Руководство к лёгким

Антон мучился всего сутки, перебирая по секундам и сцену в туалете, и неудавшийся разговор в кофейне, пока не наскрёб в себе привычную смелость, чтобы попытать удачу снова. Ему нужен был зачем-то человек, тронувший азарт и обидевший равнодушием. Парень до тремора в запястьях боялся того потерять, толком не обретя, будто заранее знал, что грубый математик — именно тот, кого он ждал. Тот, кто обещал действительно увлекательную игру. — Привет, попробуем ещё раз? — студент опустился на свободный стул, выжидающе глядя на мужчину, который упорно его игнорировал. Знал, что встретит того в кофейне снова, удивляясь, как не приметил раньше. Или, наверное, даже приметил, но был слишком занят ныне бывшим. Но это ничего, теперь Антон не отпустит жертву так просто. Получит, прогнёт под себя любыми доступными способами. — Мы знакомы? — на него обратили магически пустые глаза, неохотно оторванные от той самой книги, что была и в прошлый раз. Оглядели с тем же высокомерием и поморщились. — А. Опять ты. Ответ не изменился. Ненавязчивым движением переставив чужой кофе в угол, парень намеревался податься вперёд, чтобы залезть в личное пространство, но замер, изумлённо наблюдая, как чашку вернули на место. Ручка была повёрнута в прежнее положение вплоть до миллиметра. «Фу, какие мы педантичные». — Почему же? — Ты не в моём вкусе, — незнакомец всем видом показывал, как тяготился диалогом, но парню хватало наглости пропускать грубый тон мимо ушей. — А кто в твоём вкусе? Его снова осмотрели, будто бы внимательнее и осознаннее, затем выдохнули: — Кто-то, не похожий на тебя. И вот что на это отвечать? Никаких адекватных аргументов — одна предвзятость. Самолюбие затрещало, но он остался недвижим, словно так и было надо. Словно такой ответ тоже был частью плана. — Меня Антон зовут, — собрался уже протянуть ладонь, когда собеседник громко захлопнул чтиво и поднялся, оставив на столике купюру. Так открылась возможность осмотреть цель в полный рост. Мужчина был чуть ниже него самого, в костюме и идеально выглаженной рубашке, чёрные волосы спадали на лоб, но явно были старательно уложены ранее, выбритое лицо выглядело строгим. Глаза сами спустились по одежде до прекрасной, как и ожидалось, задницы и худых, накаченных ног, каждую мышцу которых было видно через облегающие брюки. «Их бы да на плечи…». Фантазия была остановлена в начале своего развития глухим стуком каблуков мужской обуви о паркет. Ушёл. Его снова оставили ни с чем. Но когда это сдерживало?

***

Тем же вечером, как раз после пар, парню хотелось вернуться в кофейню, пристегнуть незнакомца наручниками к стулу и заставить себя выслушать. Это было бы глупо, пусть и чертовски сексуально, потому что ему было совершенно нечего сказать. Никаких козырей и тузов в рукавах, никакого понимания, чем можно если не влюбить, так хоть заинтересовать цель. Длинные ноги свернули на перекрестке у библиотеки и потянули к тому, кто всегда помогал в таких ситуациях. — Дим, я понятия не имею, как к этому щёголю подступиться. Нужна поддержка профессионала, — он влетел в рабочий кабинет друга без предупреждения, чем, судя по дрогнувшим рукам, нехило испугал. — Ты про того мужика с книгой? — нехотя стягивая очки, психолог откинулся на спинку компьютерного кресла. — Про него, естественно. Нужен план. — Хоть что-то узнать удалось? Я не могу работать без данных. Антон плюхнулся в мягкое кресло для пациентов и скрестил руки на груди: — Математик, лет тридцать с хвостиком, ценит личное пространство, любит кофе, потрясающе сосёт. Педант. Пока всё, со мной толком не поговорили. — Стоп, потрясающе что…? — мужчина получил сигнал, мол, «не спрашивай», и переключился на мысль пополезнее. — Педант? Ты это с чего взял? — тот подался вперёд, не скрывая гордости за то, что всё же умудрился научить подопечного обращать внимание на детали. — У него рубашка без единой складки, будто накрахмаленная. И он вернул на место чашку, которую я подвинул. Вплоть до сантиметра, Поз. — Этого мало, знаешь ли, — второй обречённо покачал головой, подбирая хотя бы временное решение проблемы. — Попробуй не лезть в лоб пока, а просто понаблюдай. Куда он ходит, что ест и всё такое. — То есть твой вариант — преследование? — парень рассмеялся совершенно искренне, а потом вдруг умолк под серьёзным взглядом, ударившим по лицу даже через стёкла очков. — Есть идеи получше? Если хочешь залезть ему в голову, но диалог не получается, выучи всё, что можно рассказать о себе без слов. Удивительно, как с такими советами Дима вообще смел пристыжать друга за ветреность и аморальность намерений — сам же потворствовал. Разве что стоит отметить: интерес у врача был исключительно научный — если у них получится раскусить и такого человека, то с пациентами будет работать проще. Тот вообще всегда шутил, что Антон — полевой разведывательный аппарат. Благодаря его похождениям сам мужчина набирался опыта в том, как разговорить абсолютно любого, как привязать к себе и манипулировать так, чтобы это не было заметно. Искусство высоченного мальчишки было бесценно, так почему бы не помочь в его развитии, когда это полезно обоим? Он получит во владение очередного временного пассива, а психолог изобретёт новую тактику порабощения сознания. Все в плюсе. — Понял, будет сделано, босс. Дай мне недельку, — лучезарно улыбнувшись, гость поднялся и поспешил из кабинета. У него появилась тактика и, как говорил один известный человек, он собрался её придерживаться. Психолог проводил друга взглядом и шумно вздохнул. Не умел Антон выбирать лёгкую добычу, всё тому поиграть надо было! Доиграется же ведь.

***

К концу восьмого дня, когда мягкое сентябрьское солнце уже катилось к горизонту, парень заказал очередную чашку чая и разрешил себе отчаяться. У него была тонна информации о том-самом-мужчине, но вся она состояла из мелких, совершенно неважных деталей, которые не давали никакого понимания, как действовать. Незнакомец каждое утро, ровно к восьми, заскакивал за кофе, потом пропадал на несколько часов и возвращался обедать. Перерывы были разными, но, отследив один раз чужие перемещения вплоть до его собственного вуза, причину Антон нашёл — занятия. Судя по возрасту и серьёзности, тот скорее преподавал, чем учился, и, наверное, на официальном сайте заведения было бы несложно того найти, если бы парень захотел. Однако мозг упорно открещивался от этого намерения с помощью весомого аргумента — «Имя нужно узнать напрямую. Его он должен сказать мне сам». Вечером мужчина тоже приходил, уже с книгой, которая на четвертый день поменялась — «Дочитал» — и сидел почти до закрытия, совершенно никуда не торопясь и вальяжно попивая кофе. К тому никто не подсаживался, тот ни с кем не говорил, будто вёл жизнь один в своем мирке. Если так, то вполне понятно, почему так враждебно математик среагировал на вторжение в личное пространство. Того будто не ждали дома или возвращаться не хотелось, что было странно для такого привлекательного человека. А ведь незнакомец действительно был красив — эстетично ходил, сидел, жевал, пил чёртов кофе, даже дышал как-то элегантно. Единожды Антон на свою беду увидел, как тот курил на парковке вуза между парами — неудачно выглянул в окно — и теперь эти губы, плотно сжимавшие сигарету, и втянутые скулы снились ему по ночам. Трое суток он просыпался со стояком, с которым ничего не мог поделать — тело просилось во влажный рот и игнорировало потуги руки снять напряжение. Теперь парень был возбуждён почти постоянно и начинал испытывать неприязнь к человеку, обрекшему на это. Однако сделать и с этим ничего не мог тоже. Даже незаметно проводил разок объект наблюдения до дома, но подойти не решился, как и записать адрес — знал, что ноги и так запомнят. Гипотеза подтвердилась, когда в субботу и воскресенье парень не встретил свою цель на привычных локациях и почти ночевал под чужими окнами, хотя такая «близость» ближе их не сделала. Он не знал, женат ли был незнакомец, чем тот увлекался, о чём с тем говорить, что предложить — математик казался настолько полноценным без посторонней помощи, что, как и было сказано, к вечеру восьмых суток Антон сдался. Именно в этот момент открывшаяся входная дверь ударила по колокольчику, звон разнёсся по пустому помещению. И вошёл он. Сел всё на то же место, казалось, даже под тем же углом и раскрыл принесённое с собой печатное издание. Долговязое тело поднялось с места раньше, чем молодой человек успел проконтролировать порыв, и бросилось в ту сторону, куда тянуло, как магнитом. «Я заставлю тебя обратить на себя внимание. Никто не смеет отказывать мне без причины. Не думай, что ты особенный, даже если от одного вида твоих губ у меня встаёт». — Вам что-то от меня требуется? — безжизненные голубые глаза среагировали на движение только тогда, когда парень резко выдернул из ещё не открытой книги закладку и приземлился напротив мужчины на второй стул. «Делаешь вид, что не встречались раньше? Это уже не грубо, а подло. Нельзя быть таким забывчивым, как нельзя и не заметить, что тебя больше недели открыто пасут с безопасного расстояния». — Познакомься со мной, — вся пассивная агрессия, копившаяся эти дни, весь гудевший в голове недотрах смешались с обидой на новую порцию равнодушия, так что всегда отлично работавшая вежливость Антона отключилась и, тем самым, подвела. Недо-собеседник оглядел его с холодным презрением и чем-то ещё, что не удалось распознать, затем повернул голову на часы. Парень закипел более ощутимо. — Брось, ты никуда не торопишься, как и всегда. — Не говори так, будто знаешь меня, — выплюнули тонкие губы. Что ж, на эмоции пробить удалось. Злоба была не лучшим вариантом, но они хотя бы отошли от стены равнодушия. Нарушитель спокойствия и размеренности вслепую помахал официантке, не сводя взгляда с небесного цвета чужих радужек, всем видом показывая: «Правда так думаешь? Я принимаю вызов». Девушка материализовалась через минуту и послушно достала блокнот для заказов. — Будьте добры принести большой американо без молока и с двумя кубиками сахара, — глаза напротив еле заметно округлились в удивлении. — Также фирменный сэндвич с тунцом, но без помидора и подогревать не нужно, — злость постепенно отпускала Антона из цепких лап, с каждым словом голос становился всё спокойнее, тело расслаблялось, а самолюбие хохотало под корой черепа гулким «Да, я успел выучить. Ты всегда берёшь одно и то же. Изо дня, блять, в день. А у меня хорошая память». Он всё же повернул голову к работнице кофейни, что испуганно старалась успеть записать поток его слов. — А мне принесите, пожалуйста, чайник зелёного чая и какое-нибудь пирожное, что посвежее. Мне не принципиально. Спасибо, — та кивнула и испарилась, даже слова не проронив. Парень ухмыльнулся краем губы, возвращаясь вниманием к незнакомцу, который даже не пытался скрыть непонимание и пожирал его глазами, чуть приоткрыв ненавистный прекрасный рот. — Итак, теперь, когда ты меня наконец слушаешь, буду рад представиться. Антон, — лёгким движением руки уложил отнятую закладку на твёрдый переплёт. — Читать ты закончил примерно на семидесятой странице, — «Да, в какой-то момент я со скуки начал их считать». Тонкие пальцы молчаливого компаньона вложили вещь в бумагу в указанном месте почти не глядя, остальной человек, казалось, не дышал. Сердце прокрутилось вокруг своей оси. Он победил в их неравной борьбе. Теперь можно было наступать. — Как, говоришь, зовут тебя? — Арсений. Второй ответил моментально, потом вернул лицу скучающее выражение и сомкнул губы, однако глаза остались живыми, пусть и не менее пустыми. Антона различали в общей палитре цветов и предметов. Его видели. — Очень приятно. — Не могу ответить взаимностью. «Даже не начинай. Я сломал тебя, слышишь? Ты мой, это только вопрос времени». — Ничего, переживу, — он улыбнулся как можно мягче, в воображении уже расстёгивая чужую идеально отглаженную рубашку. — Почему ты постоянно тут сидишь? Молодой человек ожидал услышать в ответ слезливую историю о несчастном браке или жалобы на одиночество; думал, что его пошлют с неуместными вопросами куда подальше, но мужчина благодарно кивнул официантке, поправил принесённый кофе, чтобы тот стоял в нужном положении, и улыбнулся, зло обнажив клыки: — Я дал тебе желаемое. На этом всё, — тот указал головой куда-то в сторону улицы и отпил из чашки, удовлетворённо прикрыв глаза. — Будь добр съебаться и больше меня не тревожить. И Антон, весь из себя победитель и покоритель, Мистер Самоуверенность 2021 оторвался от стула и, прихватив рюкзак, вышел навстречу вечерней прохладе. Потому что его схему сломали. Систему нарушили. Тот-самый-мужчина говорил не по его идеальному сценарию, на последних страницах которого они страстно занимались сексом прямо на столе кофейни. Хотя теперь у того появилось имя — Арсений, а большего так и не было. Парень ничего не узнал, ничего не получил, его в очередной раз отшили и недвусмысленно попросили прекратить поползновения. Только вот как прекратить-то теперь? Так много сил было приложено — и всё ради нулёвого результата? «Нет уж. Ты будешь стонать подо мной, обещаю тебе». Он тряхнул чёлкой, поправил на плечах ветровку и достал из кармана джинсов телефон — завтра ему понадобится консультация психолога. Благо, на примете был лучший из всех.