созависимость.

объединённая корейская республика, пусан, саха-гу, культурная деревня Камчхон, дом Чонгука, седьмое ноября, суббота, 02:30, 2033 год. сознание к Юнги возвращается медленно. он будто пытается пробиться сквозь толщу застоявшейся воды: мутной, густой, вязкой. настоящая трясина, в которой нет ни боли, ни усталости, только лёгкость и онемение, всё тело будто замёрзло и детектив его уже не ощущает. ещё немного и наступит переохлаждение, а затем смерть. обычно он старается не мёрзнуть, потому что боится уснуть и не проснуться. как в детстве, когда отец, заболтавшись с приятелями, забыл маленького сына на опустевшей детской площадке. «жди меня здесь», – сказал он. и Юнги ждал. до тех пор, пока очень сильно не захотелось спать. он помнит, как сначала болели маленькие пальцы в тонких перчатках, как сильно щипало мокрые щёки и нос, как горели глаза, а затем всё постепенно начало отступать. боль уходила и на её место приходило спокойствие. и вот он снова на той лавочке. одинокий, брошенный и замерзающий. ему опять придётся провести в больнице целую неделю. от этой мысли Мин жмурится и пытается пошевелиться, чтобы не уснуть. никакой лавочки нет, зато он чувствует под собой что-то мягкое. новое слабое движение и боль в плече, вспыхивающая внезапно, растекается по шее и вдоль позвоночника, будто расплавленный металл. от холода не остаётся и следа. Юнги издаёт нечленораздельные звуки, потому что мозг всё никак не может окончательно прийти в себя: он не понимает, где находится, что произошло и почему так больно, пытается пошевелить руками, но ничего не выходит. одно только наполняет сердце облегчением. ему уже не четыре, ему двадцать девять. той площадки давно уже не существует, а его никто не бросит. Юнги совсем взрослый и теперь никого не ждёт, потому что слишком боится, что за ним не вернутся, ведь люди никогда не возвращаются. – пришли в себя? – интересуется парень, когда Мин через несколько минут всё-таки находит в себе достаточно сил, чтобы сесть. – вроде того, – язык ворочается с трудом, поэтому детектив оставляет попытки сказать ещё что-то. он потирает шею и осторожно вертит головой, стараясь сведённые и затёкшие мышцы размять. – вы получили нехилый заряд тока. повезло, что ближе к плечу попало, иначе могло парализовать, – даже сейчас Юнги замечает, что Чонгук какой-то странный. совсем на себя не похожий. он смотрит на напарника несколько секунд, в серьёзном и сосредоточенном лице, пытаясь найти разгадку, но Чон отворачивается первым, на выходе из комнаты бросая короткое, – я приготовил поесть. детектив кивает ему вслед и оглядывается. в небольшой комнате очень уютно: самодельный книжный шкаф, состоящий из четырех полок, прикрученных к стене и выкрашенных в тёмно-коричневый цвет. каждая из полок заставлена разноцветными корешками книг, где-то виднеются мелкие стеклянные фигурки и талисманы. напротив дивана, на котором сидит Мин, – старенький телевизор и новая модель приставки, даже новее чем у него самого. в углу он замечает что-то, прикрытое холстиной. на стенах висят фотографии и пара простеньких рисунков акварелью и тушью. совершенно ничего особенного, но Юнги почему-то глаза прикрывает и делает глубокий вдох. здесь, совсем не как у него в квартире, здесь пахнет домом. точно также пах Тэгу и их крошечный одноэтажный домишко, в котором Юнги провёл всё детство. мужчина делает несколько вдохов и выдохов, а затем открывает глаза. нет, это всё лишь игра воображения, попытка повреждённой нервной системы саму себя успокоить. правда же состоит в том, что дома у Чонгука гораздо приятнее и роднее, чем было в Тэгу. постепенно обрывки фраз и картинок начинают выстраиваться во что-то внятное. они встречаются с Тэхёном на станции Саха, тот почти прямиком с поезда, примчался из Сеула по первому же зову. склад «СинтетикИнк», украденные детали в рюкзаках, синий огонёк над дверью. напротив глаз Юнги – улыбающееся и щекастое лицо маленького Чона. на фотографии ему не больше десяти: белый тобок измят после соревнования, чёрные волосы мокрые от пота и торчат во все стороны, а на шее висит небольшая медаль. жизнь учит оставаться глухим к мнению других людей, потому что плевать что там о тебе думают, если сам знаешь, что поступил правильно. но Мин слишком часто ошибается, разбиваясь в кровь о собственную надменность и самомнение, из раза в раз отмахивается от близких, уверенный, что знает лучше, а потом стыдливо прячет глаза, сталкиваясь с последствиями своих тупых решений. он вспоминает мрачное и серое лицо Джина, то, насколько ему трудно было продолжать делать вид, что всё хорошо, но он продолжал. а теперь перед ним Чонгук, которому он с самого начала многое не рассказывает и делает это осознанно, потому что здесь важен не Юнги и не его жизнь на кону. будь это только его секрет, возможно, Чон уже бы его знал, но это ещё и секрет Чимина, поэтому… поэтому он сейчас здесь. снова лицом к лицу с последствиями собственных решений. перед тем, как выйти из комнаты, Мин замечает собственный телефон на столике рядом с диваном. два пропущенных звонка от Джина. уже плохо, ведь друг никогда не звонит больше одного раза, потому что просто не видит смысла. «если человек в беде, то десяток твоих звонков ничего не изменят», – однажды говорит хён, иногда бывающий невероятно логичным и даже холодным в собственных суждениях и мыслях. мужчина пишет Тэхёну, тот тут же отвечает, прося не волноваться. всё украденное добро у него и в полной сохранности. «отдохни», – просит он, на что Мину уже ответить нечего. парень сидит на подушке перед столом, сосредоточенно поедая свинину. Юнги молча проходит сквозь комнату и садится напротив, туда, где для него тоже стоит тарелка. Чонгук выглядит грустным и уставшим, но детектив почему-то совершенно точно уверен, что на самом деле тот в бешенстве. он много раз видел такое же лицо в зеркале, и самому себе казался печальным и несчастным, а на самом деле едва сдерживался, чтобы не сорваться на первого, кто косо посмотрит или скажет что-то не то. – у вашей семьи прекрасный дом, – замечает Мин спустя пару минут. – моя мать умерла четыре года назад, – не отрываясь от еды чеканит парень, так, будто от чего-то надоедливого отмахивается, – а отец погиб по время восстания против вырубки лесов на территории гу, когда мне было двенадцать. это только мой дом. он поднимает взгляд от тарелки и смотрит на Мина своими большими чёрными глазами. всем сердцем хочет, чтобы тому стало неловко, некомфортно и тяжело, хоть самому и неприятно так о родителях отзываться, ведь они гораздо большего заслуживают. но сейчас его куда больше заботит тот, кто сидит напротив. Юнги выглядит даже хуже обычного, видимо удар патрульного тэйзера всё же не слишком приятная процедура. – тогда тебе удалось хорошо сохранить его. детектив будто бы спокоен и это сбивает с толку немного. Чонгук всё-таки надеется, что он себя будет чувствовать виноватым, а Мин хладнокровно выдерживает осуждающий и полный злобы взгляд, только кивает слабо, будто для дополнительного подтверждения своих слов, а затем возвращается к свинине. а на самом деле Юнги просто не знает, что делать, куда себя деть и как с напарником говорить, ведь когда на главный и единственный вопрос «что происходит?» честно ответить не можешь, разговор сам собой разваливается даже не начавшись. и взгляд Чона действует именно так, как тот хочет, просто некоторым людям очень хорошо удаётся делать вид, что их ничего не волнует. «я думал, что мы работаем вместе», – вертится у парня на языке. невысказанные претензии комом застревают в горле, но Чонгук заставляет себя терпеть. он ни за что первым о произошедшем не заговорит, потому что виноват здесь не он. наоборот, если не бы не Чонгук, то Мин уже был бы в участке. и не за своим рабочим столом, а в комнате для допросов. и дружок его бы оказался там же. но почему-то глупое сердце, никак не желающее в паре с мозгом работать, решает, что такой финал его ни в коем случае не устраивает. парень даже толком понять не может что испытал, когда детектив упал на землю: что-то между паникой и желанием защитить, самому подставиться, но другого прикрыть. видимо, он слишком быстро привязался и решил, что слово «напарник» для Мина значит нечто большее. и всё это исключительно его проблема… – заканчивай, Чонгук, – вдруг проговаривает детектив, – я буквально слышу, как у тебя в голове крутится целая куча идиотских мыслей. – знаете, не вам говорить мне об «идиотских» мыслях, – он вспыхивает моментально, – потому что это не я полез на склад «СинтетикИнк». будь Юнги андроидом, то сейчас смело мог бы заявить о перегреве внутренних систем. процессор не справляется, наглость слишком сильно повреждает материнскую плату. срочно требуется ремонт. и где-то внутри он знает, что Чон прав, потому что со стороны это всё смотрится ещё более безнадёжно и глупо, чем есть на самом деле, но всё равно слышать в свою сторону обращения в таком тоне для Мина странно. он подвисает и смотрит на парня, откладывая в сторону палочки, которые слишком долго держит над миской со свининой. – я думал, что вы любите нашу работу, что вы хотите добиться правды, чтобы сделать мир немного лучше, – Чонгук говорит чуть громче обычного и ладонью по столу вроде бы несильно, но тоже достаточно ощутимо по столу бьёт. держать эмоции под контролем у него всегда удивительно плохо получалось: они всегда на лице отражаются максимально точно и ярко, так, что не спутаешь ни с чем другим, звенят в ломающемся голосе и сияют во взгляде. быть холодным и непреступным – это не про него, – ради чего-то же должно быть всё это! а вы просто берёте взятки и воруете, даже не думая, что это нужно объяснять тому, с кем работаете. тому, чья карьера от вас зависит! у меня только снова появилась надежда, что мне не придётся дожидаться наработки стажа и я смогу… смогу сделать что-то уже сейчас! Чонгук никогда не краснеет, поэтому и сейчас этого не происходит, зато он почти задыхается от возмущения и жажды быть услышанным и понятым. Юнги всё это время молча слушает, изредка моргая и никаких эмоций не выражая, ему вообще будто бы скучно, хоть от лица Чона он и не отрывается, и парень вдруг смолкает, чувствуя и понимая, что сказал много лишнего. того, за что над ним можно посмеяться, перестать воспринимать всерьёз, потому что мир – это не чёртова история о рыцарях и морали. в реальном мире вещи происходят просто потому, что должны происходить. и никакого смысла или причин ни у чего нет. замкнутый круг, в котором все одинаково виноваты и беспомощны. ему страшно хочется, чтобы детектив извинился, чтобы сказал, что всё это ошибка, чтобы придумал какую-то удивительно логичную и правдоподобную причину своего поведения. пусть жизнь хотя бы раз окажется похожей на историю, у которой есть сердобольный автор, желающий своим героям добра. – ты отличный полицейский, – начинает говорить Юнги, отводя от Чона взгляд, – я понимаю, потому что чувствовал себя также когда-то. и я знаю, что сейчас выгляжу.. и поступаю как херовый полицейский, но я делаю это потому что это правильно. так нужно. и пока не могу объяснить почему именно. тебе придется просто поверить мне, Чонгук. Мин смотрит в сторону окна, за которым вдалеке виднеется центр Пусана, а голос его звучит так просто и искренне, что тут же хочется каждому слову поверить. хочется ему поверить. потому что детектив не выглядит слишком виноватым, но не кажется и возмущённым, потому что младший офицер, находящийся в его подчинении, открыто обвиняет его в нарушении закона, он просто выглядит так, будто действительно всё понимает. и то, как это всё выглядит для Чонгука, и что он чувствует. понимает и даже уважает, но продолжает стоять на своём. от чего Чон окончательно теряется и ещё сильнее злится. – это сложновато сделать после сегодняшнего, не думаете? – собственный голос звучит даже резче, чем он планирует. – понимаю, но ты всё ещё мой напарник, – Юнги снова поворачивается к нему, наконец от окна отвлекаясь, – и я верю в то, что у нас всё получится. просто есть очень сложные вещи, которые не всегда зависят только от нас. – обещайте. обещайте, что всё расскажете. и я поверю. воздух между ними будто густеет, потому что стоит последним словам прозвучать, как тут же становится понятно каким будет ответ. в груди у Чонгука всё сжимается, потому что детектив ещё ничего не успевает сказать, а он уже знает, что если тот соврёт, то всё будет кончено, а если скажет правду, то Чон её не примет. они в чёртовом тупике, и в измученном, но отчего-то мягком взгляде мужчины легко читается сожаление, которое и на лице парня тут же отражается. – не могу, – говорит правду Юнги. – тогда и я не могу, – не принимает этого ответа Чонгук, но на сердце становится легче, потому что детектив не соврал. Мин кивает понимающе, потому что тоже именно этого ответа и ждёт, а затем чуть неуклюже и неловко поднимается с пола, выбираясь из-за стола. здесь ему больше делать нечего, а на другом конце города ждут Тэхён и Чимин. Чонгук не провожает, хотя до этого несколько раз про себя уже повторил самый удобный маршрут от своего дома до ближайшей станции монорельса, чтобы в нужный момент детективу его пересказать, а в груди расползается странное чувство пустоты. объединённая корейская республика, пусан, окраины кансо-гу, жилой квартал «хадан», седьмое ноября, суббота, 10:30, 2033 год. – знаешь, Юнги, когда я говорил Чонгуку, что хочу посмотреть на японские протезы, – молодой человек отрывается от вскрытой руки андроида перед собой, поднимая голову и глядя в сторону друга, каким-то чудом поместившегося на подоконнике, – я не совсем это имел в виду. передай ему. – он не знает. – о чём именно? – о том, что ты делаешь сейчас. о Чимине в целом. я ему не сказал. Хосок продолжает смотреть на него ещё какое-то время, ожидая продолжения, потому что для него это звучит как полнейшая глупость, но заметив незаинтересованность Мина лишь вздыхает неодобрительно, возвращаясь к работе. зато Тэхён, сидящий на диване, довольно ухмыляется и фыркает, мол, «ещё бы ты ему всё рассказал». напарник хёна ему не нравится, хотя их знакомство едва ли могло закончиться чем-то иным, но ещё сильнее парню не нравится задумчивость Юнги и его несчастный вид. и он это всё связывает не только с андроидом, о котором хён заботится последние месяцы, будто жизнь – тупой рыцарский роман, где вместо рыцаря полицейский, а дама в беде оказывается искусственным мальчиком с компьютером вместо мозгов. но и с Чонгуком, почему-то тоже слишком тревожащим Мина. ничего из этого он не озвучивает, потому что знает насколько сильно друг не любит, когда к нему лезут с обеспокоенностью и желанием помочь. просто быть рядом – лучший способ по-настоящему поддержать, поэтому Тэхён откладывает возвращение в Сеул ещё на пару дней. плечо уже не болит, но в месте, куда попал шокер, на коже расползаются витиеватые тонкие нити синяков, напоминающие паутину. Юнги внимательно разглядывает их, когда приходит домой и с трудом заставляет себя принять душ. касается кожи пальцами и морщится, но не от боли, а от чувства тоски и опустошения, потому что всё снова со скоростью света скатывается в полнейший пиздец, потому что он не хочет терять такого напарника как Чонгук, но слишком беспокоится за безопасность Чимина. а ещё Юнги жутко устал и хочет лишь уснуть. по телевизору идёт очередная программа на выживание, на этот раз, кажется, для математиков: реши все задачи, разгадай ребусы на логику и выживешь, заодно получив очередную кругленькую сумму на счёт. Мин даже практически за происходящем на экране не следит, быстро проваливаясь в сон на несколько коротких часов, чтобы уже в восемь быть снова на ногах и допытываться до Хосока, чтобы тот как можно скорее приехал и помог ему починить андроида, потому что предыдущий мастер, к которому они ходили в прошлый раз, уже несколько недель не выходит на связь, да и тащить Чимина на улицу не хочется, хоть тот и был бы рад. в половину девятого они с Тэхёном встречаются у дома Мина, а через час Хосок подъезжает к станции Хадан на своей новенькой иномарке. Юнги по дороге к дому-колодцу выпивает уже второй за день кофе, стараясь себя быстрее в рабочее и бодрое состояние привести, игнорируя все озабоченные взгляды Тэхёна, которые тот из-под каштановой чёлки на него бросает. сегодня в парне, идущем в лёгкой рубашке и свободных брюках без ремня, в накинутом поверх полупальто ни за что не узнаешь вчерашнего воришку, чему детектив в очередной раз радуется. чем меньше даже гипотетических подозрений в его сторону может возникнуть, тем лучше. Чимин количеству гостей удивляется, но Тэхён уже приходил однажды, а Хосок ещё в участке любил поболтать с андроидом о проведении анализов и операциях, особенно ему льстило то, что в память Чимина было залито аж несколько гигабайтов информации о его семье, поэтому довольно быстро расслабляется. удивительно, насколько неуютно может иногда себя чувствовать машина, и насколько хорошо это ощущается со стороны. когда всё готово, он забирается на узкий подоконник, потому что по утрам вид из квартиры Чимина ему особенно нравится: кажется, будто весь город плывёт в чае с молоком, хотя на самом деле тонут в молочной дымке лишь они. а стоит выйти солнцу и дымка окрашивается в тёплые жёлто-бежевые тона, делая всё каким-то мягким, спокойным и уютным. Юнги всегда нравилось утро, потому что это самое спокойное и чистое время, потому что утром обычно не происходит ничего плохого. вышедшее из-за облаков солнце заливает небольшую квартиру ярким золотисто-белым светом. Мин отвлекается от изучения пейзажа, чтобы взглянуть на друзей, и замечает, что в воздухе совсем нет пыли. плюсы, когда ты андроид и живёшь без человека. никакой пыли. Тэхён сидит к нему вполоборота и что-то читает на смартфоне, в солнечном свете кажется, будто кожа у него даже светится немного, а может дело в самом Киме, который наконец-то чувствует себя в безопасности и оттого счастлив. небольшой кухонный остров Хосок превращает в подобие операционного стола: раскладывает на нём нужные детали и инструменты, сам садится на стул с одной стороны, а андроид встаёт напротив, кладя руку перед хирургом. и всё это кажется таким нормальным, обычной встречей друзей субботним утром, а не подпольной операцией на андроиде, которого укрывают от закона. сам же Юнги, окутанный яркими лучами, оказывается поглощённым тенью, которая ложится на его осунувшееся и уставшее лицо, будто норовя спрятать Мина ото всех, помочь ему слиться с интерьером и просто наблюдать за тем, как живут дорогие ему люди. и андроид. был бы ещё здесь Джин… и Чонгук, которому бы непременно понравилось наблюдать за тем, как Хосок, периодически вытирая с рук светло-зелёную жидкость, неспешно, но уверенно меняет вышедшие из строя детали в кисти Чимина, будто бы уже очень давно работает с андроидами. – знаете, – вдруг проговаривает Тэхён, вырывая Юнги из потока мыслей, – всегда думал, что подобное должно проводиться в каких-то подвалах, или как минимум ночью. при свете одинокой лампы, в полной тишине и напряжении, которое звенит в воздухе. а хирург должен быть почти в стельку. – что, недостаточно таинственно для тебя? – улыбаясь, спрашивает Хосок, пинцетом копаясь в кисти Чимина и периодически прося у него инструкций к тому, как некоторые детали лучше отсоединять, – в конце концов, мы ведь не члены какой-нибудь группировки и не подпольные революционеры, поэтому подобный антураж и не обязателен. – а кто же мы тогда? Юнги подаёт голос и все на мгновение обращают к нему лица. Чимин смотрит на детектива без видимого выражения, но затем опускает голову, принимаясь разглядывать узор на полу. детектив решает, что это означает «я сам не представляю». с андроидом ему почти всегда приходится самому догадываться о том, что стоит за тем или иным действием и подобием выражения, но Юнги быстро привыкает и кажется, что довольно часто оказывается прав. – мы те, кто помогает другу, – уверенно заключает Хосок, немного подумав, – двум друзьям. его слова заставляют андроида слабо улыбнуться и приподнять голову, заглянув в лицо своего сегодняшнего врача. подобного ему ещё никогда не говорили. и, если сердце Чимина не может пропустить удар и сжаться, то сердце Мина именно это и делает. от слов Хоби в груди становится чуть тяжелее, потому что они все слишком многое делают ради него. и Юнги никак не может понять чем такую любовь успевает заслужить. почему Джин продолжает быть его братом, даже находясь на другом конце страны, почему Хосок несмотря на свою любовь к точности и соблюдению правил, готов поступиться этим ради того, чтобы прооперировать андроида, почему Тэхён, прошедший через ад, всегда беспрекословно соглашается на любую просьбу Мина? почему Чонгук не бросил его там у склада? всё это плохо укладывается в голове и совсем не поддаётся объяснению, ведь будь Юнги как-то особенно хорош в чём-то, или помогай он им постоянно с их жизнями и проблемами, тогда такую преданность и отзывчивость можно было бы объяснить. но он совершенно обычный, к тому же ещё и сам вечно в проблемах по самое горло… – это ваша особенность, которую мне не удаётся логически объяснить, – рассматривая начинку собственной кисти, в которой продолжает ковыряться Хосок, проговаривает андроид. Юнги переводит на него удивлённый взгляд, на мгновение пугаясь того, что Чимин всё-таки умеет читать мысли, хоть и клятвенно обещает, что пока технологически невозможно, – готовность тратить время, которого у вас и так не много, на тех, кто близок даже не вам, а кому-то из тех, кто вам дорог. и мне странно быть причиной того, что вы все сегодня здесь. – солнцу, наверное, тоже странно, что все планеты вокруг него вращаются, – Тэхён звучит на удивление тепло и приветливо, хотя первое время от Чимина предпочитал держаться подальше и не заговаривал лишний раз даже. – солнце – газовый шар, состоящий из водорода и гелия, не думаю, что его беспокоит подобное. – открою тебе секрет, ты на сто процентов состоишь из пластика и железа, поэтому тоже ничего подобного чувствовать не должен, но вот мы здесь. 1:0. победа остаётся за Тэхёном. – каждый из нас – своего рода солнце. кажется, что всё вертится вокруг тебя, но на самом деле и ты тоже вращаешься вокруг чужого мира. одно другому никак не мешает. так что нечему тут удивляться. – мне нравится эта мысль, Тэхён, – воодушевлённо проговаривает Хосок, отрываясь от работы, чтобы парню большой палец быстро продемонстрировать в знак одобрения. тот улыбается довольно и решает подняться с дивана, чтобы за ходом операции понаблюдать поближе. – а у меня развился диабет, – слезая с подоконника морщится Юнги, – ты как всегда невероятно оригинален, Тэ. Тэхён вытягивает руку и не поворачиваясь к детективу показывает ему средний палец, а Юнги смеётся и идёт в прихожую, чтобы одеться. – ты куда? – за кофе. чувствую, что мы здесь надолго, а без него я твои философствования плохо переношу. – такое количество кофеина может плохо сказаться на твоих сердечных сосудах, – бесцветно и ровно замечает Чимин. на что Юнги закатывает глаза и шумно выдыхает. – согласен, – кивает Хоби. – тогда и курицы купи, чтобы дополнительный удар по печени нанести, хён, – выкрикивает Тэхён, когда Мин уже открывает дверь. на улице Юнги лезет за телефоном. ни одного входящего вызова или сообщения, которые он мог пропустить. тяжёлый вздох снова срывается с губ, если бы он курил, то сейчас непременно затянулся. из головы никак не идёт Чонгук и его «обещайте, что расскажете». возможно, если бы он не только показал ему всё это, но ещё и рассказал до конца, парень бы понял и тоже отнёсся серьёзно. возможно ему всё-таки можно жизнь Чимина доверить, если не также как себе, то также как Хоби, но Мина никак не отпускает ощущение, что жизнь робота для Чона никогда не будет также важна как жизнь человека. суждение, возможно, странное, но отделаться от него так просто не получается, поэтому Юнги обещает себе решить всё за выходные, чтобы понедельник снова с напарником поговорить.