Руководство к лёгким

Ну и что, что они не виделись всего шесть часов? Ну и что, что его за эту неделю на чёртовой кухне с завидной выносливостью драли так, что сидеть на последних парах семестра было физически невыносимо? Антону требовалась положенная доза холодности и равнодушия — он за ней шёл. Заскочил по дороге в кофейню за сэндвичем с тунцом, понял, что кофе за время пути остынет, так что напиток брать не стал, и оказался на пороге своего мучителя ровно к девяти утра. — Господи, ты чего тут? — изумлённо выдохнул сонный Арсений, с недоверием его оглядывая. Тот стоял в одних домашних штанах и со следом от подушки на щеке — уютный и почему-то ещё более пустой, чем обычно. Парень шумно сглотнул, протянул коробочку. — Завтрак вот принёс. Доброе утро, тоже рад тебя видеть, — и безапелляционно вошёл в квартиру, потеснив ничего не понимавшего мужчину. — У тебя же приём зачёта с одиннадцати сегодня? — Да, а что? — тот прошёл следом на кухню и скрестил руки, привалившись к дверному косяку. — У меня в это время конференция начинается. Вместе пойдём. Он по-хозяйски засуетился: налил воду в кофеварку, достал из навесного шкафа металлическую коробочку. Уже точно знал теперь, где и что лежало в чужом доме, потому что впитывал любую информацию как жизненно необходимую. — Та, что проводит кафедра словесности? Удивительно, как им разрешают эту хуйню в самый разгар сессии, — отвечая, за его движениями напряжённо следили. — Ты хоть знаешь, как ей пользоваться? — Само собой. Выучил инструкцию ещё пару недель назад, — виновато буркнул молодой человек и отвернулся, чтобы выудить с полки сахар. Не хотелось уточнять, что он всё ждал, когда ему разрешат остаться на ночь, на всякий случай даже носил в рюкзаке зубную щётку, тогда как второй по-прежнему до него не снисходил. Но это ничего, Антон и без просьбы найдёт способ поухаживать. — Ты нервный, — вдруг проконстатировал Арсений, подошёл ближе и опустил руку на его лопатки. Аппарат загудел. — Это из-за выступления? «Я же знаю, что тебе плевать, не начинай. Не верю твоему заботливому тону ни на грамм». По спине пошли мурашки от прикосновения. — Ага. Потому и пришёл, — он сгорбился и повернул голову. — Извини за такое вторжение, с тобой почему-то спокойнее. Ладонь проскользила по позвоночнику, остановилась на ягодице, сжав ту слабо, но ощутимо даже через ткань брюк. Парень еле слышно простонал в ответ, отворачиваясь обратно. «Что ж, спасибо за возбуждение. Теперь мне будет на что отвлечься». Второй будто услышал его мысли и, хмыкнув, разместился за столом. Перед тем поставили чашку, сразу в нужное положение, тарелку с едой и отошли к газовой плите, на безопасное расстояние. Антон смотрел на голый торс голодно, жадно, но держался изо всех сил, потому что знал, что время было неподходящее. — Может, сядешь? Это немного нервирует. — Прости, но ты сам сделал всё, чтобы я не сидел, кажется, уже больше никогда, — хихикнул он виновато. Это ведь было вынужденное неподчинение, правда. — А. Ну, да, — улыбнулись в ответ почти искренне. Арсений теперь часто зачем-то пытался улыбаться, хотя выходило через раз. Тот принялся размеренно жевать, а пару минут спустя поднял голову, салютуя бутербродом. — Спасибо, кстати. — Не за что. Ты бы меня с пустыми руками не впустил. — Тоже верно, — кивнул второй, пожав обнажёнными плечами. — Ну или пустил бы, чтобы помог справиться с утренним стояком. Хотя, ты прав, лучше потратить время с пользой, — парень издал разочарованный скулёж, мужчина глухо рассмеялся. — Да ладно-ладно. Я издеваюсь. Подождёшь меня сегодня после своей конференции? За пару часов с двумя курсами точно управлюсь.

***

Выступление прошло на удивление спокойно, без нервотрёпки. Через прощальный поцелуй, который удалось урвать в пустой аудитории, в него словно вдохнули немного воздуха, которого хватило как раз на то, чтобы не нервничать. Антон покорно сидел вот уже третий час под дверью кабинета, периодически вслушиваясь в полный раздражения крик своего мужчины, не разбирая при этом слов. Возможно, стоило перестать ждать — всё равно во взбешённом состоянии ему только нагрубят или, того хуже, вообще пошлют ко всем чертям, однако он просто не находил в себе сил уйти. Его же попросили. Не приказали, не намекнули, а вежливо попросили. Так что теперь филолог был готов оставаться на месте хоть до второго пришествия. В девятом часу вечера Арсений пулей вылетел в коридор и чуть не проскакал мимо, к выходу с этажа, когда заметил умоляющие зелёные глаза. Без лишних слов подцепив запястье, тот потащил его к лестнице. — Мы куда? — говорить стало страшно. Мужчина был не просто зол, а в бешенстве и безобъектно матерился себе под нос. — В библиотеку, — швырнули через плечо. Добравшись до последнего этажа, договорили: — Будем искать тебе руководство к лёгким. «Боже, ты это помнишь? Как? Учитывая, что с тобой мне легче дышится, далеко ходить не придётся». Рисковать не хотелось, Антон промолчал. Его почти что швырнули в дальний угол большого пустовавшего помещения, вдавили в стеллаж с книгами, ладонями ощупывая везде и сразу. Голова закружилась, он пытался выцепить чужие губы, которые только больно кусали вместо поцелуев, и насильно оставлял руки недвижимыми. Торопливо расстегнув обе ширинки, математик развернул партнёра спиной и, грубо надавив на поясницу, заставил прогнуться себе навстречу. Благо, растянут парень за последние дни был достаточно, чтоб не тратить на это время, хотя в воздухе висело стойкое ощущение, что сейчас о его комфорте не позаботились бы. …И откуда только Арсений всякий раз доставал презервативы? Тот вторгся в колечко мышц резким движением, попутно заткнув ему рот, чтобы их не услышали, и буквально вбивался с пугающим остервенением. Антону было плевать на эту жестокость — обняв свои кисти пальцами и закинув те над головой, так самостоятельно сковывая себя в наручники, он дрожал от удовольствия, будто был под наркотиками. Хотя, может, их секс и стал для него личным сортом чего-то, вызывавшего привыкание. — Сцепи за спиной, — шепнули в ухо, следом через рубашку опалили кожу на плече горячим дыханием. Парень исполнял указания моментально, хотя весь окружающий мир для него не существовал — было только ощущение единения с тем-самым-мужчиной и неконтролируемая мысль: «Еще. Глубже, быстрее, жёстче». — Сможешь не кричать? Антон кивнул и облизал пересохшие губы, когда рот перестали закрывать. Не стонать было сложно до невыносимого, но он лишь тяжело дышал. Вдруг рука вернулась, но уже на горло, сдавила так, что захотелось кашлять и молить о пощаде. Вторая ладонь мужчины с силой сжала его тазовую кость, удерживая в нужном положении. Тишина библиотеки нарушалась только пошлыми хлопками и шумными выдохам. К разрядке оба подошли одновременно, хотя член Антона так и остался без внимания, а шею и вовсе не выпустили из плена, передавливая так, будто намеревались придушить вконец. Из него вышли не менее порывисто, чем вошли. Чужая голова обессиленно ударилась между лопаток. — Легче стало? — тепло улыбнулся парень, оборачиваясь. На него посмотрели сначала с благодарностью, а потом, когда взгляд опустился ниже подбородка, с ужасом. Арсений отшатнулся в сторону, как от прокажённого. — Антон, блять… — тот отходил дальше с таким виноватым лицом, что сжималось от сочувствия сердце. — Я, когда злой, могу быть с тобой незаслуженно груб… — Да, я заметил, — усмехнулся он по-доброму, стараясь показать, что всё было в норме. «Не убил же? Ну и всё». Второй покачал головой, опустил взгляд: — Тормози меня в такие моменты. — Зачем? — сделал шажок вперёд. — Мне нравится. Сожаление в голубых океанах сменилась новым испугом, затем непониманием, а потом признательностью. К нему протянули пальцы и, приобняв за скулы, мягко поцеловали. — Прости, правда. Обычно сдерживаюсь, а тут… Я же не хочу навредить на самом деле. — Знаю. Арсений, всё правда в порядке. И попробуй хоть раз дать себе волю. Ну, — Антон оглядел помещение и рассмеялся, — в других обстоятельствах. — Подумаю над этим, но ничего не обещаю, — на губах оставили ещё один поцелуй, более ощутимый. — Возвращаясь к теме, действительно полегчало. Вывели меня эти идиоты, — говоривший поморщился. — Не думал, кстати, что дождешься. Сколько ты там сидел? — Не важно, — он принялся наконец натягивать одежду, а через пару минут всё же решился задать вопрос, которым мучился последние дни. — У тебя есть планы на Новый год? Неделя осталась всего. — Праздновать его я буду без тебя, если вопрос про это, — математик выключился за секунду, вернулся в своё пустое безразличие. Парень в ответ скривился, как от удара. На другой ответ и не рассчитывал, но больно стало всё равно. У них не было отношений — только секс. Это требовалось держать в голове, хотя быть настоящей парой Антон хотел, конечно, в последнюю очередь. Поэтому откликнулся с выверенным равнодушием: — Нет, вопрос был про то, можно ли будет к тебе забежать на минуту, чтоб подарок передать. — Если на минуту, то можно. А мы… собираемся обмениваться этой хренью? — поскольку Арсений подавился воздухом от удивления, тот не заметил, как его тряхнуло от сказанного «мы». И хорошо, что не заметил. — Мне от тебя ничего не нужно, — руки были подняты в успокаивающем жесте. — Точнее, нужно, но касаться ты всё равно не разрешишь. — Это верно, — второй направился к выходу, а у дверей обернулся и заговорчески шепнул через плечо: — Даю тебе неделю на то, чтоб придумать какое-нибудь безобидное желание. Ставить свои условия или просить отменять мои — нельзя. Справишься? Где-то на дне души затеплилось счастье. Антон точно знал, что хотел получить в качестве подарка. И сам факт того, что ему снова пошли навстречу, пусть под влиянием остатков возбуждения и вины, одурманил сознание. Он наконец, всего на минуту, почувствовал себя особенным для этого холодного камня. Человеком, ради кого тот в мелочах мог переступить через себя. Иронично, что под него начали прогибаться как раз в момент, когда он перестал давить. Возможно, в этом и заключался секрет.

***

В кофейню они вошли вместе и уже молча: высокий пошёл сразу к ждавшему его Диме, красивый остановился у вешалки, а потом удивил, казалось, вообще всех, когда подошёл к их столу. Будто даже официантки, привыкшие, что мужчина всегда сидел один, замерли тоже. Арсений встал так, чтобы оба того видели, и обратился к постороннему человеку: — Думаю, имеет смысл представиться. Чёрт, это выглядело, как знакомство возлюбленного с родителями. Парень уполз под стол от неловкости, забыв снять куртку. Психологу было страшно видеть, как мальчишка смотрел на своего актива: так, наверное, сатанисты смотрят на икону Антихриста. — Пожалуй, — он первым протянул руку с самой искренней из всех своих фальшивых улыбок. — Дмитрий, друг. Математик завис, осматривая Антона так, что в других обстоятельствах он уже опустился бы на колени — столько власти и собственничества было во взгляде. Потом ответил на рукопожатие. — Арсений, — бросил и ушёл за другой столик, будто ничего не произошло. — Мог бы сразу сказать «господин», я бы не удивился, — скривился Дима, пока молодой человек проглатывал «ты тоже это видел?» и вылезал обратно, наконец раздеваясь. — Блять, он тебя пиздит, что ли? — А? — поймал полный ужаса взгляд на шее и прикрыл ту рукой. — Да что там такого, что вы панику разводите? Без лишних объяснений собеседник выудил из кармана телефон, навёл камеру, а после продемонстрировал снимок со всем возможным осуждением в движениях. На горле гордо красовались красно-фиолетовые синяки, в которых вполне чётко можно было увидеть следы пальцев. Воистину показалось чудом, как Антон пережил такую хватку. — Да фигня. Всё добровольно, — невинно улыбнулся он, бросив взгляд в угол, где с раскрытой книгой расположился его мужчина. «Мы с тобою как струна с ладами — ненадолго врозь. Скоро нас опять прижмет к друг другу, возвратится стон звук…» — Тох, моргни, если тебя держат в заложниках. Серьёзно, это уже не смешно. Одно твоё слово — и я пойду чистить ему ебальник. Студент активно замотал головой, но не успел ответить, так как к ним подошла официантка с чайничком зелёного чая. — Я же не успел заказать, — оторопел, затем перевёл взор на не менее растерянного Диму, который тоже явно не имел к этому никакого отношения, и запутался вовсе. — Вам от мужчины за тем столиком, — работница кофейни мотнула головой и поспешила исчезнуть. — Чего это он? — процедил друг. Они синхронно оглянулись на Арсения, тот отсалютовал своим кофе и губами ответил на вопрос, который не услышал: «Моя очередь». Расплывшись в улыбке, парень кивнул и спрятал эмоцию за стенками чашки: «Если на тебя так действует вина, то я официально, блять, разрешаю делать со мной что угодно. Можешь меня резать, бить, жечь взглядами и игнорировать, если так я могу получить эту сторону тебя». Психолог внимательно следил за чужими движениями и давил зарождавшуюся панику. Его подопечного душили до гематом, а потом подкупали одним грёбанным жестом снисхождения. Этот Антихрист мог сделать абсолютно всё и получить только полный нездорового обожания взгляд в ответ. Зря он помогал вести игру, которая неизменно приведёт к тому, что мальчишку найдут изуродованным, не физически — так морально, в какой-нибудь канаве. Зря не остановил безумие, как только появились первые тревожные звоночки. Теперь оставалось только быть рядом, чтобы Антон ничего не сделал с собой, когда того оставят. А это тоже было ожидаемо — Арсений оказался ещё более азартным игроком, чем их парочка. Тот получит всё, что сможет, и, заскучав, вышвырнет игрушку прочь из своей жизни. Однако спасать Антона было поздно.