюдали не только они одни. Свесившись с балюстрады северной башни собора, стояли еще двое, которые провожали повозку взглядом — это беглянка Ирея и звонарь Квазимодо. Девушка не боялась его и уже привыкла к пугающему образу горбуна. А он не боялся Иреи, так как уже давно считал ее хорошим другом. Они не говорили ни слова с того момента, как вдалеке показалась Эсмеральда. В глазах Квазимодо застыл ужас и тревога, а во взгляде Иреи чередовались беспокойство и какое-то восхищенное удивление.       Повозка остановилась перед центральным порталом Собора Парижской Богоматери. Палачи вывели цыганку из телеги, развязали руки и велели подойти к нижней ступени. Ворота церкви распахнулись из них грянула траурная процессия священников. Человек, который шел во главе процессии за священником, который нес крест, был Клод Фролло. Увидев архидьякона, Эсмеральда вспыхнула от ярости. Сердце Иреи болезненно сжалось. Она отвернулась от площади, и Квазимодо заметил это. «Что случилось?» - кротко поинтересовался он «Ничего.. Ничего, все хорошо.»       Церемония продолжилась. Теперь на площади царила угнетающая тишина. Клод подошел к Эсмеральде, держащей в руках желтую церковную свечу. Дьявольский огонь в ее глазах горел еще ярче, чем пламя свечи. «Девушка, молила ли ты Бога простить тебе все твои прегрешения?» - сказал он тем же холодным голосом И после этого шепотом спросил: «Ты еще можешь избежать казни. Ответь, хочешь быть моею?» «Нет!» - в ярости воскликнула цыганка «Да..» - прошептала Ирея, прислонившись к балюстраде - «Я восхищаюсь силой ее духа. Очень храбрая девушка, хоть и безрассудная.»       Наверное, в чем-то наша героиня была права. Храбрость и безрассудство — понятия растяжимые. Может быть цыганка не хотела больше жить, а может быть в ее сердце еще брезжила надежда, но только когда она уже собралась подняться обратно в повозку и отправиться в свой последний путь, ее глаза засветились от невиданного счастья. Эсмеральда увидела Феба, своего прекрасного рыцаря, своего властелина. Образ золотого мундира, шляпы с пером и изящной шпаги вновь вернул ее к жизни. «Феб! Феб!» - закричала она вне себя от любви и радости Услышав это, Квазимодо и Ирея синхронно повернули головы в сторону дома Гонделорье. Взгляд звонаря потускнел. «Фролло говорил, что капитан королевских стрелков при последнем издыхании.» - упомянул он В это время офицер окинул прощадь самодовольным взглядом и ушел вместе с Флер-де-Лис, закрыв за собой стеклянную дверь балкона. «Лучше бы он и вправду был при последнем издыхании.» - с неприязнью проговорила Ирея Звонарь поглядел на девушку, немного отойдя от балюстрады. «Если ты будешь не против, я пойду на колокольню..» - робко проговорил он «Конечно. Ступай, мой друг.»       Ирея позволила ему уйти, хотя, признаться, хотела и сама оставить всю эту церемонию. Ее довольно утомила драматическая картина казни Эсмеральды, и она уже собиралась отправиться в келью с мыслью, что зрелищ больше можно не ждать. Она думала, что цыганку непременно казнят, но когда Ирея узнала, что она жива, на ее прекрасном лице можно было увидеть множество эмоций.       Как Эсмеральде повезло спастись, многие, конечно же, знают. Кто-то уже читал великолепное произведение Виктора Гюго, кто-то смотрел Диснеевскую экранизацию, а кто-то и то, и другое — все по-разному. Разумеется, весь Париж только и говорил о том, каким героическим образом Квазимодо спас цыганку от казни. Он заселил ее в келью по соседству с Иреей, что тоже заметно удивило нашу героиню. Обе девушки были неприкосновенны в стенах собора, обе жили рядом, и обе друг друга не любили. Эсмеральда не любила за то, что Ирея решительно говорила правду в глаза, несмотря на то, хорошей она была или не очень. А Ирея не любила цыганку за то, что все время замечала в ней какое-то детское легкомыслие и наивность в совокупности с упрямством и своенравием. Эсмеральда в буквальном смысле напоминала ей маленького ребенка, который не может получить то, что хочет, и из-за этого начинает плакать и обвинять всех вокруг.       Однажды поздним вечером между ними снова вышла ссора. Все началось с того, что Ирея и ее лучший друг Пьер встретились на Гревской площади. Гренгуар был весь на эмоциях, и с большим энтузиазмом рассказывал подруге о том, как прекрасно было то, что казнь не состоялась. Об этом они говорили дотемна, подпирая спинами фасад дома, с которого лучше всего было видно Сену. «Я так рад, что она жива!» - восторженно говорил поэт, глядя на почти ушедшее за горизонт солнце «Ты про Эсмеральду?» - спросила девушка «Джали.» «То есть, что Эсмеральда жива, ты не рад?» - удивилась Ирея «Рад, конечно, но..» «Можешь не продолжать.» - сказала подруга - «Я и сама ее не понимаю. В ее бесконечных мечтах о Фебе нет ни капли здравого смысла.» «Судьба выдала ей счастливый шанс спастись, как когда-то и мне.» Ирея в задумчивости покачала головой. «Это был единственный ее поступок, в котором она проявила зрелость.» - заметила она, выдержав паузу       Пара услышала шум в каком-то ближнем районе. Ирея потянула Гренгуара за рукав, и в одном из переулков они увидели прекрасного капитана Феба и страшное лицо Квазимодо. Офицер сидел на своем коне, держа в одной руке факел; а заонарь стоял напротив него, схватив его лошадь под уздцы. «Капитан, я прошу вас пойти со мной.» - спокойно говорил горбун - «Вас ждет женщина, которая вас любит.» «Черт возьми!» - выругался Феб - «Думаешь я побегу сломя голову к каждой, которая меня любит?» Черты Квазимодо еще больше исказились от удивления. «Как вы можете говорить такое?» - спросил он - «Вы ведь честный человек, капитан! Идемте со мной, она хочет увидеть вас.» «Так передай ей, что мне не до этого. С дороги, упырь!» - закончил капитан, и вырвав их его рук уздцы, ускакал своей дорогой Звонарь еще пару минут посмотрел ему вслед, а затем побрел обратно в Собор.       Девушка повернулась к поэту. «Пойду, подойду к нему.» - прошептала она «Чтож.. Тогда до встречи, мой друг!» - помахал рукой Гренгуар И после того, как Ирея распрощалась с Пьером, она стала разглядывать через мрак раздосадованный силуэт горбуна. «Квазимодо!» - окликнула его девушка Силуэт развернулся. Ирея сделала шаг навстречу, а он — шаг назад. «Не бойся меня. Это я — Ирея.» Тогда фигура звонаря стала подружелюбнее. Девушка с улыбкой подошла ближе и потрепала его рыжую голову. «Здравствуй, Ирея.» - тихо сказал Квазимодо - «Ты все слышала?» «Да..» «Прошу, не говори об этом Эсмеральде, иначе она очень расстроится.» С каждым разом Квазимодо удивлял ее все больше и больше. Сколько благородства и великодушия было вложено в эту просьбу! «Хорошо, обещаю тебе.»       Они шли по темной улице, где почти ничего не было видно. Одна Ирея точно бы заблудилась, но вместе со своим необычным приятелем они добрались до Собора очень быстро. На верхушке северной башни звонаря ждала Эсмеральда, которая стояла на коленях у самой балюстрады все это время. Услышав шаги, она поспешно встала. Ее измученное сердце забилось так сильно, как будто птица в клетке.       Квазимодо пришел один. Цыганка подбежала к нему, судорожно поводя плечами. «Ну.. Где он?» - спросила она «Я не смог найти его.» - робко ответил звонарь «Надо было ждать всю ночь!» - возмутилась она Эсмеральда отвернулась от него. Квазимодо ничего не говорил, лишь виновато опустил глаза. «Уходи.» - бросила девушка напоследок Ирея бесшумно наблюдала за ними недалеко, притаившись в надежном месте. Горбун понял, что цыганка больше не хочет его видеть, и ушел.       Две девицы остались одни на самой верхушке Собора Парижской Богоматери. Эсмеральда снова услышала шаги, и повернула голову на шум. «Ты..?» - удивилась она, увидев перед собой Ирею «Верно, это я.» - спокойно ответила ей девушка «Зачем ты пришла сюда?» «Как ты только позволила себе так с ним говорить? В тебе нет ни капли благодарности, или хотя бы сострадания.» - осудила ее Ирея Черные глаза Эсмеральды вспыхнули от обиды. «Он обещал привести Феба, но не нашел его!» Цыганка недовольно сложила руки, а ее собеседница глубоко вздохнула. «Послушай-ка меня внимательно.» - угрожающим тоном проговорила Ирея - «Ты и так говоришь Фролло то, что тебе вздумается, но Квазимодо обижать я тебе не позволю. Только благодаря ему ты еще жива.» Эсмеральда уязвленно уставилась на девушку. Она не могла ничего сказать. «Архидьякон Жозасский готов весь мир положить к твоим ногам, а ты отказываешься. Он так тебя любит, а ты отказываешься! Квазимодо готов сделать все что угодно, чтобы ты была счастлива, а ты так с ним обходишься. Ты жестока и безжалостна, Эсмеральда.» - закончила наконец девушка, и развернувшись к ней спиной, спустилась с башни в свою келью.       С тех пор они говорили редко и встречались тоже нечасто. Так прошло еще несколько недель, и, вот, весеннее солнце наконец-то осветило Париж. Наступил март. Эсмеральда все также жила в Соборе и жила надеждой о том, что Феб все еще ее любит и не забыл ее. Ее детская влюбленность в капитана не угасала, и с каждым днем она только и думала о нем. Ирея была так безутешна, что забросила все свои стихи и этюды; философия и архитектура опостылели, все как будто разом померкло в ее тёмно-синих глазах. Все мысли были заняты только образом загадочного священника, любви которого она так и не могла добиться. Конечно, девушка пыталась забыться и вернуться к повседневным занятиям, иногда даже говорила сама себе: «будь мужественной, займись делами», но в ее взгляде уже не было прежнего интереса ни к чему. Больше всего это огорчало Квазимодо, который оказался очень проницательным существом и замечал любые изменения в ее настроении или характере. Он всегда мог выслушать ее, поддержать и помочь в любом случае. Ирея проявляла к нему исключительную доброту. Это было редкостью, так как она относилась так далеко не к каждому.       Как-то раз он как всегда пришел к Ирее в келью, и она радушно поприветствовала его. «Скажи, ты хорошо себя чувствуешь?» - поинтересовался Квазимодо «Я в порядке, спасибо, мой друг.» - натянуто улыбнулась девушка «Прошу, не скрывай ничего. Возможно я смогу чем-то тебе помочь.» «Нет, нет.. Все правда хорошо.» - продолжила она       Тут, послышался звук шагов. Лицо звонаря нахмурилось, и он на минуту оставил Ирею одну. На лестнице, ведущей в ее келью послышался мужской голос, который она узнала сразу. «Привет, я ищу одну девушку, Ирею. Ты не знаешь где она?» «Почему ты сюда явился?! Здесь убежище, убирайся!» - взревел Квазимодо «Постой, постой..» «Уходи! Прочь отсюда!» «Впусти его, Квазимодо!» - велела Ирея Звонарь беспрекословно подчинился и вернулся назад. Через секунду в келью, как вихрь, ворвался Пьер Гренгуар с широченной улыбкой на лице. Девушка бросилась в его объятия, хоть у нее и все равно было очень тяжело на сердце. «Милая Ирея,» - выпалил запыхавшийся поэт - «Как ты?» «Мне очень плохо, Пьер.» - прошептала она - «Я не знаю, что со мной происходит.» «Забудь свои печали навсегда!» - воскликнул Гренгуар - «Специально для тебя к нам в Париж приехал цирк!»