Чаровницы

      Поднявшись на пару верхних ярусов башни, девушка очутилась в зале на большой центральной площадке. Весь собор погрузился в кромешный мрак, поэтому по дороге наверх Ирея схватила со стены факел. Огонь тускло осветил площадку, перед глазами предстали силуэты трех человек. На полу сидела Эсмеральда, полуобнаженная, в одной ночной рубашке. Ее длинные черные кудри растрепались и спутались. Лицо молодой цыганки изобличало чудовищную ярость. Она громко дышала, щеки пылали от гнева. Чуть поодаль от нее стоял Квазимодо, его выражение лица было тоже недобрым. А на полу лежал несчастный архидьякон Клод Фролло. Увидев его, Ирея в ужасе закрыла рот ладонью. Горбун в бешенстве прижал его исполинским коленом так, что священник не мог пошевелиться. Эсмеральда безжалостно глядела на все. Она даже не пыталась его спасти. Тут, в руке Квазимодо показался широкий тесак. Он занес его над головой.       Ирея твердым шагом вышла на середину площадки. Архидьякон вот-вот погибнет! Ее прекрасный вспыльчивый священник, которого она так любила и желала! Который был единственной и самой пламенной любовью в ее жизни.. «Отпусти его, Квазимодо!» - велела девушка Ее громовой голос раздался эхом по всей зале. Звонарь от неожиданности на момент остановился. В почти угасающих глазах архидьякона сверкнула надежда. В свете факела все трое увидели Ирею, не произнося ни слова. Впервые она глядела на Квазимодо так рассерженно. «Отпусти его.» - повторила она властным и холодным голосом, как оружие - «Немедленно.» Квазимодо долго молчал, словно принимал решение. Через несколько минут, он ослабил хватку и выпустил священника. Тесак выпал из его огромной ладони. Горбун лишь огорченно взглянул на Ирею и ушел восвояси с поникшей головой.       Все молчали. Ирея спокойно подошла к цыганке. «Ступай в свою келью, Эсмеральда.» - тихо сказала девушка, смерив ее неоднозначным взглядом - «Тебе нечего бояться.» Фролло хотел было подойти к ним, но цыганка молниеносно схватила тесак с пола и отскочила, злобно рассмеявшись. «Только подойди!» - воскликнула она Эсмеральда развернув нож острием к священнику. Он не решался подступить ближе, зная, что она ударит его. «Тебе не хватит духу, жалкий трус!» - злобно кричала девушка - «Ты обманул меня! Я знаю, что мой Феб жив!» Хоть цыганка и выглядела весьма враждебно, Ирея все же не испугалась. Фролло скрылся во мраке под лестничным сводом. Девушка подошла Эсмеральде, которая, по-видимому, не ждала от нее ничего недружелюбного, и отвесила ей такую внушительную пощечину, что тяжелый тесак выпал из смуглых ручек и с глухим звуком повалился наземь. «Не смей к нему прикасаться! Только попробуй хотя бы поранить, и я сравняю тебя с землей.» - сказала ей Ирея «Отойди!» - воскликнула она с вызовом - «Что ты мне сделаешь!?» «Ха-ха-ха.. Ты меня плохо знаешь.» - засмеялась в ответ девушка - «То, что тебя чуть не казнили в прошлый раз — лишь малая часть того, на что я способна.» Эсмеральда стояла перед ней без страха, но в ее глазах все же блеснула или тревога, или неприятные воспоминания. «Так вот, повторяю еще раз,» - продолжила Ирея - «Если хоть волос упадет с его головы, я клянусь, тебе не поздоровится.» «Да как ты можешь защищать этого негодяя и убийцу?» - возмущалась цыганка «Потому что он ни в чем не виноват.» - вкрадчиво говорила девушка - «Пойми, он не злодей. Им руководят чувства.» «Что это за чувства?» - в ярости воскликнула Эсмеральде - «Этот священник — мерзавец и убийца! Он пытался убить Феба самым презренным образом, и ты называешь это любовью!?» Ирея усмехнулась. «Если бы ты знала, что твой прекрасный Феб хотел на мне жениться, ты бы без всякого сомнения хотела бы от меня избавиться не менее презренным образом.» «Что..» «Не советую тебе со мной связываться. Я не допущу, чтобы архидьякон Жозасский пострадал, тем более из-за тебя. Хватит, довольно! Ты слишком много себе позволяла.» - закончила наша героиня и оставила цыганку одну в полнейшем удивлении       На этой ноте в соборе действительно стало тихо. Эсмеральду мы, пожалуй, тоже оставим одну с мыслями о том, как ее прекрасный Феб мог ее разлюбить или что-то в этом роде. Мы лучше последуем за Иреей. Она спустилась на пару ярусов ниже, и на одном из этажей заметила Клода. Священник стоял, положив руки на перила балюстрады, жадно вдыхая полуночный свежий ветер, который трепал его серебряные волосы. Он как всегда выглядел холодно и величаво, хоть на него и был надет всего лишь один темный подрясник. Взгляд архидьякона передавал сотни эмоций. Его черные глаза горели неистовым пламенем, который то и дело чередовался с задумчивостью или гневом. Ирея неоднозначно посмотрела на мужчину, затем подошла к нему и встала рядом у балюстрады. «Что произошло? Это опять вы?» - прошептала она после долгого молчания - «О, месье Фролло, как вы могли пойти на такую низость?» «О чем вы говорите, сударыня?» «Вы знаете, о чем я говорю.» - сказала Ирея - «Вы приходили к ней, мне это известно. Я не понимаю, что с вами происходит.» «Я и сам не понимаю, мадмуазель.» - задумчиво сказал Клод, в очередной раз сделав паузу в разговоре Звуки их голосов были настолько тихими, что их едва улавливал слух. Девушка перевела взгляд на небо, такое же темно-синее, как ее глаза. Но оно выглядело неясным, хоть облака и рассеивались от ветра, сквозь них еле еле проглядывала луна, которая мягко отражалась в Сене. «Красивая ночь, не правда ли?» - прошептала Ирея Молчаливый собеседник лишь небрежно кивнул головой. Она все больше восхищалась тем, сколько же было мрачного, и вместе с тем, невероятно красивого аристократизма в каждом его движении и жесте. Фролло молчал довольно долго. Ирея не могла проговорить ни слова. Холодный ветер дул ей в лицо, развевая во все стороны волосы. «Давайте уйдем отсюда.» - прошептала девушка - «Здесь холодно..» «На нижнем ярусе будет теплее.» - сказал он почти равнодушным голосом Оба напоследок взглянули на живописный пейзаж ночного Парижа, затем практически синхронно развернулись и направились на лестницу.       По пути вниз задумчивый священник окончательно погрузился в свои мысли. Девушка хотела взять его за руку и протянула свою ладонь к его руке, но он тут же ее отдернул, как от огня. «Мне не положено, сударыня.» - тихо произнес он - «Я священник.» Ирея слегка отстранилась и перевела взгляд на небольшое отверстие стрельчатого окна. «Отец, взгляните,» - шептала она, устремив темно-синие глаза прямо сквозь оконную мозаику — «Пока светит луна, никто ничего не заметит.» Архидьякон тоже взглянул туда, куда и его спутница. Она приподняла кончиками пальцев плащ и накрыла тканью ладонь. Ирея в другой раз протянула руку Клоду, и священник принял этот жест. Сквозь плащ девушка почувствовала его тонкие пальцы. Наша героиня не подумала тогда о том, что официально они считались равными по титулу. Сквозь плащ, как правило, руку предлагали лишь слуги. Девушка ни о чем не думала, кроме него одного. Этот таинственный архидьякон был в каждой ее мысли, в каждом ее взгляде, в каждом ударе ее сердца.       Они продолжали спускаться вниз по ступенькам, и сами не заметили, как добрались до самого подножия собора. Ирея отворила тяжелые деревянные двери и вдохнула ночной воздух. Фролло последовал за ней. Перед ними возникла полутемная Гревская площадь, залитая тусклым светом луны. Она совсем этого не замечала, думая лишь о том, с чего начать разговор, чтобы разобраться, почему Клод все время хранил молчание. Тогда девушка решила говорить прямо, чтобы получить прямые ответы на все вопросы. «Скажите, что с вами, отец Клод?» - обеспокоенно спрашивала она «Мне бы не хотелось говорить об этом, Ирея. Зачем вы спрашиваете меня?» «Вас что-то терзает.» «Это правда..» - тихо продолжал он «Прошу вас, ваша честь, не скрывайте очевидное.» - попросила его собеседница - «Я же вижу, вам есть, что сказать.» Архидьякон переступил порог и спустился на пару ступенек вниз, Ирея подошла ближе. «Хорошо, я расскажу тебе. Слушай, я начну с самого начала.» - ответил ей Клод Фролло - «..Я родился и жил в семье среднего круга. Мои предки не имели высокого титула, приближенного к королю, и сам я не граф и не виконт. Таких как мы называли мелкими дворянами.» «Вот как?» «Да.» - подтвердил священник - «Это вы, сударыня, имеете высокий титул, как внучка графа и дочь виконта. У меня ничего этого не было.» Ирея молча кивнула головой, а священник продолжил рассказ. «С самого раннего детства я склонялся над требником, тогда и познакомился с наукой, стал изучать греческий язык, древнееврейский и, конечно, латынь. Медицина, искусство, астрология и алхимия стали для меня целым миром.» - говорил он, и его голос становился все задумчивее и задумчивее, как будто уходил куда-то вдаль - «Жажда научных познаний открыла для меня двери церкви. О, я еще был таким как ты тогда, когда мог оспорить любого ученого или помериться силами с любым отцом духовенства. Я полагал, что смыслом жизни является наука. Таким уж меня воспитали..» На момент он прервался. Ирея уже привыкла к этим паузам в разговоре, поэтому продолжала безмолвно слушать каждое мимолетное звучание. «Шестнадцать лет назад в город пришла страшная чума. Тогда мои родители умерли. Мой младший брат Жеан остался совсем младенцем. И тогда я так полюбил это прекрасное, розовощекое, белокурое дитя! Воспитывал его, баловал, но любил больше всего на свете.» - продолжал архидьякон - «Позже точно также в колыбели для подкидышей я нашел и Квазимодо, которого вырастил и воспитал как родного. Тогда я понял, что жизнь без любви и заботы, все равно что старый и скрипучий механизм..» Девушка продолжала слушать его не прерывая. Они уже отошли на расстояние от собора, ближе к мостовой Сен-Мишель. «Я никогда не знал, что значит любить, сударыня.» - прошептал священник, и его глаза заблестели - «Я удалялся в мир науки, становился мрачной и суровой фигурой церкви, и все больше становился несчастным. А теперь, когда я познал это, мне кажется, что у меня ничего не осталось..» «Вы сделали так много добродетелей, ваша честь.» - подчеркнула Ирея - «Однако, я наслышана, что ваша репутация среди парижан не пользуется уважением. Многие говорят, что вы — чернокнижник.» «Но вы так, похоже, не считаете.» - отметил он «Может быть и считаю.» - ответила Ирея Глаза архидьякона Жозасского загорелись ядовитым огоньком. «Я думал, мадмуазель, что хоть вы будете справедливы.» - вскинулся священник - «Я рассказал вам и доверил целую историю своей жизни, а вы считаете меня темным магом!? Увы, но женщины вообще несправедливы..» «Если к вам несправедлива лишь одна цыганка, не стоит равнять всех с ней, ваша честь.» - сердито прошептала Ирея «При чем здесь цыганка?» «Месье Клод Фролло, прекратите в конце концов делать вид, что я ничего не вижу и не знаю.» - сказала она Мужчина смотрел на девушку в изумлении, и ее голос стал немного мягче. «Вы любите ее, отец Клод. И из-за этого называете ее колдуньей.» - тихо перебирала слова его собеседница - «Вы спрашиваете, почему я считаю вас чернокнижником.. Может быть, вы знаете ответ на этот вопрос?» Архидьякон молчал, глядя на Ирею насквозь; искры лунного света играли в его волосах. «Что это значит, мадмуазель?» - спросил он ледяным голосом Девушка не знала, что ему сказать. Сердце бешено билось, руки подрагивали то ли от волнения, то ли от холода. «На самом деле, я и сама долго не могла понять, что это значит.» - прошептала Ирея - «Теперь вы должны меня услышать.»       Она встала напротив священника и взглянула в его черные глаза. Столько любви и столько печали было в этом ее взгляде, что вряд-ли кто-то мог бы это не заметить. «Я приехала в Париж после смерти отца. Пьер Гренгуар стал моим лучшим другом с незапамятных времен. Тогда я тоже не знала, что значит любить, ваша честь..» - начала девушка Фролло вкрадчиво слушал Ирею, а она, выдержав паузу, продолжила. «Как-то раз мы заметили на площади уличную плясунью и подошли ближе. Это и была Эсмеральда. Правда, она привлекла внимание Пьера куда больше, чем мое. Тогда я впервые увидела вас..» - тихо говорила она - «Я увидела вас и не могла больше вас забыть, точно также, как и вы не могли забыть ее. В эту минуту и вы, и я почувствовали себя во власти чар. Вы жили в моей голове, в моих мыслях и моем сердце. Вы находитесь там и теперь. Ваша честь, я не могу так больше! Я вас прошу, избавьте меня от этого, избавьте!» Девушка закрыла лицо руками. На ее глазах появились слезы. Священник смотрел на нее в еще большем изумлении, чем до этого. «Вы верно думаете, что чувства — это магия. В другой раз я вас увидела на самой верхушке собора. В длинной черной сутане, в этом прекрасном облачении! Я не видела ничего вокруг, ничего не слышала и не думала больше ни о чем.» - продолжала она - «О, месье Фролло, ваша честь, я люблю вас! Я долго не могла признаться в этом ни вам, ни даже себе..» «Я даже не мог предполагать такого, Ирея!» - холодно ответил Клод Фролло - «Перед тобой архидьякон Жозасский. Ты меня к непотребству склонить решила? Бросить религию, отказаться от бога, оставить свет, имя, титул!» «Не забывайте что я оставляю свет имя и титул также, как и вы.» - ответила ему Ирея - «Я уже оставила свою семью. Я убежала! И я сделала это ради вас, во имя любви!» Оба долго хранили молчание. Затем девушка сделала еще один шаг ближе. Теперь ее глаза пылали гневом, она прожигала его насквозь. «Вы отвергаете мою любовь. И из-за кого? Да будь эта жалкая девчонка достойна вашей чистоты, вашего ума и благородства — я бы хранила любовь в своем сердце и ни слова не сказала о ней!» - восклицала Ирея - «Вы готовы пожертвовать всем и все положить к ее ногам, а она предпочитает вам этого глупого самовлюбленного капитана. Эта наивная девочка выбирает образ принца в золотом мундире на белом коне. Я пыталась ей это обьяснить. Ну, что я ей, дурочке, скажу? Чтобы она Феба разлюбила? Ее глаза настолько грубы, что видят только внешность, пестроту, узорчатость и больше ничего! Эсмеральда не смыслит, что такое настоящее чувство! Она гонит вас, желает вашей погибели, и за что? За то, что вы любите ее? Она жестока и безжалостна. Она пренебрегает теми любящим сердцем и огромной душой, которыми владеет. И из-за этого вы отвергаете меня?» Ирея прикоснулась к руке священника и заключила ее в свои ладони, а после оставила на ней свой трепетный поцелуй. Священник резко взглянул на нее, но не отстранился. Голос девушки медленно переходил на шепот. «Месье Клод Фролло, я стою перед вами. Вот, это я! Вот женщина, которая вас любит. И любит по-настоящему. Ну, ладно, посадите меня в темницу, доложите на меня в суд, убейте, казните — я приму любое ваше решение. Если вы не любите меня, мне больше незачем жить на свете! Вы носите в себе мой рай и мой ад, мою жизнь и мою смерть, мое спасение, мое пристанище, мой разум, мое сердце и мою душу.. Посмотрите на меня! Почему вы любите цыганку за то, что она красива? Почему я в ваших глазах ничего не значу? Как мне стать для вас человеком? Почему.. она вас проклинает, но вы не можете ее забыть, а я готова пойти на все что угодно, а взамен получаю лишь презренный взгляд? Она взойдет на костер, лишь бы не достаться вам, а я взойду на костер ради вас, ваша честь.» «Сударыня, вы хоть отдаете себе отчет, что вы говорите?» «Разумеется.» - твердо сказала Ирея - «Отец Клод, решайтесь. Сделайте правильный выбор. Эсмеральда вас не достойна. Я буду любить вас всю жизнь, клянусь.» «Вот что, сударыня Ирея. Раз уж девушка отвергла мою любовь, почему я должен принять вашу?» - холодно спросил священник - «Я говорил ей так же много всего того, что вы говорили мне. Я не получил согласие себе, значит и не дам его. Больше не смей говорить со мной об этом, распутница! Не то тебе и впрямь не избежать духовного суда!» «Вы — ужасный человек, Фролло!» - вскинулась Ирея - «Я призналась вам в любви, переступила через свою часть и гордость! Я оставила бы все, чтобы быть с вами, а вы предпочли мне и моим чувствам эту ничтожную уличную цыганку! И, все же, я прошу вас подумать. О, если бы вы знали, как я вас люблю, отец Клод! Прошу, не будьте так жестоки.» «Нет, Ирея.» - отрезал священник, спрятав свою ладонь под темную ткань одеяния - «Даже не пытайтесь говорить со мной об этом.»       Архидьякон отдернул рукой подол подрясника и направился в Собор. Девушка осталась одна, с живописным видом на Сену, долго глядя вслед уходящему священнику. От боли и печали она закрыла лицо ладонями и опустилась на мостовую, на которую попадали хрустальные слезинки. Весь мир будто погас в ее глазах. Того, кого она любила, того, из-за которого она оставила почти все, теперь она тоже потеряла.       Ирея еще долго не могла пошевелиться, пока на нее светила тусклая луна, затем поднялась на ноги и пошла назад в Собор Парижской Богоматери. Сначала она отворила входные двери, затем пошла по лестнице и скоро очутилась в своей келье.       Уснуть ей едва ли удалось. Рано утром, на рассвете, она услышала шуршание у входа в келью. Дверь приоткрылась, и в комнатку вошел ее добрый друг Квазимодо.       По правде говоря, девушка никогда еще не видела его таким, каким он был этим утром. Он натянул на себя забавный фиолетово-красный наряд, плащ которого был явно сделан из занавесок; а на рыжей голове, что была сегодня на редкость хорошо расчешена, красовался широкий фиолетовый берет, с длинным белым пером. «Здравствуй, Ирея. Прости меня пожалуйста, за то, что произошло вчера..» - тихо произнес звонарь - «Сегодня будет первое цирковое представление. Я надел свой самый лучший костюм. Я выгляжу плохо, да?» «О, нет! Нет!» - переубедила его девушка - «Просто, я никогда не видела тебя таким.. наряженным!» «Я бы очень хотел взять Эсмеральду. Она бы очень обрадовалась, если бы это было возможно..» - проговорил Квазимодо, и его неказистый рот искривился в улыбке       Конечно, настроение у нашей героини было совсем не из лучших. Ей скорее хотелось умереть, чем куда-то выбраться прямо сейчас, но пропустить первое представление в Цирке де Саруш она просто не могла. Поэтому, поход в цирк оказался важнее. Хотя бы, чтобы не обидеть Квазимодо, ведь он так хотел снова увидеть Мадлен. Впервые в жизни Пьер Гренгуар отказался составлять Ирее компанию. Ну, конечно, для поэта это было дело чести!       Девушка быстро накинула плащ, и отправилась в цирк вместе с Квазимодо. Вот, совсем скоро они добрались до пустыря, где во всю толпился народ и шумела веселая музыка, и только тогда началось представление. Красные занавески шатра распахнулись, и из густого сценического дыма появился Саруш, в своей длинноносой маске и полосатом плаще. «Приветствую, дамы и господа! Добро пожаловать в Цирк де Саруш!!» - громко произнес артист, одновременно показывая публике фокусы; толпа парижан взорвалась аплодисментами - «Прошу вашего внимания, моя ассистентка прекрасная Мадлен!» Саруш взмахнул руками, и во внезапной вспышке света появилась белокурая девушка. Красавица Мадлен, одетая в ярко красное платье, которое доходило ей до колен. Квазимодо так радостно улыбнулся, когда увидел ее! Она поклонилась публике артистично приложив изящную ручку к груди. «Все готовы?» - воскликнул Саруш - «Итак, мы начинаем!»       Народ Парижа смотрел цирковое представление с небывалым восторгом, как смотрят его все, то и дело приходящие в цирк. Но, Ирея в первый раз в жизни отвлеклась от того, что происходило на арене.       В стороне, недалеко от толпы зрителей, стояла ее мать, Жанетта. Женщина, нацепив на себя те же старомодные украшения, стояла в компании госпожи Алоизы де Гонделорье и нескольких ее знакомых, таких же чопорных дворянок, как и она. Увидев эту картину, Ирее стало еще хуже прежнего. Из-за того, что она была с матерью в ссоре, к девушке иногда приходила пора раскаяния и печали. Сейчас, когда у нее ничего не осталось, ей хотелось одного — человека, который ее примет, который ее полюбит. А никто не сможет дать такой любви, которую мать способна дать своему ребенку. Хотя это было для нее таким же делом чести, как и для Пьера отказ от похода в цирк, все же не стоило сравнивать эти две ситуации. И в ее голове стал постепенно складываться замысел. Она стала думать о том, что ей делать дальше, и придумала. Хоть девушка и не очень понимала смысл своих некоторых задумок и совсем не радовалась, но все же они разжигали в ней азарт.       Она не подошла к матери после представления. И пока Квазимодо стоял возле арены, продолжая бессознательно пялиться на Мадлен, которая в свою очередь собирала цветы, Ирея распрощалась с ним и оставила звонаря с прекрасной девушкой. Медленным и безжизненным шагом она выбралась из цирка. Разноцветные флаги и огромные шары остались у его ворот и еще долго были ей видны. Девушка шла не разбирая дороги. Возможно, она еще могла позвать Пьера Гренгуара и в целом рассказать о том, как все плохо и беспросветно, но ей не хотелось. Почему-то ей просто не хотелось ничего.       Так, через некоторое время, когда позади остался Собор, Гревская площадь, дом Гонделорье и мостовая Сен-Мишель, она наткнулась на дом своей матери. Ее маленький домик с большими окнами, занавешенными мещанскими шторками, под каждым окном все также цвели гортензии, как и прежде. Все ей было знакомо, но безразлично. Девушка открыла калитку, прошла по дорожке и, набравшись смелости, постучала в дверь.       Она поспешно отворилась. На пороге стояла Жанетта, как всегда в сиянии украшений и напыщенного лоска. При виде дочери, она очень удивилась, но на вид оставалась холодной и непреклонной. А Ирея, при виде матери, обрадовалась, что наконец смогла снова взглянуть ей в лицо, но девушка словно была вне этого мира и почти не обращала на реакцию женщины никакого внимания.       Жанетта молча пригласила ее войти в дом. Ирея переступила через порог, и обхватила руками плечи. Она первая прервала молчание. «Матушка..» - прошептала девушка - «Я знаю, мой поступок был ужасен. Но, я все же прошу меня простить за эту оплошность.» «Я знала, что ты вернёшься сюда.» - ответила женщина немного помедлив - «Что это на тебя вдруг нашло, Ирея? И обьясни, где ты была так долго.» Некоторое время стояла тишина. Ирея внезапно посмотрела в глаза матери. «Я приняла решение, матушка.» - твердо сказала девушка - «Я подумала и поняла, что вы были правы, решив заключить брак между мной и капитаном королевских стрелков. Признаюсь, это было благоразумным решением, и лучшего варианта мне не найти. Я буду его женой.»