Чаровницы

      Ночная тишина окутала Собор Парижской Богоматери. Эту ночь Ирея, как и всегда, провела в своей келье. Девушка, конечно, задумывалась о том, чтобы отправиться с Пьером в Двор Чудес, но Гренгуар категорически отказался вести ее туда, аргументировав это тем, что бродяги не пропустят к себе никого из чужаков и, если ее поймают, то немедля повесят за участие в мятеже. Она вернулась в церковь, даже не думая о том, какой разнос устроила госпожа Жанетта, обнаружив, что ее дочь снова пропала, но Ирея знала лишь одно — в собор ее мать точно не попадет. Это место даровало защиту от проблем и трудностей любому, кто находился под его крышей. Девушка чувствовала это не меньше, чем другие жители церкви. Эту ночь спать ей почти не пришлось. Всю ночь она обдумывала те действия, которые совершала за последнее время, словно исповедовалась. Не желая больше лежать на постели, глядя в деревянный потолок, Ирея поднялась на ноги и взглянула в окно.       Ночной небосвод был тяжелым от множества звезд, спрятанных за полупрозрачными облаками. Окно ее кельи выходило к главному входу Собора и открывало безупречный вид на Гревскую площадь. Она стояла не шевелясь, все ещё думая о правильности поступков своего прошлого. Девушка так и стояла бы, незыблемо глядя в окно, и никто не смог бы потревожить ее раздумья, если бы она не заметила, как к воротам церкви стал приближаться человек. С высоты башни она могла заметить лишь его голову, похожую на белокурое пятно. Ирея поспешно схватила плащ со спинки стула, факел со стены по пути с лестницы, и через несколько минут, она уже подобралась ко входу в собор.       В деревянную дверь звонко стучали. Девушка отодвинула руками тяжелую железную задвижку и отворила ворота. На пороге стоял кудрявый юноша со вздернутым носом. Вы уже догадались, это был Жеан. Увидев, что Ирея подошла отворить ему дверь в одной сорочке, его голубые глазки задорно загорелись. «Фу ты ну ты!» — воскликнул парень, улыбнувшись — «Ну, привет, красотка!» «Чего тебе?» — спрашивала Ирея, стараясь побыстрее накинуть плащ на обнаженные плечи под жадным взглядом Жеана «Постой, так это ты!» — удивился он, ударив себя ладонью по лбу — «Так ведь мой приятель обвенчался с тобой вчера, а ты здесь! У вас что, не сладилось? Жаль, а я так хотел с ним выпить под конец его холостой жизни!» «Много будешь знать — скоро состаришься!» — ответила Ирея, покашливая — «Говори, зачем пришел.» «Да, дело вот в чем.» — проговорил юноша — «Я разузнал, что в Соборе имеется хорошая лестница. Вот, она-то мне и нужна.» «Ты с ума сошел, Жеан? Зачем тебе лестница?» — удивилась девушка, учитывая, что уже перевалило за полночь «Вот-вот началась осада. А лестница уж точно будет к месту. Старик Труйльфу просил не разглашаться, но тебе-то я доверяю. Ты ведь не расскажешь никому?» «Нет, никому.» — процедила Ирея и сразу направилась в кладовую за лестницей. Она нашла ее не сразу, но все же ей это удалось. Парень все еще стоял на входе, покусывая кончик какой-то уличной соломинки. Девушка принесла лестницу и впихнула ее в руки Жеана. «Бери на добрую память, Жеан.» — махнула рукой девушка — «Безвозмездно.» «Спасибо, красотка! Ты молодец.» — обрадовался юноша, небрежно выплюнув соломинку — «Сейчас без лестницы худо. Дружище Пьера Душегуба схватили королевские особы. Боюсь, как бы с ним не покончили. А если так, то мне придется больше сработать.» «Пьера схватили?!» — воскликнула девушка, распахнув от удивления глаза и грубо встряхнув Жеана за плечи — «Где он? Говори!» «Бродяги еще в Шатле. Он должен быть недалеко от Башни Людовика в Лувре.» — ответил парень, все еще улыбаясь — «Ну, ладно, ладно, красотка! Пусти, ты меня сейчас совсем растрясешь.» «Ладно, ступай.» — бросила девушка, отпустив Жеана, и он ушел, захлопнув за собой ворота собора с глухим скрипом.       Ирея уткнулась лбом в тяжелую деревянную дверь. Она не знала что ей делать, чтобы узнать, все ли хорошо с Пьером. Девушка лихорадочно обдумывала все возможные входы и выходы Собора. Гренгуар изначально говорил ей идти прямиком в Шатле, но выйдя через главные двери, потом она не сможет вернуться назад через этот же вход. Сейчас она не думала ни о чем, кроме того, чтобы ее друг остался жив.       От раздумий ее отвлекли странные звуки: шуршание и тихие шаги. Ледяной голос позади заставил ее руки похолодеть. «Что вы здесь делаете, мадмуазель? Кто приходил?» «Это ваш брат. Он просил лестницу. Скоро начнется осада.» — прошептала девушка, не разворачиваясь — «Зачем вы пришли сюда, Отец Клод?» Ирея узнала голос сразу. Он не выходил у нее из головы с первой же минуты, как она его услышала. Священник выдержал паузу, а затем заговорил тише. «Вам известно про осаду?» — спросил он, не скрывая удивления «Поймите, ваша честь: все те дела, которые проворачиваются в отношении цыганки, всегда известны мне. Тем более, если в этом участвует мой лучший друг.» — ответила девушка Ирея медленно развернулась лицом к архидьякону. Его взгляд пронизывал ее насквозь. В голове снова пронеслись миллионы эмоций. «Даже будучи отвергнутым и ненавистным, даже когда вам ничего не осталось, вы пытаетесь ее спасти.» — говорила она — «Вы пытаетесь найти хоть какой-то светоч в ее глазах. Столь вы эгоистины, сколь и благородны.» «Я надеюсь, мадмуазель, вы не станете мешать людям бунтовать?» — спросил священник «Ни в коем случае.» — печально улыбнулась Ирея — «Пусть все идет по вашему плану, и я не стану его срывать. Я хочу лишь, чтобы вы сделали правильный выбор.» «Позвольте, что это значит?» «Послушайте.» — тихо начала она — «Я чувствую сейчас то же, что и вы, ваша честь. И все же весомая разница есть: вы любите Эсмеральду, чтобы сделать себя счастливым, а я люблю вас, чтобы сделать вас счастливым. Видите, как получается?» «Я не должен говорить об этом, мадмуазель Ирея.» — отрезал священник — «Прекратите это.» «Почему? Почему вы не можете говорить об этом? Почему я должна прекратить?» — требовательно спрашивала девушка. Ее ресницы намокли и по щеке покатилась слезинка; она не отводила взгляда от своего собеседника, продолжая тихим голосом — «Я все оставила, чтобы быть с вами: семью, титул, имя, все, что у меня было. Сейчас у меня не осталось ничего, но я все также стою перед вами, отец Клод Фролло. Клод. Умоляю тебя, если у тебя есть сердце, прошу, не отталкивай меня! Ведь и ты когда-то говорил эту фразу Эсмеральде.» После нескольких последних фраз Иреи во взгляде священника заиграли другие эмоции. Архидьякон сжал зубы и болезненно призакрыл глаза. После этого он продолжил смотреть на девушку так, словно понимая, что она чувствует. Клоду хотелось избавить ее от тех чувств, через которые прошел он сам. Что-то с этого момента в нем изменилось и ушло навсегда. «Уходи, оставь меня.» — прошептал он — «Прошу тебя, уходи, слышишь?» Девушка подошла к нему почти вплотную, внимательно вглядываясь в лицо священника. Он не отстранился, а только стоял и, сделав почти бесчувственное выражение лица, наблюдал за ее действиями. «Хорошо, я уйду, месье Фролло. А вот вы останетесь здесь.»       Девушка очень резким и неожиданным движением выхватила с пояса его сутаны замысловатую связку ключей и, что есть сил, побежала. Архидьякон не сразу понял что произошло и бросился вдогонку, когда Ирея уже была почти у лестницы. Он не мог за ней угнаться, длинные полы сутаны ему мешали. Красавица быстро семенила ножками по лестницам собора наверх, стараясь выйти на площадку перед входом на башенную лестницу. Девушка бежала очень быстро, почти не оглядываясь. Еще бы! Попробуй убеги от довольно недружелюбно настроенного тридцатипятилетнего священника!       Ей удалось найти дверь от башенной лестницы быстрее, чем она сама этого ожидала. Она судорожно перебирала тяжелые ключи, стараясь побыстрее отворить дверь. Это далось ей с трудом. Связка железных ключей сильно гремела в ее руках, и так Фролло мог сразу услышать, где она. Но, вот, один из ключей все-таки подошел. Ирея распахнула башенную дверь и побежала вверх по другой лестнице.       В этой части церкви она не была практически ни разу, поэтому ориентироваться было нелегко. Священник продолжал преследовать ее, а она продолжала от него убегать. Направляясь по длинным коридорам, девушка наконец заметила в конце те самые красные врата, соединяющие монастырь с собором. Самый тяжелый ключ с изящной резьбой подошел их замку. Ирея мгновенно выбралась, захлопнув их за собой прямо перед носом у священника. Она оставила связку ключей на внешней стороне ворот и незадолго после этого оказалась на улице. Архидьякон остался в Соборе один.       Вот, над головой уже не горели бесчисленные факелы. Ночной летний ветер рванул ее волосы. Все вокруг погрузилось во мрак так, что наша героиня еле еле разбирала движения. Она покинула Собор и, снова, что есть сил, побежала по мостовой в Шатле.       Добралась она туда не сразу. Могу лишь сказать, что Ирее нравилось бежать по мостовой куда больше, чем по полутемным коридорам церкви. Округ Шатле был почти полностью развален. По улицам беспорядочно двигались бродяги и оборванцы, которые ее заметно пугали, но не останавливали на пути к спасению друга. Скоро она уже нашла в глубине улочек башню Людовика, и заметила как королевские солдаты вытащили из дверей башни за плечи долговязую фигуру и вышвырнули на мостовую. Силуэт, покачиваясь, поднялся на ноги. В нем Ирея узнала Гренгуара, а Гренгуар сразу узнал свою подругу, Ирею. Юноша был очень взволнован, весь бледный. Девушка быстро пробежала по всей мостовой и бросилась в его объятия. «Пьер! Мой друг!» - радостно воскликнула она - «Слава богу, ты жив!» «Да, Ирея. Вот, это я! И я живой!» - отвечал ей Гренгуар, тяжело вздыхая - «Это было сложно и рискованно. Участие в осаде могло стоить мне жизни, но я смог убедить короля в обратном! Я сумел это сделать! Искусство слова всегда у меня в кармане!» «Снова ты вышел сухим из воды, болтун!» - засмеялась Ирея - «И все же я так рада, что ты жив, что отдала бы свою жизнь, за дружбу с тобой.» «Как это благородно с вашей стороны, мадмуазель Люмиер!» - отвечал поэт - «Право, я бы сделал то же самое. Заметьте, я не из тех людей, которые жертвуют своей жизнью за другого.» «И после этого говорят, что дружба между парнем и девушкой не может существовать!» «Может быть, я придумываю, каким образом уговорить тебя напиться.» Пара громко рассмеялась. Ирея дружески хлопнула Гренгуара по плечу. «Шутник!» - продолжала улыбаться девушка - «Ну, ближе к делу. Я убежала из собора через задний вход и оставила ключ на внешней стороне красных врат. По какому плану мы двигаемся дальше?» «Сработано безукоризненно.» - оценил юноша - «Мы поплывем по Сене. Жди меня здесь, недалеко от берега. Постарайся заметить нашу лодку на реке, чтобы было проще найти друг друга. Я пойду в Собор. Меня Фролло дожидается.» «Принято, мэтр Пьер.» «Великолепно, мадмуазель Ирея.» На этом друзья условились и порешили. Гренгуар оставил девушку и быстрым шагом направился в сторону Сите. Ирея не торопясь пошла вдоль берега реки и остановилась под углом, где лучше всего открывался вид на Собор и Сену.       В дверь кельи раздался робкий стук. На кровати лежала Эсмеральда, которая тут же вздрогнула от неожиданности. Она присела на кровать, сложив перед собой ручки. На прекрасные смуглые плечи упала пара черных локонов. Луч света проник в комнатку, вошли двое. Цыганка в ужасе распахнула глаза и отпрянула в противоположную сторону. «Эсмеральда,» - проговорил один из пришедших - «Не бойтесь. Это я, Пьер Гренгуар.» Девушка выдохнула с облегчением, но все еще с недоверием глядела на спутника Гренгуара. «Кто это?» - спросила она «Это мой друг. Он не причинит вам вреда.» - ответил поэт, присев на корточки; в нему подбежала веселая козочка с позолоченными рожками - «Здравствуй, Джали! Ах, ты умница! Чудесное животное!»       Думаю, многие поняли, как долго Фролло пришлось вытаскивать Гренгуара из кельи. Но, через какое-то время, они, все же, выбрались из нее. Пьер подхватил козочку на руки и повел за собой еще двоих беглецов. Мы не станем продолжать описывать их путь через Красные врата и монастырский двор, и затем путь к Террену во всех подробностях. В конце концов, когда они сели в лодку и поплыли в Шатле, их бегство стало подходить к завершению. Всю дорогу преисполненный энтузиазма поэт рассказывал обоим спутникам невероятные истории о Париже и еще о какой-то ерунде. Если Пьеру дать задание говорить без умолку, он сделает это блистательно! И так быстро и ловко он будет связывать темы друг с другом, что никто из вас не успеет за потоком его мыслей. Что говорить, философ, поэт!       Пока Гренгуар умело заговаривал компанию, Ирея ждала появления лодки. Она опустилась на перемешанный с землей песок у самого берега, и глядела на искрящиеся волны Сены, временами кидая в них камешки. Ей пришлось ждать долго. Лунный свет отражался на водной глади. Девушка задумчиво подошла к самому берегу и, обнажив маленькие ножки, прошлась по воде. Она была еще прохладная, но Ирея не обращала на это внимания. Все ее мысли были заняты прекрасным священником, бесподобным Клодом Фролло. Ей было сложно принимать решение: уйти с Пьером или остаться с любовью. Ирея знала, что этот шаг повлияет на ход событий, но она должна была его сделать. Она должна была сделать выбор.       Побережье Сены было в легкой белой дымке. За спиной простиралась чаща симпатичных деревец. Но среди чащи то и дело стал раздаваться звук, словно у кого-то под ногами хрустели опавшие сухие веточки. Этот звук на момент насторожил Ирею, и она стала вглядываться в реденькую рощу, стараясь разглядеть источник шума. Вдруг из чащи совсем неожиданно появился ее друг, Пьер Гренгуар. Его камзол без конца цеплялся за ветки, и это сковывало его движения. За ним вприпрыжку следовала белая козочка с позолоченными рожками, всем известная Джали. «Пьер!» - окликнула его подруга Поэт сразу заметил Ирею. Они стремительно побежали через деревья и заключили друг друга в крепкие объятия. «О, Пьер, с тобой все хорошо! Это замечательно!» - улыбнулась она - «Какие новости? Вам удалось?» «Дело плохо, Ирея!» - тревожно отвечал Гренгуар, все еще дружески прижимая ее к себе - «Я оставил своих спутников на берегу, а сам пришел сюда, зная, что ты будешь ждать меня здесь. Думаю, я им больше не понадоблюсь.» «И? Продолжай..» - прошептала испуганная девушка «Мне нужно срочно уходить.» - говорил поэт, вглядываясь в глаза подруги - «Всех участвующих в мятеже повесят на площади. Идем со мной! Уходи отсюда!» Ирея отстранилась. Она отвела взгляд в сторону. Гренгуар внимательно смотрел за ее действиями. Девушка долго молчала. Ее дыхание время от времени становилось тяжёлым или прерывистым. Но вот, глубоко вдохнув, она наконец ответила: «Прости меня, мой друг. Наверное, я сошла с ума, но я останусь.» Поэт тоже слегка отстранился и взглянул в глаза Иреи. «Ты останешься..» - прошептал он в пустоту - «Ты не боишься быть убитой или остаться одной на весь огромный Париж?» «Нет.» - твердо ответила она - «У меня и так ничего нет. Значит и терять мне нечего, кроме одной невзаимной любви.» Гренгуар запустил руку в карман камзола и достал оттуда увесистую связку ключей Фролло. «Когда мы покинули Собор, ключи остались у меня.» - сказал он, протянув связку девушке - «Забери. Они тебе нужнее.» «Именно поэтому я и выкрала ключ у Фролло. Ведь я должна вернуться назад в Собор.» - грустно улыбнулась подруга «Только ты можешь продумать все до мелочей!» - восторженно проговорил поэт       Ирея смотрела на Пьера. На своего лучшего друга, на брата, и видела в последний раз в жизни. «Ну, мой друг.. Прощай..» - проговорила она слегка дрожащим голосом - «Живи, люби всегда, твори и добейся успеха..» «Прощай, Ирея. Будь счастлива, мой друг.» - прошептал Гренгуар В глазах обоих стояли слезы. Девушка никогда в жизни не представляла, что ей пришлось бы с ним прощаться. В этот момент она расставалась с самой близкой ей душой на Земле, которую ей не могла заменить даже мать. Именно в такие моменты времени, финальные моменты, вспоминаются самые светлые воспоминания. Ирея вспоминала в его объятиях их первую встречу; их совместные мистерии и сочинения; его карие глаза, кофейные глаза, в которых отражалось солнце; его вьющиеся волосы и веселую улыбку. В нем было незаменимо буквально все. Пьер Гренгуар был единственным, кто ее понимал и по-настоящему любил как родную.       Они прощались долго, со льющимися слезами и объятиями. И, вот, он похлопал ее по плечу и ушел своей дорогой, как сказочник, оставивший часть своей души на земле священного Парижа. Его каштановые, кудрявые волосы трепал ветер, а за ним бежала резвая козочка Джали.       Ох, как же люблю Пьера Гренгуара! Да, автор признается. Если бы нашелся такой человек.. Возможно, где-то существует такой Пьер, где-то носят его быстрые ноги. Где-то его взгляд скользит по строкам стихов, которые, увидев свет, станут стихами неизвестного автора. Я отдала бы все за эту тощую и долговязую фигуру. Я отдала бы все за этот потертый от времени камзол. Я отдала бы все за эти красивые руки, денно и нощно создающие шедевры. Я отдала бы все за эти волосы и за эти глаза, заглянув в которые можно так отчаянно влюбиться. И почему моя героиня была ему исключительно подругой. Кто знает! Ах, этот самолюбивый эгоист Гренгуар! Поэт парижских улиц, который, очевидно, завладел моей симпатией так же быстро и ловко, как и расположением других.       Ирея развернулась и пошла своим путем. Она не оборачивалась назад. Теперь ее судьба была лишь в руках священника Клода Фролло. Вскоре она вышла на площадь перед Роландовой башней, но ни архидьякона, ни цыганки там уже не было. Близился рассвет. Тогда наша героиня, сломя голову, со всех ног побежала в Собор.