We are forever

      Даня с детства был везде один. Он отличался от других. И не только своими яркими рыжими волосами и веснушчатым лицом, а огоньком, который всегда присутствовал в насыщенных зелёных глазах. Когда маленький Даня злился, притопывая ножкой, этот огонь выходил наружу. Его маму это беспокоило, но поделать она ничего не могла, кроме как не давать повода на сильные эмоции своего сына, тем самым ограничив его от контакта с многими, привыкшими к обычному человеку, моментов жизни. Поэтому Даня помнил в своём детстве только одну краску — серость. Но вот мальчику двенадцать лет. Ему уже необходимо гулять со своими ровесниками, учится общаться. И мама не может больше его сдерживать.

***

— Дайте и мне с вами поиграть! Шалаш и я строил! Это несправедливо! — Иди отсюда, мелкотня. Помог — молодец. Но играть ты слишком мал.       Подростки, что старше его всего-то на два года, указали ему за спину, как бы подгоняя, чтоб он быстрее ушёл. Обида и ярость смешались между собой, мальчик сдерживался чтобы не заплакать, и больно впился ногтями в ладони. "Горите в аду." Как только он об этом подумал, шалашик, который строяли они весь день, вспыхнул. Пламя быстро разошлось от самой верхушки к низу, к земле. Мальчики отскочили от шалаша, и, не обращая внимания на самого младшего из них, бросились кто куда. Один побежал звать взрослых, второй, взяв большую палку, начал бить ею по горящему "домику". Другие два убежали в неизвестном направлении, скорее всего домой, и Данька, осознав, что случилось, поступил так же.

***

      Дане пятнадцать лет. На лето, сразу после экзаменов, его отправили к бабушке в деревню, отдохнуть от нервотрёпки. Ух, сколько сожжено было подготовительных материалов и сборников к ОГЭ. На протяжении года, поблизости от сосредоточенного на учебе Кашина, что-то да вспыхивало. Мать очень волновалась, как бы на самом экзамене не случилось что-то похуже, последствия которого были плачевными. Потом она, конечно же, облегчённо выдохнула, увидев улыбающегося сына, выходящего из школы. Всё, сдал.

***

Дане семнадцать. Он бежит на свидание, немного опаздывая, и даже не знает, что может не торопиться, ведь не месте встречи его никто не ждёт. В руках огромный букет прелестных красно-оранжевых роз. Правда, скоро они будет полыхать пламенем такого же цвета, сгорая дотла. В глазах Дани искренняя радость, что он снова сможет встретиться с человеком, которого любит. Вскоре это сменится на забывшийся, но такой родной огонёк. Но это всё будет позже, а сейчас он улыбается каждому прохожему, встретившемуся по пути в метро.

***

— Даня, блять, у тебя уже подгорают, — голос сзади заставляет вздрогнуть и наконец вернуться в реальность. Илья подошёл, взял деревянную лопаточку и сам перевернул блинчик. — Во, не совсем ещё, успели, — поворачивается к рыжему, — а ты чего в мыслях летаешь? — Да так, задумался просто. Ну что, пойдем после перекуса в парк? — Обязательно, — Илья улыбается, и, поцеловав в щеку Кашина, отходит насыпать корму Завертину.