созависимость.

объединённая корейская республика, пусан, пусанджин-гу, квартира детектива Мина, второе ноября, понедельник, 21:40, 2033 год. этот день кажется бесконечно длинным, Юнги жутко устаёт и думает только о том, как бы поскорее всё необходимое закончить, принять горячий душ и устроиться перед экраном телевизора в бесплодных попытках уснуть. раньше четырёх утра сон всё равно не придёт, но пытаться ему никто не мешает. лёжа на диване под тёплым и мягким пледом, глядя в экран телевизора несмотря на резь и сухость в глазах, которые только и просят, чтобы их поскорее закрыли, Юнги думает. долго и упорно, будто золотоискатель, промывающий десятки килограммов песка ради нескольких песчинок. но их с Чонгуком уговор о встрече как-то неожиданно бодрит. Мин давно уже никому не пересказывал эту историю с самого начала… хотя, и в этот раз это будет не полная её версия, потому что пусть они и напарники, Чону слишком рано знать всё. слишком опасно, слишком сложно, слишком, слишком, слишком. но они смогут обсудить детали всех дел, а уже от одного этого ищейка, всю жизнь не дающая мужчине покоя, снова суетливо вертится и виляет хвостом в ожидании долгожданной «прогулки». звонок по видеосвязи отвлекает его от незатейливого ужина. Юнги хмурится и поправляет волосы, торчащие в разные стороны в полном беспорядке, но в итоге всё равно выбирает функцию «ответить без камеры». частично из вредности, частично из-за нежелания выслушивать очередную лекцию о своём хреновом внешнем виде от того, кто коротко записан как «хён». – и где твоя помятая физиономия? – с ходу интересуется мужчина, на что Мин только фыркает, поднимаясь с высокого стула, чтобы убрать посуду в раковину, – знаю, что это слишком для твоего понимания, но некоторым людям свойственно скучать по тем, кого они называют «друзьями». Юнги действительно тяжело «в человеческие взаимодействия», как говорит всё тот же Джин. во вселенной существует Мин Юнги, целая и самостоятельная единица, которая вполне может без остального человечества обойтись. просто потому, что привык быть наедине с самим собой, полагаться только на себя и доверять только себе. он вспоминает времена, когда только поступил в университет, и вообще удивляется, что кому-то из нынешних близких друзей удалось, а главное – захотелось, с ним сблизиться. с Джином они учились на одном курсе, поэтому он первым решил ввязаться в это. несколько месяцев воротил от несговорчивого и вечно мрачного Мина нос, а потом научился находить к парню подход, ведь учёба и старшие офицеры обязывали их уметь работать друг с другом. а потом оказалось, что Юнги вполне заслуживает не только уважения, но и искренней любви. им для этого понадобилось пару лет, но к середине третьего курса Мин уже автоматически занимал для Джина место в столовой, а тот готовился страховать его во время занятий в спортзале. Джин стал для Юнги старшим братом, которого у него никогда не было, которого он никогда не хотел, и который был ему не нужен, по крайней мере сам парень был в этом до последнего твёрдо уверен. – ладно, я позвонил не для того, чтобы лекции тебе читать. как там новый напарник? Джин считал своей обязанностью облегчать жизнь людей вокруг себя, иногда напоминая хамелеона, подстраивающегося под окружающую обстановку. молчал, уткнувшись в планшет, когда чувствовал, что настроения у соседа разговаривать нет, шутил и идиотничал, когда Юнги тонул и захлёбывался в апатии и тоске. сил и храбрости на просьбу о помощи у него никогда не было, зато была гордость, поэтому Юнги никогда и никого ни о чём не просил, даже когда отчётливо понимал, что не справляется. а Джина не нужно было ни о чём просить, он просто всегда делал именно то, что было больше всего необходимо. и за это его нельзя было не любить. – должен вот-вот подойти. буду с материалами знакомить. – я всего один раз спрошу. ты в нём точно уверен? может, всё-таки стоит как следует в его грязном белье покопаться? голос друга звучит непривычно обеспокоенно, и Юнги хочется прямо так, через канал видеосвязи, к нему голову просунуть и глядя глаза в глаза сказать, что беспокоиться не о чем. потому что его такие не прикрытые ничем попытки Джина в заботу только раздражают, и тот сам об этом прекрасно знает, но всё равно ничего поделать не может. они всё-таки слишком долго друг друга знают. а ещё именно перед ним Мину до конца жизни следует извиняться, но тут уже Джин не позволяет. и в итоге один вынужден чужую заботу терпеть, а второй стараться игнорировать долгие и до тошноты виноватые взгляды. – это лишнее. – просто не хочу, чтобы рядом с тобой был такой же псих. ничем хорошим это не закончится. желание выпить, весь вечер зудящее, наконец выигрывает. Юнги кидает несколько кубиков льда в высокий стакан, сверху наливает немного джина. забавно. в любой другой вечер он бы непременно в другом этим совпадением поделился, он ведь такие вот штуки всегда любил, но сегодня настроения нет, поэтому мужчина просто молча лезет в холодильник за содовой. Чонгук действительно должен вот-вот прийти, поэтому разговор вообще стоит заканчивать побыстрее. – не игнорируй меня, – предостерегает Джин, – я тебе не молодняк в подчинённых. – конечно-конечно, ты – единственный и неповторимый хён, – с усмешкой проговаривает Юнги, – но всё будет нормально. не парься. у нас наконец-то есть шанс сдвинуться с мёртвой точки. потому что я, если честно, чертовски задолбался топтаться на одном месте. – я заметил. но установка прослушки в клубе это не совсем в твоём стиле, ты же понимаешь, да? – разве? – в голосе детектива лукавство и немного задетое самолюбие смешиваются во что-то неразборчивое. да, подобная херня давно в прошлом осталась, но всё-таки как-то обидно, что Джин его уже со счетов списал, определив в «нормальные». – не совсем в твоём нынешнем стиле, ладно, – фыркает мужчина и жестикулирует активнее обычного, руками взмахивая, – просто, – голос его вдруг становится неприятно встревоженным и сочувствующим, – не теряй сцепления с поверхностью, ладно? я знаю, насколько это важно. и я буду помогать, но не смогу это сделать, если тебя снова… – занесёт. я знаю. Мин вздыхает тяжело, настолько, будто ему не тридцать скоро должно исполниться, а все семьдесят. и вот они снова оказываются вплотную к теме, которую не обсуждают никогда. забота Джина их люда загоняет, а чувство вины Юнги перекрывает обратный путь. но Ким не был бы собой, если бы не умел выворачиваться даже из самых сложных и неприятных ситуаций. в конце концов гибкости ему действительно не занимать. и второй раз за последние пять минут выкрутиться ему тоже ничего не стоит. – в любом случае, ничего интересного пока в этом лоне разврата я не услышал. а, кроме того, что администратор считает тебя «извращенцем, страдающим от вынужденного воздержания, потому что ни одна даже обколотая в усмерть шлюха не согласится лечь под тебя», – Юнги морщится и непонимающе хмурит брони, давясь воздухом, – а вот Чонгук ему показался красавчиком, хоть и туповатым. – надеюсь у нас появится повод туда ещё раз наведаться. он смотрит на то, как кубики льда сталкиваются и кружатся в стакане, пока он содержимое чистым концом палочки для еды помешивает, и улыбается как-то хищно, совсем не так, как делает это обычно, когда радуется или смеётся. эта улыбка Юнги – тонкая, острая даже, выдающая в нём человека жёсткого и даже жестокого. хорошо, что Джин её не видит сейчас. – у них сейчас самая работа, так что может за ночь я ещё чего интересного подслушаю. напишу, если что-то будет. – спасибо, хён, – проговаривает Юнги чуть тише, глядя на изображение друга перед собой. Джин привычно моргает, кивая слегка, и улыбается едва заметно. – до связи, Юнги. Мин тоже кивает и сбрасывает вызов, только после этого уже соображая, что его кивок друг не увидел. и с какой стати он похож на извращенца, а Чонгук на красавчика? Чонгук приходит к детективу в десять, как и договаривались. правда, с небольшой задержкой в семь минут, но это уже мелочи. до их участка всего пятнадцать минут езды и парень, сам живущий почти на другом конце Пусана, чувствует себя неуютно и оборачивается гораздо чаще, чем следовало бы. он ведь впервые что-то в обход официального расследования собирается делать, и от мыслей об этом становится как-то не по себе. Чон ведь так мечтает на службу попасть, в Сеул правда, но какая сейчас разница? быть со скандалом разжалованным и осуждённым в Пусане или в Сеуле… итог всё равно один – похеренная карьера и разрушенное будущее. и он, наверное, отказался бы от этой затеи, будь на месте Мина кто-то другой. потому что детектив явно борется не просто так. ведь всегда видно, когда человек сражается ради чего-то, а не из собственной прихоти или ради внеочередной премии. Чонгук подходит к нужному дому, полностью поглощённый размышлениями о своём новом начальнике. может, он сейчас расскажет в чём причина такой увлечённости делами андроидов? парню очень хочется быть в этот секрет посвящённым, и в целом хочется верить, что это какая-то тайна. что-то личное и очень важное, то, что именно ему Мин откроет и позволит узнать. когда входная дверь с номером «909» открывается, парень кланяется тут же слегка, вспоминая свою утреннюю небрежность. Юнги только ухмыляется, приглашая его войти. мужчина гостя встречает в домашних свободных штанах и футболке с длинным рукавом белого цвета, босиком и со стаканом чего-то со льдом. разуваясь, Чон всё пытается привычный образ детектива сопоставить с этой его домашней версией. а ещё с тем, каким Мин был в клубе «xxx». будто три разных человека. в участке детектив всегда выглядит спокойным и равнодушным, но без какого-то негатива. Юнги кажется собранным, задумчивым даже. а вот в клубе всё было совсем наоборот, он будто весь сжался, как сжимаются атомы, прежде чем произойдёт взрыв. а сейчас мужчина больше напоминает заспанного и рассеянного холостяка-писателя, который неделями своё убежище не покидает. интересно, а сам Чон сейчас тоже по-другому выглядит? и заметит ли эту разницу, если такая есть, детектив? с этими мыслями он разувается и снимает куртку, оставаясь в свободной чёрной толстовке, самой простой и обычной, и таких же джинсах. войдя в комнату, Чонгук первым делом оглядывается и удивляется, что, несмотря на центральный район, квартира у Мина – однокомнатная и очень простая, только вид из окна действительно хорош. небольшая кухня с островом, служащим заодно и столом, гостиная-спальня и ванная комната. ничего лишнего, вроде бы, но и многих привычных вещей тоже нет. шкафа, например. Юнги, заметив этот немного удивлённый и изучающий взгляд, проговаривает, отпивая немного джина с содовой: – ты же не думал, что на зарплату детектива можно себе хоромы позволить, да? – нет-нет, не подумайте, у вас очень уютно! – ага, – хмыкает мужчина, делая ещё один глоток, прежде чем стакан на тумбу у телевизора поставить, – садись или сможешь продолжить осмотр пока, а я материалы достану. Чонгук кивает и мнётся, ломая пальцы и комнату ещё раз оглядывая. в глаза довольно быстро бросается то, что пустой и необжитой квартира совсем не выглядит. на ручке холодильника висит полотенце с каким-то мелким узором, а под магнитом виднеется какая-то записка, на полках в гостиной стоят биографии известных спортсменов, книги по истории, пара коробок с какими-то настольными играми, у телевизора виднеется пара джойстиков и приставка, а на стене висит абстрактная и вроде бы максимально простая картина, написанная тушью, которая тем не менее всё равно взгляд привлекает. ещё Чонгук замечает лежащий на полках тюбик с кремом для рук, пузырёк с парфюмом, но никаких рамок с фотографиями семьи, друзей или маленького улыбающегося Мина, как та, что имеется у Чонгука дома, никаких кубков или медалей. ничего, что могло бы чуть больше рассказать о том, что из себя Мин Юнги представляет как человек. парень вздыхает, только сейчас внимание обращая на запах. свежий, но при этом очень мягкий, ненавязчивый и приятный. Чон даже не сразу соображает, что именно так сам детектив пахнет, просто вне квартиры запах этот совсем слабо ощутимым кажется. Чон подходит к панорамному окну, за которым мельтешащий и пёстрый Пусан как на ладони виднеется. точнее, та его треть, которую видно. что происходит на земле и на верхних этажах небоскрёбов – остаётся только гадать. – играете? – интересуется он, замечая гитару, приставленную сбоку к тумбе с телевизором. – вроде того. давно её не трогал уже, – как-то бесцветно отзывается детектив. он сидит перед этой самой тумбой и копошится внутри, одну за другой доставая тонкие папки разного цвета, какие-то фотографии и пакетики с чем-то, подозрительно напоминающим вещдоки. Чон не замечает, увлечённый изучением одной из папок, как перед ним вдруг оказывается стакан, точно такой же, как и у детектива. Юнги в этом настоящий мастер – незаметно заботиться, не придавая своим действиям хоть кого-либо значения. он садится на диван рядом с Чонгуком, тоже заглядывая в папку, в которой виднеются фотографии четырёхмесячной давности. – это первое дело. первый висяк, – чуть разочарованно проговаривает Мин, протягивая руку и указательным пальцем тыкая в одну из фотографий, на которой виднеется какая-то чёрная обожжённая масса пластика, – два андроида, владелец не установлен. как оказались в съёмной квартире тоже не понятно. над ними знатно поиздевались, прежде чем спалить. молодой офицер чуть наклоняет папку и подносит её ближе к детективу, чтобы тому было удобнее показывать, а сам ловит себя на мысли, что впервые к Мину так близко сидит. как-то странно даже. а ещё Чонгука цепляет необычный выбор слова «издевались» относительно андроидов. у роботов же нет нервных окончаний, они на то и роботы. парень чуть хмурит тёмный брови и бросает задумчивый взгляд на мужчину, продолжающего рассказывать о деталях июльского дела. – … с этим тоже целая история. большинство современных моделей делают огнеупорными, до определённой степени, конечно, но поджечь их не так уж и просто. – а зачем делать их огнеупорными? на случай восстания, чтобы быстро перепрограммировать можно было и против коктейлей молотова пустить? Чонгук говорит совершенно серьёзно, но Мин на него смотрит так, будто это была крайне неудачная и неуместная шутка. – нет, но лет пять назад было много жалоб, поступавших в «СинтетикИнк», что домашний андроид обгорел, когда хозяин случайно спутал какие-то настройки в гриле, или доставал из горящего дома собаку семьи и оказался неисправен. – спасал собаку? – «доставал» собаку. помощь семье-владельцу при чрезвычайных ситуациях заложена в программу многих моделей, особенно тех, что подороже. – хм, логично. в машину же можно заложить всё, что угодно. не думал об этом раньше, – Чон отпивает немного содовой, отмечая, что джина детектив тоже не пожалел. может, он себе тоже когда-нибудь андроида сможет позволить. хотя, странно как-то будет знать, что по дому постоянно ходит машина, выглядящая как человек. сосед, за которого ты ещё и денег целую кучу отдал. – так вот, – возвращает его к делу Мин, чуть помрачневший и будто чем-то расстроенный, – экспертиза не смогла определить, чем именно их облили. состав похож на машинное масло и на жидкость, содержащуюся внутри самих андроидов, но лишь «похож». – корпораты? – этот вариант кажется единственно верным. – тоже так думал, но они бы не стали делать подобное посреди города. тем более, какой смысл оставлять подобное. деактивировали, вывезли на один из своих складов, отправили на свалку. утилизировали без лишних хлопот. – точно. так же с тем андроидом сделали, который в ваш отдел пытались внедрить, да? – вдруг проговаривает Чонгук, не замечая, как детектив крепче папку в пальцах стискивает, – идиотская затея была, конечно, но если это не «Синтетик», то кто? – похоже на что-то личное. видел когда-нибудь тела жертв домашнего насилия или вспышки ревности? парень кивает медленно, но смотрит на фотографии и материалы непонимающе. что личного у человека может быть с андроидом? Чон вспоминает себя пятнадцатилетнего, грозившегося расколошматить к чёрту приставку, после того как проиграл важный матч и был вынужден весь следующий месяц таскать старшекласснику обед в школу. это что, тоже можно было бы назвать «личным?» – детектив, простите, но звучит как бред, – аккуратно и задумчиво произносит Чонгук. Мин долго смотрит на него своим непроницаемым взглядом, по которому невозможно догадаться о чём именно мужчина думает. а думает он о том, что возможно всё-таки ошибся, что Чону возможно будет всю правду рассказать, потому что он её не примет и обязательно старшему инспектору его сдаст, или даже Управлению. – хотя, может это «Посланцы» руку к этому приложили? – вдруг проговаривает парень. религиозные фанатики, помешанные на сохранении «сосуда божьего» в первозданном виде, чем не подозреваемые? Юнги уже хочет ответить, что это совершенно точно не «Посланцы», потому что их он проверил первым делом, но тут датчик, встроенный в тумбу перед телевизором, загорается голубоватым огоньком, а затем в воздухе начинает проявляться фотография молодого судмедэксперта. – Хоба, привет, – проговаривает Мин, от чего Чонгук уже раз пятый за вечер удивляется, но виду не подаёт. – привет, Юнги! Чонгук, тебе тоже привет, – улыбается широко молодой человек, приветственно помахивая тонкой и аккуратной ладонью. – здравствуйте, – чуть смешавшись, проговаривает Чон. откуда тот вообще знает, что он тоже здесь? видеосвязь то односторонняя. детектив Мин рассказал, что будет с ним работать? но это же вроде как полутайное расследование. мысли в голове Чона меняются так быстро, что кажется, будто из ушей прямо сейчас пар пойдёт. – со мной можешь на ты, тем более мы не на работе. хён, а ты что, заставляешь его постоянно к тебе на «вы» обращаться? – а как ещё должен? – фыркает Юнги, откидываясь на спинку дивана, – я его начальник. – точно-точно, прошу прощения детектив, субординация – это действительно очень важно, – смеясь проговаривает Хосок, отчего Чонгука тоже тянет улыбнуться, – по поводу вашей мозговой жидкости. это совершенно точно оригинальная жидкость «СинтетикИнк», хоть некоторые элементы и немного другие. – в смысле? как жидкость может быть оригинальной, если состав другой? – он незначительно отличается, и суть скорее в том, что компоненты те же, просто концентрация некоторых веществ выше. – и из-за этого цвет у неё другой? – интересуется Чонгук. – скорее всего. – великолепно. завтра от корпоратов снова придёт ответ, что андроида с подобным серийным номером у них никогда не числилось, это «должно быть какая-то ошибка» или «вы неправильно списали номер», – Юнги делает глубокий вдох, устало глаза потирая, и Хосок, хоть и не видит его сейчас, но друга будто чувствует, поджимая губы и глядя в камеру чуть грустно. Чонгук замечает, насколько сильно тот переживает за Мина, и снова возвращается мыслями к главному вопросу, беспокоящему его весь день: почему детектива так беспокоят дела этих андроидов? – прости, я провёл экспертизу так быстро, как мог. – нет, ты тут вообще при чём? и спасибо, Хоби. как всегда выручаешь, – натянуто улыбнувшись, проговаривает Юнги, выпрямляя спину и снова пододвигаясь ближе к краю дивана, будто так приводя себя обратно в рабочее состояние. – всегда рад помочь, хён. ладно, уже поздно, до завтра, парни. увидимся, когда за официальным отчётом придёте. – а это обязательно? – лениво стонет Юнги. – конечно, ты же знаешь правила. знаешь и уважаешь, детектив Мин. но можешь отправить Чонгука. Хосок напоследок ещё раз улыбается и отключается. изображение исчезает, датчик ещё какое-то время мигает, а затем тоже гаснет. – он же в курсе всего вашего расследования, да? – ага, Хосок – надёжный человек, так что можешь смело верить всему, что он тебе говорит. – а другим офицерам верить не стоит? Чонгук встречается взглядами с детективом. они сидят в тишине, сопровождаемой гулом города снаружи. – возможно. не то чтобы вокруг нас одни враги, никому нет никакого дела до работы рнп, но никогда не знаешь, как быстро и сильно может поменяться ситуация. так что лучше всегда быть готовым. – и лишний раз рот не открывать. – именно, – Юнги одобрительно кивает и щёлкает пальцами. они ещё какое-то время сидят, разбирая следующие несколько дел. Мин делает новые коктейли, всё также молча и совершенно не акцентируя на этом внимания. на благодарность Чонгука он тоже никак не реагирует, продолжая пояснять и раскладывать на журнальном столике фотографии. детектив так увлечённо рассказывает, что молодому человеку ничего не остаётся, кроме как также сильно втянуться в обсуждение. за последние несколько месяцев, которые он проводит в вынужденной изоляции от настоящей полицейской работы, Чон успевает забыть о том, насколько сильно ему это нравилось когда-то. а теперь, когда на каждый его вопрос отвечают с таким же энтузиазмом, когда сдержанно хвалят за каждую подмеченную деталь, а каждое замечание оказывается верным, Чонгук впервые чувствует себя на нужном месте. именно ради этого он шёл в полицию. ради этого чувства удовлетворения и лёгкой головной боли от постоянного напряжения, ради недосыпа и загадок. а ещё ради той эйфории, которая накрывает с головой после каждого раскрытого преступления и закрытого дела. Чону ещё ни разу не доводилось её испытать полноценно, потому что на горизонте всегда маячил чёртов скотина Бомгю, который как вредный и мерзкий старший брат, врывающийся в комнату в самый неподходящий момент, из раза в раз портит Чонгуку кайф. сорванный оргазм и уведённое из-под носа дело – отличная, а главное максимально точная аналогия. но глядя на детектива Мина, парень уверен, что в этот раз всё будет иначе. по-честному и справедливо, и что никто у него из-под носы лавры победителя не уведён. они разделят этот успех поровну. «только для этого нужно сначала раскрыть дело, которых уже одиннадцать», – вдруг осаждает чуть захмелевшего Чонгука внутренний голос, – «но все они связаны между собой, так что, считай, это одно большое дело», – тут же парирует неисправимый оптимист, обитающий там же, внутри Чон Чонгука. к половине первого ночи Юнги предлагает заканчивать, чтобы его напарник успел добраться до дома и ещё хотя бы пару-тройку часов смог поспать. щёки у детектива чуть розовеют, как и уши, а тёмные глаза гораздо сильнее блестят, отчего он кажется ещё более заспанным и рассеянным. а ещё милым. – зайди с утра к Хосоку и забери отчёт, – похлопывая напарника по плечу, проговаривает Юнги, когда тот надевает куртку. Чонгук на это лишь вопросительно вскидывает брови, – считай, что это приказ. мужчина щурится и улыбается, поправляя растрёпанные волосы. – детектив Мин, а можно вопрос? Юнги кивает, ожидая услышать вопрос об андроидах, или об их следующих действиях, о возможных рисках, о чём угодно, но только не о том, что в итоге интересует Чона. – а где у вас шкаф? – что? – мужчина моргает несколько раз непонимающе, будто вопрос не расслышал. – ну шкаф. для одежды. я его так и не нашёл за весь вечер. – а, – Мин качает головой, улыбаясь широко и обнажая дёсны. улыбка постепенно превращается в тихий смех, – сейчас. он отходит обратно в гостиную, к единственной совершенно пустой стене и надавливает на неё рукой. панель тут же проваливается внутрь, а затем медленно скользит в сторону, открывая вешалку и несколько полок с одеждой. Чонгук восторженно вздыхает. – чудо техники, называется «встроенный шкаф», Чонгук, – всё ещё улыбаясь, мужчина возвращается в прихожую, – ещё вопросы? – нет, на этом всё, – тоже улыбаясь отвечает парень и кланяется на прощание. проводив напарника, аккуратно сложив и убрав обратно в тумбу все изученные материалы, Юнги умывается, а затем достаёт свой любимый плед, убранный в один из диванных ящиков. детектив включает телевизор, убавляя яркость почти на самый минимум и приглушая звук, и устраивается под пледом в надежде хотя бы сегодня быстро уснуть. в час ночи приходит сообщение от абонента, записанного как «Чимин»: «всё в порядке, спокойной ночи, Юнги». – хорошо, – тихо и сонно бубнит Мин, откладывая телефон. теперь точно можно спать. он поправляет диванную подушку и прикрывает глаза, только сейчас замечая, что что-то не так. его подушка пахнет чем-то… кем-то. ведь Чонгук с ней весь вечер обнимался, то сбивая себе под локоть, то подкладывая под спину. вот и пропахла его одеколоном. Юнги переворачивает подушку, чтобы та меньше пахла Чоном, но мысли о парне всё равно не покидают его до последнего. «где у вас шкаф? надо было спросить такое», – думает про себя Мин и засыпает, слабо улыбаясь.