Чаровницы

      Три головы высунулись из стрельчатого окна кельи, устремив заинтересованные взгляды на Гревскую площадь. По широкой дороге шла пышная вереница животных, украшенных разнообразными колокольчиками и цветными тканями. Кого только там не было! С важным видом выступали жирафы, вытянув к небу свою длинную шею. На спине каждого жирафа сидели веселые артисты, с колпаками на головах. Проходил слон с длинным хоботом и ушами, как крылья гигантской летучей мыши. На него был надет огромный разноцветный воротник. Он шел, радостно притопывая исполинскими ногами так, что мостовая под ними сотрясалась. Гордые верблюды грациозно переставляли изящные копыта по земле. Артисты цирка танцевали и веселились, вытворяя клоунские выходки. Одни доставали до головы жирафа на высоких ходулях; другие, стоя на руках, могли легко жонглировать ногами; третьи, сидя на спине верблюда, держали на самом кончике носа шляпу ли шест.       Парижане радостно захлопали в ладоши, когда появилась синевато-голубая тележка с красным бархатным занавесом, из-за которого со вспышкой света и дыма появился человек в полосатом плаще и остроносой маске с перьями. «Дамы и господа, прошу внимания!!» - громко воскликнул он - «Добро пожаловать в Цирк де Саруш!» Толпа взорвалась аплодисментами и криками. Гренгуар, широко улыбнувшись, посмотрел на Ирею. Взгляд подруги не изменился, глаза по прежнему были тусклые и печальные. Квазимодо на все глядел с большим интересом. Казалось, он видит цирк впервые в своей жизни. «Ну, как тебе такое?» - продолжал радостный поэт - «Я же знаю, как ты любишь цирк!» «Это просто замечательно, Пьер.» - сухо ответила подруга - «Но, я сейчас не в настроении..» «Почему?» - удивился Гренгуар «Ну, не в настроении девушка.» - вкрадчиво вмешался Квазимодо Поэт откинул с лица волну кудрявых волос, и в недоумении посмотрел на звонаря. Бедный горбун сразу стушевался и отошел. «Я пойду звонить к утренней мессе.» - тихо произнес он - «Если что, ты сможешь найти меня на колокольне.» «Конечно, мой друг. Ступай.» - набравшись сил, улыбнулась Ирея Звонарь ушел, аккуратно закрыв за собой дверь кельи. Пьер остался с подругой.       Если сказать вам правду, поэт не ошибся, когда говорил, как Ирея любит цирк. Для нее это и впрямь был какой-то свой, особенный мир под огромным разноцветным куполом. Арена, занавесы и причудливые огни пробуждали в ней какой-то детский интерес. Все было таким неизведанным, и между тем, таким волшебным, таким ярким и пленяющим! Так, девушка просидела за разговорами с Гренгуаром еще некоторое время. Когда новостей друг для друга у них не осталось, поэт решил оставить подругу, и, улучив минуту, пока звонаря нет, навестить Эсмеральду. Ведь он, как никак, ее муж.       Пока наша героиня молча наблюдает за вереницей акробатов и животных, идущих по мостовой, а Эсмеральда жалуется Пьеру на то, какая же она несчастная и за что ей это все, мы вернемся к Квазимодо. Горбун занимал привычное положение на колокольне. Он ходил по галерее своих колоколов, заботливо поглаживал холодный металл, начищенный до блеска. Звонарь приходил задолго до начала утренней мессы, и обходил все колокола, от самых маленьких, до громадных, словно проверяя самочувствие. Каждый из них, гулким ударом медного языка об кольцо, давал Квазимодо ответ, который понимал только он один. Как раз несколько дней назад закончили работу над Ля Фидель — самым красивым из колоколов Парижа. Если бы вы знали, как он был счастлив, когда это сокровище украсило его колокольню. Теперь Квазимодо почти не показывался на глаза священникам, так как все время проводил в своем постоянном месте пребывания. Сегодня поутру звонарь как всегда вернулся на колокольню. До утренней мессы было еще достаточно много времени, поэтому он, как обычно, просто прогуливался по деревянным доскам, любуясь галереей своих колоколов.       Внезапно послышался звук шагов по стороны лестницы. Квазимодо заволновался, подумав, что это может быть Фролло, но когда понял, что это не он, стал волноваться еще больше. В освещенной солнцем стрельчатой арке показался тонкий силуэт девушки. «Кхмм.. Приве-е-т!» - кликнула она Голос этой девушки был ему совершенно незнаком, он не принадлежал ни Эсмеральде, ни Ирее. Звонарь затаился внутри гигантского колокола. Бедняга всегда избегал людей и старался не показываться им на глаза, потому что отпугивал их своим чудовищным видом.       В это время таинственная незнакомка поднялась по деревянной скрипучей лестнице на обширную площадку. Все это место по большей части напоминало ей вполне уютно заставленный чердак. Все лестницы на площадке вели вверх на колокольню, а под лестницами располагались небольшие кладовые, занавешенные тканями. Там, в изобилии теснились бочки, мешки, глиняные вазы, горшки и другая утварь. Кое-где затесались каменные бюсты королей, обломки статуй. Повсюду висели длинные тяжелые канаты, а над головой простиралась череда колоколов. В глубине помещения находился столик, покрытый до пола тканью. Над ним висели нанизанные на веревки стёклышки и камешки. Это тоже были одни из творений Квазимодо. Девушка оглядывалась по сторонам, изучая всю колокольню. Очевидно, это место ее впечатлило. «Я ищу звонаря!» - продолжила она - «Кто-нибудь слышит меня?» Никто не отзывался. Незнакомка подошла к ближе к столу, стоящему возле сквозного оконного отверстия. Солнечный свет озарил ее светло-русые волосы. Она стянула со стола ткань, и увидела целую кучу фигурок, вырезанных из дерева. По своей неуклюжести она чуть не перевернула банку с краской и кисточками на пол. Она долго не решалась сказать что либо еще, но затем ее голос снова прошелся эхом по колокольне. «Меня зовут Мадлен.. Я приехала вместе с бродячим цирком.» - представилась девушка - «Ты что, прячешься от меня?» Она повернула голову наверх, игриво улыбнувшись. Увидев Квазимодо, ноги которого выглядывали из-под колокола, девушка расхоталась. «Вовсе нет.» - спокойно ответил звонарь - «Что смешного?» «Ничего,» - продолжала улыбаться Мадлен - «Просто, ты как будто в очень большой шляпе!» Увидев, что Квазимодо совсем не смеется, девушка тут же стушевалась. «Прости, я сказала глупость, да?» - проговорила она, отойдя в сторону «Нет, нет..» - ответил горбун - «Мне такое даже в голову не приходило! Ха-ха-ха!» Мадлен снова продолжила по-детски смеяться. Звонарь незаметно спустился и притаился за каменным бюстом, чтобы разглядеть ее поближе. Она заметила два любопытных глаза, выглядывавшие из тени. «Как тебя зовут?» - с улыбкой спросила девушка «Квазимодо.» - представился он «Какое интересное имя..» - проговорила Мадлен - «Может, я могу на тебя взглянуть?» Звонарь скрылся в тени еще больше. Собеседница пыталась разглядеть его черты, но ничего не получалось. «Если ты меня увидишь, то испугаешься.» - ответил Квазимодо «Но ты же не будешь все время прятаться за статуей.» - заметила Мадлен Колокольную площадку освещал яркий солнечный свет. Горбун медленно выбрался из своего укрытия, смущенно опустив глаза. Лицо девушки резко изменилось: глаза расширились, она в ужасе закрыла рот ладонью. «Оу.. Прости.. Ты знаешь, мне уже пора идти..» - пробормотала Мадлен и быстро исчезла.       Не стоит говорить о том, как Квазимодо было обидно и горько. Он недолго поглядел на то, как тонкая фигурка перебежала лестницу и скрылась за аркой на входе. Горбун в глубокой печали приложил свое безобразное лицо и громадные кулаки к бюсту старинного короля. «Квази..» Звонарь снова обернулся на женский голос, но это была уже не Мадлен. На площадку с уже другой деревянной лестницы спустилась Ирея. «Я только что вышла из своей кельи, и решила зайти к тебе.» - сообщила она - «Кто была эта девушка?» «Это не важно. Забудь.» - прошептал горбун Ирея опустилась на деревянный пол и попросила Квазимодо сделать то же самое. «Скажи, что тебя так огорчило?» - спросила она, положив ладонь ему на руку Звонарь ответил не сразу. Его мечтательный взгляд снова взлетел на крышу колокольни. «Ты веришь в чудеса?» «В какие чудеса?» - с удивлением переспросила девушка «Ну, в чудеса любви, например..» - продолжил Квазимодо и печально улыбнулся - «Эсмеральда любит капитана Феба.. Он очень красив, но всего лишь снаружи. Я думал, а если кто-нибудь когда-нибудь полюбит и меня. Но этого не будет.. Поэтому я ненавижу себя. Я ужасен. Я просто презренный урод которого никогда никто не сможет полюбить..» После этих слов Ирея взглянула ему в лицо, прикоснувшись рукой к его нескладной щеке. От этого прикосновения он слегка сконфузился. «Не говори так, Квазимодо.» - попросила его подруга - «Когда-нибудь обязательно найдется та самая девушка, которая полюбит тебя всем сердцем. Когда-нибудь это случится, я знаю.» Его взгляд не изменился. Он все еще был печальным, словно слова девушки не действовали на него. «Если это так, почему ты не можешь полюбить меня?» - спросил Квазимодо Этот вопрос абсолютно ошеломил Ирею. Казалось, он поставил ее перед фактом. Она распахнула глаза, совсем не зная, что ответить. Ей не хотелось обидеть друга, но нужно было сказать эту самую причину. Мысли перемешались под его испытующим взглядом. Ведь она никогда даже не задумывалась об этом. Девушка долго молчала, но через некоторое время заглянула в глаза Квазимодо, исполненные надежды, и тихо ответила: «Потому что я люблю другого.» «Кого?» - выпалил он «Это не важно..» - отстранилась Ирея; перед ее глазами снова возник божественный образ архидьякона - «Квази, не отчаивайся. Небольшая часть моего сердца и так навсегда отдана тебе.» «Это правда?» - спросил горбун, и его лицо просветлело «Конечно. Таких добрых людей, как ты, я еще не встречала.» - девушка ласково обняла друга, стараясь поднять ему настроение - «Не грусти. Ну, хочешь, я приведу ее?» «Нет, нет.. Она не захочет меня видеть.» - отказался Квазимодо «Тогда я просто пойду и узнаю, что это за девушка.»       После того, как Ирее удалось хоть немного поднять звонарю настроение, она направилась вслед за Мадлен. Было ли это из любопытства, или чтобы помочь Квазимодо, или чтобы просто развеять скуку и печаль — неизвестно. Однако, много времени на поиски не ушло. Девушки встретились на лестничной площадке церкви, ведущей к основанию одной из башен. Ирея увидела фигуру, которая беспомощно металась по деревянному полу, стараясь найти выход. Услышав шаги, Мадлен обернулась, внимательно взглянув на пришедшую. «Господи, какая она красивая!» - первое, что вырвалось у Иреи       Наша героиня снова не ошиблась. Я тоже нашла эту девушку бесконечно привлекательной. Мадлен не была такой яркой, как Эсмеральда, не была так тщеславна, как Флер-де-Лис, и не была эгоистична, как Ирея. Красота ее была так простодушна, и вместе с тем, так прелестна! Девушка была очень худая и очень изящная, как куколка; талия была на редкость тонкая, ручки и ножки были такими же миниатюрными. Все в ней было просто: коротко стриженные светло-русые волосы, во Франции эту стрижку назвали бы gavroche; глаза, голубые, как сапфиры; длинные ресницы, не такие уж светлые, как волосы; платье мягкого зеленого цвета без рукавов; бежевая рубашка под ним, почти такая же, как у Иреи — словом, весь ее образ был весьма непритязателен. Мадлен долго глядела на девушку. Взгляд ее был очень внимательным и проницательным. «Здравствуй.» - поприветствовала ее Ирея, подойдя ближе - «Это ты Мадлен?» «Да, а ты кто такая?» - спросила она «Меня зовут Ирея.» - представилась девушка «Я не знаю тебя.» - отступила назад Мадлен «Я живу в Соборе. Во всяком случае, последние два месяца я провела здесь.» - продолжила собеседница - «Не бойся меня. Я не причиню тебе зла.» Мадлен чуть опустила голову, взглянув в мозаичное окно. В голубых глазах отразилась еле-еле уловимая печаль. «Я из цирка.» - рассказала девушка, выдержав паузу - «Пришла сюда, чтобы завести друзей, но пока нашла только звонаря на колокольне. Увидев его, я немного испугалась..» «Прошу тебя, не обижай его, Мадлен. Ладно?» - попросила Ирея Девушка уставилась на собеседницу в недоумении. «Квазимодо стал мне хорошим другом.» - продолжила она - «У него золотое сердце, он очень добрый. Он никогда тебя не обидит.» «Чтож.. Я этого не знала.» - прошептала Мадлен - «Признаться, я ошиблась насчет него.» Ирея благодарно улыбнулась. Внезапно глаза Мадлен озорно загорелись. «Пойдем со мной!» - выпалила она, потянув девушку за руку - «Я отведу тебя в цирк! Идем, я покажу тебе шатёр!»       Ирея, безусловно, не отказалась. Не стоит даже разговора, как она любила цирк. Окружение ее не понимало, некоторые даже осуждали. Для многих цирк — это потеха для детей, но не многие понимают истинное великолепие и непревзойденность циркового искусства. Цирк — это не просто развлечение. Цирк — это восторг и совершенство! Это неиссякаемый источник счастья; это разноцветие блистательных огней; это яркий, таинственный и чарующий мир, который прекрасен как на арене, так и за занавесом; это высшая точка человеческой грации и мастерства, и в то же время гениальной смекалки и умений! Ирея смогла оценить по достоинству такое тонкое искусство, которое не оценили другие. Поэтому не прошло и получаса, как девушки добрались до нужного места.       Бродячий цирк Саруша расположился на пустыре. Там артисты разбили лагерь на несколько шатров, главный из которых, самый большой, был предназначен для выступлений, а остальные для самих выступающих. Именно в один из таких небольших шатров, обтянутых красочной тканью, Мадлен привела свою недавнюю знакомую Ирею.       Это место несло в себе безусловный творческий беспорядок. Все пространство было заполнено реквизитами для выступлений. Тут Ирея нашла и огромный обруч с человеческий рост; и разноцветные булавы для жонглирования; и шар-эквилибр, брошенный в углу; и ходули самой разной высоты; и цирковую тумбу, с уже потрескавшейся краской; и даже маленький батут. Тут было все: начиная с костюмов и заканчивая разными акробатическими снарядами. Ирея быстро забылась в такой фантастичной обстановке. Через пару минут она уже качалась на трапеции и с жизнерадостной улыбкой падала вниз в натянутую сетку. Она веселилась и хохотала как ребенок. «Только будь осторожнее.. Ой-ей! Ай!» - говорила ей Мадлен, которая отчаянно пыталась пройти по канату, держа в изящных ручках балансир «О, Мадлен!» - восклицала Ирея, барахтаясь в сетке - «Я люблю цирк! Люблю!» В раскрытые занавески шатра вошел ещё один человек. Это был наш старый друг Гренгуар; он осторожно осматривался по сторонам. «Ирея! Вот ты где! Я вижу, ты уже развеялась.» - удивился поэт Он появился так неожиданно, что Мадлен, испугавшись, упала с каната. «Пьер! Ха-ха-ха!» - смеялась Ирея, неуклюже протягивая ему руки «Прошу прощения, мадмуазель. Я вас напугал.» - извинился он, обратившись к Мадлен «Оу.. Нет! Что вы, мэтр! Вовсе нет! Просто у меня еще плохо выходит..» - залепетала девушка, закрывшись маленьким зонтиком, который все время невпопад закрывался и открывался. Гренгуар лишь добродушно усмехнулся, глядя на нее.       К несчастью, веселье Иреи и Мадлен продлилось не так уж долго. Скоро на входе в шатер показались три мужские фигуры. Страх и тревога застыли в глазах Мадлен. «О, нет.» - прошептала она - «Это Саруш. Вам надо уходить!» Ирея непонимающе переводила взгляд то на Мадлен, то на приближающихся людей. Гренгуар подошел к подруге, обхватил ее талию руками, и, словно ребенка, вытащил из сетки и поставил на ноги. Саруш пришел в сопровождении двух стражников, обтянутых в страшные костюмы.       Это был весьма неприятный на вид мужчина с отвратительной бородавкой на подбородке. Его лицо было больше похоже на резиновую маску, которую тщетно пытались натянуть на затылок. Черные прямые волосы доходили ему до плеч, как впрочем у многих наших персонажей. Брови были изогнуты кверху, а его ярко синие глаза горели как злобные огоньки. Саруш окинул неприязненным взглядом Пьера и Ирею. «А это еще кто, безделушка?» - надменно проговорил он «Это мои друзья.» - ответила Мадлен «Друзья? Ха-ха..» - усмехнулся мужчина - «Так, скажи своим друзьям, чтобы они поскорее убрались отсюда. Нам предстоит разговор.» «Простите, сударь, но позвольте заметить..» - вскинулся поэт «Пьер, не нужно.» - прошептала Ирея, потянув друга за рукав - «Мы уйдем. До встречи, Мадлен.»       Гренгуар и Ирея быстро ушли из шатра и пустились по мостовой в обратную дорогу до Собора Парижской Богоматери. Девушка шла как всегда молчаливо и задумчиво, а Гренгуар как всегда говорил обо всем подряд, что приходило ему в голову. «И о чем этот мерзкий тип может говорить с Мадлен? Не понимаю.» - спросила вдруг Ирея «Не знаю.» - пожал плечами друг - «Наверное, обсуждают завтрашнее представление.» «Представление уже завтра?» «Ну, да.» «Давай глянем, хотя бы одним глазком, что там такое будет!» - загорелась девушка «О, нет.» - отказался Гренгуар - «Я не хочу смотреть на то, какой опиум для народа будет показывать этот противный тип! Но, если ты очень хочешь, я, конечно, могу пойти с тобой.» «Не стоит, мой друг.» - ответила Ирея, благодарно кивнув головой - «Я знаю, кого взять с собой.» «Вот как!» - сказал поэт, даже с некоторым удивлением в голосе - «Чтож, надеюсь представление будет более удачным, чем сегодняшний прием.» «Я тоже надеюсь.» - ухмыльнувшись, отвечала девушка Ирея, конечно, знала, что Гренгуар не хочет идти в цирк лишь из гордости. Она решила не настаивать, так как все равно знала, что без вариантов пойдет в цирк с Квазимодо. Ей очень хотелось, чтобы Мадлен подружилась с ним. Звонарь был бы очень-очень счастлив, если бы это могло произойти.       Ирея и Пьер медленно шли по мостовой Сен-Мишель. Они болтали и смеялись, обсуждали все подряд. Поэт мог говорить об архитектуре ровно так же бесконечно, как его собеседница о философии. Поэтому, как всегда со страстью обсуждая какую-то гипотезу или аксиому, они даже не заметили, как наступил вечер. Ирея добралась до подножия собора почти под самую ночь. Она распахнула тяжелые деревянные двери и стала подниматься по ступенькам в келью.       В ее маленькой комнатке в шесть футов было уже совсем темно. Луна переливалась в оконной мозаике и теперь выглядела вовсе не как шар, а как тысячи хрустальных осколков. Бросив в неизвестном направлении платье и плащ, девушка опустилась на кровать. Недалеко от ее кельи располагалась келья Эсмеральды. Ирея знала наверняка, что цыганка не спит, а лежит и мечтает о своем Фебе, вспоминает его поцелуи, прикосновения и прочее. Где ночует Квазимодо девушка совсем не знала, но могла предположить, что это колокольня. Она сама видела, что он несколько раз спал у двери кельи Эсмеральды, точно охранял ее от кого-то. Он сейчас лежит ничком на полу и видит десятый по счету сон, думала Ирея. А вот келья Клода Фролло располагалась не так уж и близко. Он жил и работал на другой лестничной площадке у колокольной клети. Она не могла сказать точно, спит он или нет. Ночью он мог делать все, что вздумается: варить золото из серебра, читать книги об алхимии или просто молча смотреть в одну точку, воображая очертания фигуры прекрасной смуглой плясуньи. Ирея на момент представила себе соблазнительный образ священника в длинной ночной рубашке с колпаком на голове. Она прижала к лицу подушку и засмеялась, ее щеки зарумянились от этой мысли. Очень скоро все размышления об архидьяконе отключились, и Ирея погрузилась в сон.       Проснулась она от шума на верхних ярусах башни. Звуки она никак не могла разобрать. Ощупью схватив с пола плащ и натянув платье, девушка, с растрепанными волосами, молниеносно взобралась по ступенькам наверх.