Чаровницы

      Конечно, и госпожа Жанетта, и капитан Феб, и многие другие личности весьма удивились такому внезапному повороту событий. Мать Иреи, конечно же, против не была, поэтому договорившись какими-то путями в своем сословии, ее дочь и капитан королевских стрелков должны были обвенчаться. Свадьбу решили сыграть прямо к празднику влюбленных. Я вам лишь вкратце расскажу о том, что же произошло интересного за это время.       Когда в последний раз Ирея оставила Квазимодо в цирке, к нему подошла Мадлен. Как ни странно, но эти двое проводили время вместе намного лучше и веселее, чем Ирея и Фролло, или даже Эсмеральда и Феб. Звонарь показал девушке все самые прекрасные уголки вечернего Парижа, свою самую любимую башню на левом побережье Сены, возле которой мирно рос розмарин; они познакомились со всеми торговцами булочек и сладостей, и даже с одной симпатичной торговкой овощами Элизабет, которую все в простонародье звали просто Лиза — словом, им было очень хорошо вместе. Люди часто удивлялись этой паре даже больше, чем свадьбе Иреи и Феба. Даже самый красивый колокол во всем Соборе, Ля Фидель, самой первой увидела Мадлен. Тогда между ней и Квазимодо завязался весьма интересный диалог.        В этот момент они заглянули вовнутрь колокола. Со всех внутренних сторон он был усыпан драгоценными камнями в ослепительном сиянии золота. Мадлен зачарованно смотрела на это разноцветие рубинов, сапфиров и алмазов. «Он действительно прекрасен..» - говорила девушка - «Ля Фидель так же красив, как ты Квазимодо.» «Что ты говоришь? Я ведь чудовище.» - грустно сказал горбун «Нет.» - проговорила она - «Ля Фидель точно такой же, как ты. Он намного красивее внутри, чем снаружи.» Квазимодо перевел удивленный взгляд на Мадлен и внезапно его безобразное лицо преобразила невероятно счастливая улыбка.       Еще через пару дней, когда прислужники Саруша вместе с ним самим попытались украсть Ля Фидель, чтобы обогатиться, Квазимодо и Мадлен смогли с ними расправиться. Ничего не могло противостоять им, когда они вместе. Такой уж была эта пара.       Так, две недели прошли. И вот, началась подготовка к свадьбе. Госпожа Жанетта приложила все усилия и так постаралась, чтобы ее дочь выглядела на свадьбе как королева, что выглядело это чуть ли не выставочно. Невесту нарядили в роскошное белое платье и усыпанную жемчугом эфирную вуаль, доходящую до самых кончиков башмачков. Лиф платья и небольшая передняя часть юбки были полностью вышиты золотом; на руки были надеты подходящие под цвет длинные перчатки. На шее красовался кисейный воротник, а на талию был надет пояс, также богато отделанный обшивкой. Серьги и ожерелье были также усыпаны камнями. Волосы были аккуратно прибраны за голову. Лишь пара локонов по бокам лба были выпущенны. Глядя на себя в одно из многочисленных зеркал в доме, Ирея всерьез подумала, что так красиво она не выглядела никогда в своей жизни.       В комнату вошла госпожа Жанетта. Дочь глядела пустым взглядом в зеркало, не говоря ни слова. Матушка подошла к ней со светящимся от счастья лицом. «О, ты прекрасна, доченька!» - воскликнула она, увидев свадебный образ Иреи - «Наконец я дождалась этого дня! Теперь твоя великолепная свадьба блеснёт на весь Париж!» «Да, матушка..» - тихо произнесла девушка, склонив голову вперед, не желая больше смотреть на свое отражение       Как бы пышно не украсили Париж на день влюбленных, Ирею ничего особо не радовало. Вообще, веселее всех на свадьбе выглядела ее мать и капитан Феб, который появился лишь когда Ирея приехала на площадь перед собором. Так было положено в четырнадцатом веке. Заключить брак без слова церкви было почти невозможно. Девушку везли в золоте и цветах в довольно просторном аристократичном экипаже, запряженном четверкой белых лошадей из королевской конюшни. Сначала коляска ехала по мостовой, затем завернула на улочку, и, вот, выехала на Гревскую площадь.       Сегодня центральная площадь Парижа была полна народа. К тому же большую часть от этого количества людей составляли влюбленные парочки. Девушки с юношами, радостно улыбаясь и смеясь, толпились у подножия Собора Парижской Богоматери. Там стояли многочисленные лавки торговцев, увлеченно продающих цветы. Повсюду сыпались золотые монетки экю. Прямо перед собором стояла небольшая цветущая арка. Парочки поочередно поднимались по ступенькам к арке, и воодушевленно восклицали: «Я люблю..» и произносили имя любимого или любимой под звон самого красивого колокола Ля Фидель.       Каретка Иреи, запряженная четверкой, остановилась на Гревской площади. Там же, через минуту, остановился экипаж капитана Феба. Офицер появился на площади в окружении каких-то щеголей и пижонов, как и он, одетых в мундиры. Сам Феб бы одет от иголочки идеально. На нем был белоснежный мундир вышитый серебром, и такая же двуугольная шляпа. Блестящая шпага, сапоги со шпорами! Сейчас все глупые красавицы благородного происхождения попадали бы в беспамятстве от одного образа золотоволосого офицера в роскошном мундире. Капитан подошел к невесте, по большей части демонстративно поцеловал ее ладонь, а потом подошел к госпоже Жанетте, которая вся так и светилась от радости. На всю эту церемонию сразу же принялись глядеть множество людей, но Ирея будто бы не обращала на это внимания. Ее мимолётный взгляд привлекла лишь компания симпатичных девиц, стоявших на балкончике, выходящем на площадь.       Этих потомственных дворянок вы уже знаете. Это были Флер-де-Лис де Гонделорье, госпожа Алоиза де Гонделорье, Диана де Кристейль, Амлотта де Монмишель, Коломба де Гальфонтен и маленькая Беранжера. При виде всей этой картины свадьбы Иреи и Феба, девушки распахнули глаза от удивления, а госпожа Алоиза схватилась за веер.       Пара уже почти подошла к воротам Собора, как вдруг, вся толпа горожан резко замолчала. Люди на площади стояли кто у цветущей арки, кто у подножия церкви, глядя практически на его верхушку. За балюстрадой, перед круглой центральной мозаикой стояли двое. Один силуэт был кривой и изуродованный, а второй был очень тонкий и изящный, словно кукольный, с прекрасной розой в руках. Ирея сразу узнала пару: это были Квазимодо и Мадлен.       Она не ошиблась. С тех пор, как скандальный цирк Саруша уехал из Парижа ни с чем, Мадлен осталась в Соборе. Она помогала звонарю на колокольне: подметала пол метелкой, которую иногда балансировала на пальце, временами чистила колокола, а в основном веселилась и дурачилась. Зайдя на колокольню, нередко можно было увидеть Мадлен, которая уже ходила маленькими ножками по натянутому между двумя лестницами канату. Она скатывалась с колокольни вниз по перилам лестниц. Однажды Квазимодо даже обнаружил ее висящей вниз головой просто от скуки. Мадлен было очень весело и забавно, хоть кроме Иреи фактически никто не знал о ее существовании.       Вся столица французской империи зачарованно смотрела на них. Ирея и Феб наблюдали за этой парой ближе всех. Мадлен и Квазимодо стояли и смотрели друг на друга. Их взгляд было невозможно передать никому из всех собравшихся на площади людей. «Квазимодо,» - обратилась к нему девушка - «Ты доказал мне, что мир полон чудес!» «Это обыкновенные чудеса. На каждый день.» - улыбнулся он - «Мы сотворили чудо вместе. Спасибо тебе, Мадлен. Ты появилась в моей жизни, и теперь я счастлив. Счастливее всех людей на свете!» Звонарь подошёл к Ля Фидель и обхватил канат исполинскими ладонями. Удар золотого языка об кольцо колокола был слышен на весь Париж. Квазимодо и Мадлен взялись за руки и поцеловали друг друга.       Вся Гревская площадь в эту же секунду разразилась рукоплесканиями и восторженными возгласами. Звонарь с счастливой улыбкой поднял девушку на руки. «Я люблю Мадлен!» - прокричал он «А я люблю Квазимодо!» - радостно воскликнула Мадлен Пара закружилась на нефе Собора. Люди все еще не отрывали от них взгляды. «Ах, какая девушка!» - восторженно прошептала Ирея, широко улыбаясь Это было одним единственным разом, когда на ее лице можно было заметить улыбку. Она улыбалась и смеялась впервые за две недели.       Да. Мадлен была поистине прекрасна. Эта простая девушка из цирка была прекрасна и бесподобна во всем. Начиная от ее внешней красоты, этих белокурых волос и голубых глаз, как ясное небо, и заканчивая ее внутренним миром. Она была так благородна и великодушна, что полюбила этого несчастного звонаря даже не обратив внимания на его уродливую внешность. Душа Квазимодо была так красива, как далеко не у каждого человека. Он умел любить, умел быть верным, умел заботиться. Мадлен полюбила его именно за эту красоту, ведь для того, чтобы ясно видеть, одних глаз мало.       Парижане еще долго глядели на верхушку Собора, а потом постепенно переключились на прежние веселья и забавы. Как ни прискорбно, свадьба должна была продолжиться. Перед женихом и невестой распахнули тяжелые ворота церкви и проводили к алтарю. Ирея никогда не думала, что предстанет перед алтарем с этим напыщенным и фатоватым офицером. Там какой-то архиепископ провел обряд бракосочетания, и очень скоро они покинули Собор.       И вот, когда юная девушка вышла на улицу женой капитана королевских стрелков, дружелюбные люди принялись отсыпать поздравления и пожелания. Феб предложил Ирее руку, и она неохотно протянула ему свою ладонь. Они подошли к цветущей арке. Только они стали на нее подниматься, как с башни церкви послышался крик. «Феб! Феб!»       Голос принадлежал цыганке Эсмеральде. Она стояла на коленях на нижнем ярусе, схватившись смуглыми ручками за балюстраду, все время окликая капитана Феба. Ирея посмотрела в ее сторону. Их взгляды пересеклись лишь на мгновение, но это мгновение вызвало у Эсмеральды бурю эмоций. Цыганка резко замолчала и, от удивления и ужаса, закрыла рот ладонями. Взгляд Иреи сверкнул как лезвие кинжала.       Чуть повыше, из окна кельи выглянул Клод Фролло. Увидев его, девушке стало ещё хуже прежнего. Все в ее душе снова перевернулось при виде него, но на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она отвернулась от Собора и холодными глазами посмотрела на жениха. «Пора обьявить о своей любви на весь Париж.» - сказала она, даже слегка улыбнувшись « Разрази меня.. Кхм.. Конечно.» - пробормотал Феб, а потом, заключив девушку в объятия, воскликнул - «Я люблю Ирею!»       Стоявшая на балконе Флер-де-Лис, услышав это, упала без чувств, и шокированные подруги пробежали за веером. «Вот и разбилось сердце белокурой Флер-де-Лис.» - подумала про себя Ирея Девушка очень хотела высвободиться из объятий капитана, но сделать ничего не могла. За этим последовало самое сложное для нее испытание. Собравшись силами и набрав в себя воздух, она воскликнула так радостно, как только могла. «Я люблю Феба!»       Парижане снова весело и громко захлопали в ладоши. Капитан Феб и Ирея снова посмотрели друг на друга. Мужчина приблизился к девушке и поцеловал ее в губы. Ирея хотела отстраниться, так как от Феба и его бургундских усов ужасно пахло сигаретами и вином, но чтобы сохранить вид, выдержала все достойно. Эсмеральда безжизненно упала на кафельный пол собора, заливаясь слезами.       Так, свадьба стала подходить к своему завершению. К вечеру жених и невеста приехали в дом госпожи Жанетты. Мать Иреи поскорее взяла жениха под руку, и принялась болтать о том, как он любит ее дочь и каким он будет прекрасным мужем. Несчастная девушка лишь сидела и скучала в своей комнате.       За окном темнело. Птички, поющие днем, уже совсем умолкли, и стало тихо. Тут, в окно ее комнаты прилетел камешек. От неожиданности Ирея испугалась, а затем поспешно заглянула в окно.       Через стекло она увидела те самые родные и добрые глаза своего друга Пьера Гренгуара. Он откинул волну кучерявых каштановых волос сухощавой рукой. «Ирея,» - прошептал он - «У меня есть что тебе сказать. Прошу тебя, идем со мной.» Девушка открыла окно и, ни о чем его не расспрашивая, перелезла через раму прямо в свадебном платье и опустилась наземь. Гренгуар взял ее за руку и они побежали прочь от дома госпожи Жанетты.       Когда они выбежали за забор и отбежали на приличное расстояние в переулок, где их никто не мог заметить, Ирея бросилась в объятия друга. В ее глазах стояли слезы, но она не позволила им выбраться. «Пьер..» - шептала девушка - «Мне так плохо.. Пьер, это так ужасно..» «Зачем ты согласилась, Ирея? Зачем, зачем ты это сделала?» - спрашивал ее поэт «Я сделала это не просто так, Пьер.» - ответила она, мягко отстранившись «Так, в чем же дело?» - удивлялся Гренгуар - «Не понимаю твоего поступка.» Ирея посмотрела на поэта, затем сделала пару шагов по тропинке и продолжила. «Пьер, ты знаешь как я люблю Фролло.» - начала она «Да, но ты впервые говоришь об этом так прямо.» - удивился юноша «Да, потому что это в самом деле так.. Но, он отверг мою любовь.» - говорила девушка - «Он был моим светом, он был смыслом моей жизни. Я жила только им, словно не принадлежала себе.. И теперь у меня ничего не осталось, кроме раскаяния. Мне нужен был человек, который мне ближе всех и сможет меня принять как раньше. Я имею в виду свою мать.» «Да, но зачем ты согласилась стать женой этого презренного капитана? Ты же понимаешь, он лишь тешит свое самолюбие!» - продолжал друг «Пойми, Пьер, вернуться к матери — это означало согласиться и пойти на этот шаг. Я сделала это от безысходности, а еще.. специально.» - отвечала Ирея; сначала она словно бы подбирала слова, а затем стала говорить открыто - «Пьер, я так люблю Фролло.. А он отвергает меня из-за Эсмеральды. А Эсмеральда отвергает его из-за Феба, называя Фролло убийцей. Так, пусть же ее капитан Феб отвергнет ее любовь из-за меня. Может быть, тогда все встанет на свои места. Может быть, эта свадьба изобличит образ капитана для Эсмеральды, и, наконец, Фролло сможет разглядеть, кто его по настоящему достоин.» «Так, вот, из-за чего ты принесла себя в жертву..» - кивнул головой Гренгуар «Я не жертва.» - тихо произнесла девушка - «Так было нужно. Во всяком случае я открыла все карты.»       Пьер Гренгуар, ее друг, который всегда молчаливо внимал каждому слову подруги, конечно же понял все ее мотивы. Он не стал больше ее расспрашивать и вот-вот был готов уйти от реальности в раздумья. «Ты что-то хотел сказать мне.» - напомнила ему Ирея «Ах, да.» - выпалил поэт, и его глаза загорелись - «Помнишь день, на который пришлось первое цирковое представление?» «Еще бы.» - ответила подруга - «Но, ты ведь не ходил в цирк.» «Верно.» - продолжил Гренгуар - «Это было для меня делом чести, ты знаешь. В этот день я любовался архитектурой Парижа, разными зданиями, колоннами и барельефами. Очень занятное дело! Так, перебирая шаги, я добрался до дворца правосудия. Ты же знаешь, возле него я могу провести целый день. Там, я встретил Фролло.» «Фролло?» - удивилась Ирея «Да.» - подтвердил поэт «Он сказал тебе что-то важное?» - спросила девушка «Он говорил об Эсмеральде.» - ответил Пьер; подруга, тяжело вздохнув, прижала ладонь ко лбу - «Учитель сообщил мне, что ей осталось жить в Соборе совсем недолго. Духовный суд постановил вызволить ее из укрытия и повесить.» Не скрою, девушка не могла не обрадоваться этой новости, но все же дала себе отчет, что это жестоко. Она кивнула головой, Гренгуар продолжил. «Он предложил мне спасти девушку, если бы я принес себя в жертву.» Сердце Иреи пропустило удар, руки похолодели. «Ты ведь не согласился?» - испуганно спросила она «Разумеется нет, мой друг.» - успокоил ее Пьер - «Быть повешенным из-за уличной плясуньи слишком нелепо и низко. Когда-то она спасла мне жизнь, и я ей благодарен. Но цыганка не жертвовала собой ни на секунду. Пусть это будет недостойно, но я отказался.» «Ты поступаешь, как всегда, разумно, Пьер.» - оценила подруга «Я знал, что ты меня поймешь, Ирея.» - говорил юноша; в его голосе была слышна благодарность - «Так, вот, мы стали перебирать разные варианты спасения. Я думал просить короля о помиловании. У меня бы это вышло, но учителю эта идея показалась несбыточной. Когда я предложил придумать теорию о том, что, якобы, цыганка беременна, он так взбеленился, что назвал меня негодяем и бесстыдником!» «Так, что вы решили, в конце концов, говори!» - нетерпеливо спрашивала Ирея «Я скажу тебе, мой друг. Только обещай мне, что не расскажешь об этом никому. Ни одной живой душе, слышишь?» - прошептал Гренгуар «Даю честное дворянское слово.» - произнесла девушка, глядя ему прямо в глаза «Завтра двор чудес штурмом захватит Собор Парижской Богоматери, чтобы освободить Эсмеральду. Я вместе с Фролло увезу ее из церкви незаметно по Сене, а там мое дело сделано.» - размеренно проговорил он «Пьер..» - прошептала Ирея, и ее лицо засияло как солнце - «Я приму в этом участие.» «Ты что? Тебе нельзя идти ни в Собор, ни в Двор Чудес! Это опасно!» «Пьер, я не вернусь домой!» - наотрез ответила девушка - «Как вспомню этот ужасный поцелуй на площади! Мне от самой себя противно! До сих пор трясет. Ни за что я к нему больше не подойду! Я уж лучше умру от ножей бродяг, или сгорю в огне, или сойду на виселицу, чем стану принадлежать этому отвратительному капитану!» «Чтож..» - кивнул головой поэт - «Раз уж ты решила, Ирея, значит так тому и быть. Идем, я провожу тебя в Собор.» Подруга еще немного постояла на месте, а затем подошла к Гренгуару и дружески обняла его. «Завтра решится судьба каждого из нас. Возможно, мы никогда больше не увидим друг друга. Я все же попытаю счастье еще раз. Думаю, ты понимаешь, о чем я.» - прошептала девушка, уткнувшись носом в его плечо - «Я прошу тебя лишь об одном, мой милый друг, Пьер Гренгуар: если мне ничего не удастся, забери меня с собой. Убежим отсюда вместе. Прочь из этого проклятого Парижа!» «Помнишь, я когда-то сказал тебе, что ты стала мне, как сестра?» - проговорил растроганный поэт - «Я не оставлю тебя, Ирея. Даю тебе честное слово дворянина.»       Ирея и Пьер взялись за руки и побрели в обратном направлении от дома госпожи Жанетты по мостовой к Собору.