созависимость.

объединённая корейская республика, пусан, саха-гу, культурная деревня Камчхон, дом Чонгука, двадцать четвёртое ноября, вторник, 2033 год. была всего лишь половина шестого. время, в которое он никогда не вставал, и не планировал продолжать бодрствовать дольше необходимого и сегодня. вчерашний приход детектива сейчас существовал где-то в другой вселенной, за пределами его сонного сознания. именно поэтому, оказавшись в комнате и встретившись взглядами с Юнги, сидевшим на диване и до этого по всей видимости смотревшим телевизор, парень на несколько мгновений подвис. мозг с трудом обрабатывал поступающую в него информацию, пробудив лишь те свои отделы, которые необходимы были для того, чтобы дойти до ванной, а затем нырнуть обратно в постель. Чонгук потёр сонные и слипающиеся глаза и почесал затылок, волосы на котором спутались, а затем спросил хрипло и лишь со второй попытки: – чего не спите? – так всегда вне дома, – негромко отозвался Юнги. Чон кивнул на это рассеянно и побрёл дальше, слегка морщась от того, каким холодным оказался паркет в комнате. на обратном пути в спальню, всё же немного проснувшись, парень снова остановился. детектив посмотрел на него задумчиво и будто бы в ожидании. в комнате слабо ощущался его запах, смешавшийся с таким родным и привычным запахом дома. Чонгук постоял несколько мгновений, собираясь с мыслями, а затем проговорил, будто робот, медленно и по возможности разборчиво: – в шкафчике под раковиной – полотенца, – он указал рукой в сторону ванной, – и стиральная машина, с сушилкой. если нужно, – на пороге комнате, не оборачиваясь, он добавил, – постарайтесь отдохнуть. завтра их ждал новый день. точнее, уже сегодня. и почему Бэ Ха Ныль не мог заявиться к детективу в пятницу? тогда бы впереди у них были целые выходные. уже лёжа в кровати и постепенно проваливаясь в сон Чон думал о том, что из-за ему нервов всегда жутко хотелось спать. это у него было от матери. у детектива, видимо, по-другому. но если бы Бэ Ха Ныль пришёл в пятницу то, возможно, детектива можно было попробовать убедить остаться на все выходные. в воскресенье они ходили с Дауль гулять, а затем смотрели какой-то фильм, но она точно бы поняла, если бы он перенёс их встречу. обязательно бы поняла. а Юнги бы всё-таки заказал курицу. и спал на его диване. мысли об этих двоих слились воедино, и Чонгуку до самого утра снилось что-то странное, картинки перетекали одна в другую, сменяли друг друга слишком незаметно, рождая странное беспокойство. многие люди страдали от проблем со сном, об этом было невозможно не знать. кто-то считал, что виной всему была испорченная экология, другие же пеняли на цифровизацию жизни. даже закрывая глаза люди не могли отделаться от чувства, что смотрят в экран. отсутствие сновидений как таковых или гиперреалистичные кошмары, ничего из этого Чонгук никогда по-настоящему не испытывал. ему всегда снилось что-то, но по утру он никогда не мог вспомнить что именно, знал только, что эти сны не причиняли дискомфорта, не были болезненными и страшными. он привык доверять своим снам, потому что всё подсознательное, что должно было с человеком через них общаться, кажется, не особо стремилось с парнем вести какие-то беседы. но на этот раз всё будто бы было иначе. сон, как и всегда, не имел начала. будто мутный поток, в который человек оказывался внезапно опущен, он окутывал моментально и казался единственной возможной реальностью. Чонгук держал за руку Дауль, ощущая уже ставшую привычной шершавость кончиков её пальцев, пока она говорила о чём-то очень увлечённо. время и пространство, в котором они находились, были совсем не важны и будто бы не существовали. были лишь условностью, обозначениями, необходимыми для дремлющего мозга, и не более. казалось, что они должны были идти куда-то, но никакого ощущения движения у Чона не было, а голос Дауль рядом звучал очень ровно и как-то совсем на неё непохоже, будто голос и вовсе ей не принадлежал. Чонгук долго не мог понять в чём дело, но головы, чтобы взглянуть на девушку, не поворачивал. а затем она сжала его ладонь в своей, но это была уже совсем не Дауль. это была другая рука. тёплая и сильная, держащая крепко и уверенно. его потянули вперёд, и он послушно пошёл. двинулся следом за этой силой, что влекла его, и ничего внутри не хотело противится этому движению. он не знал куда и зачем, но державшая его рука будто бы говорила: «всё будет в порядке». Дауль продолжала говорить не своим голосом, и этот диссонанс с каждой секундой усиливал нарастающую тревогу. мозгу будто бы резко перестало хватать того, что они просто «когда-то» и «куда-то» направлялись. и одного безусловного знания, что рядом шла именно Дауль вдруг тоже стало мало. нужны были доказательства. нужно было убедиться. – не переживай так, – шепнула девушка ему на самое ухо, и Чонгук наконец обернулся. рядом стоял детектив и смотрел куда-то вперёд, на напарника внимания не обращая. лицо молодого человека казалось холодным и крепким, будто было вырезано из камня, и невозможно было догадаться сколько лет было этому человеку. он был похож на настоящего Юнги, но при этом одновременно походил и на ещё совсем юного мальчишку, и на совсем уже зрелого мужчину, многое пережившего и выстрадавшего. – Юнги? – позвал Чонгук так тихо и неуверенно, что ему самому показалось, будто он ни звука не издал. детектив повернулся к нему и его выражение изменилось. всё такое же решительное и неживое выражение померкло на фоне тёмных глаз, в которых мерцали свет и любовь. ладонь сама крепче стиснула чужую руку. окончательно парень проснулся в начале восьмого. странные сны рассеивались очень медленно, оставляя после себя смутное ощущение беспокойства, будто предрассветное марево оставляло росу. лежа на спине и глядя в потолок, он прислушивался к неровному биению собственного сердца и тому, что происходило в соседней комнате, но там ничего, кроме тихого гудения телевизора слышно не было. впервые сон запомнился ему настолько чётко, впервые образы из сновидения цеплялись за него так крепко, не желая исчезать. выходя в гостиную, Чонгук был практически уверен в том, что комната окажется пуста. должна была. детектив ушёл и просто забыл выключить телевизор. но Юнги всё также был на диване. только, в отличие от их ночной встречи плед и подушка были аккуратно сложены в углу, а сам молодой человек сидел, держа в руках кружку с кофе. Чонгук прошёл в ванную, заметив, что от детектива теперь пахло его порошком и мылом. тот приятный запах, который ему так нравился, почти полностью пропал, и заметно это было из-за того, что воздух в самой гостиной стал чуть иным. не таким, как с утра. в стиральной машине сушилось полотенце, которым по всей видимости воспользовался Мин. и это тоже было приятно. Чон с детства терпеть не мог тот вечно извиняющийся тип гостей, которые, даже получив от хозяина разрешение пользоваться всем необходимым, продолжали стараться быть незаметными и скрывать даже малейшие признаки своего пребывания. их дискомфорт был невероятно заразен и вскоре ты сам уже обнаруживал, что чувствуешь себя в компании такого гостя неуютно и так, будто держишь его силой. детектив же, как и всегда, держался расслабленно и уверенно, при этом уважительно. из-за чего парень снова пожалел, что им сегодня нужно было возвращаться к работе. – хотите вернуться домой, чтобы переодеться? – остатки еды уже заметно стали отдавать холодильником, из-за чего Чонгук в очередной раз подумал о том, что ему всё-таки пора потратиться на какую-нибудь из современных моделей и выкинуть наконец свою рухлядь, которая, кажется, появилась в доме задолго до его рождения. но детектив ел спокойно, никак не показывая, что ему что-то не нравится, а сам Чон решил не указывать лишний раз на это. всё равно такая еда была лучше, чем ничего. – нет, я постирал у тебя вещи, так что никакой необходимости. тем более нас сегодня скорее всего будет ждать много работы. так всегда по вторникам, – он подцепил маринованный лотос палочками и целиком закинул в рот. – а что с квартирой думаете делать? – нужно позвонить Джину. – он много вам помогает, – заметил Чонгук. детектив замер, глядя на него из-под пепельной чёлки. в этом взгляде не было ничего такого, что могло бы быть причиной для беспокойства, но всё же казалось, будто Мина вопрос задел. общение с детективом походило на поход по канату, где вместо каната был оголённый нерв. и идти было страшно не только потому, что каждый шаг – возможность сорваться, но ещё и потому, что он неизбежно принесёт другому страдания. какая жизнь должна была быть у человека, чтобы он стал таким? Чонгук с трудом мог представить, потому что его собственная была далека от идеальной, но ничего подобного он не испытывал никогда. – ага, – наконец кивнув, негромко проговорил Юнги и взял палочками немного риса, – без него я бы не выжил. – я совсем не это имел в виду, – засмеявшись, попытался оправдаться Чонгук, – вы явно преувеличиваете. – да не особо, – детектив усмехнулся и поднялся из-за стола, захватив сразу и свою миску с палочками. Чон остался сидеть за столом один на один со странным ощущение растерянности. во сне детектив так крепко держал его за руку, а в жизни вечно уходил. – я выйду позвонить, – полуспрашивая сказал Мин, вернувшись в гостиную за мобильником. Чонгуку не оставалось ничего, кроме как кивнуть. нужно было начинать собираться на работу, а он смотрел вслед детективу и только и мог, что думать. потому что всё это было очень странно. такие люди как детектив Мин ему раньше никогда не встречались, но оказалось, что привыкнуть к нему – до смешного просто. и даже невозможность понять его помехой не стала. парень завис над своей миской с рисом, глядя на чуть заветренную белую массу. ему не нравилось это чувство неопределённости, но идти с ним к детективу было не вариантом, поэтому единственное, что оставалось – хорошенько покопаться в воспоминаниях. так ему когда-то говорил отец. «если мир не даёт тебе ответов, найди их внутри себя. возможно, они будут неправильными, но это уже не твоя проблема. любой ответ всегда лучше неизвестности». Чонгук, правда, был не уверен, что это именно отец сам придумал, а не выцепил в каком-нибудь фильме, но разницы, по его мнению, никакой не было. придумал он это сам или нет, но отец действительно верил во всё, что говорил. и, заглянув внутрь себя, он почти тут же нашёл свой ответ, который состоял в том, что на каждый уход детектива обязательно приходился разговор или случай, когда он был открытым, когда поддерживал и говорил именно то, что Чон так хотел от него услышать. а ещё несмотря на все их различия, одновременно они были и очень похожи. «главное, чтобы найденный ответ дарил тебе успокоение», – говорил отец, а Чонгук никогда особенно сильно не любил терзать себя сомнениями. копаться в себе, кажется, особенно любил детектив, так что лучше всего было ему это и оставить. парень кивнул собственным мыслям, будто принял какое-то решение, и, закинув в рот последние кусочки риса, поднялся и отправился мыть посуду. из соседней комнаты доносился время от времени доносился голос детектива, но Чонгук старался не прислушиваться. – я бы помог с посудой, – Юнги вернулся незаметно, бесшумно открыв дверь и не наступив ни на одну из скрипучих половиц. Чон сразу постарался отыскать в его лице следы расстройства или каких-то других эмоций, но детектив выглядел как прежде, только разве что взгляд его стал более задумчивым. – вы всё-таки гость, тем более так быстрее. – ладно, – Мин кивнул, а затем огляделся, после чего продолжил, – ты когда-нибудь внутри торговых рядов был? – всего пару раз. родители бы мне голову оторвали, если бы узнали, что я там оказался. в Пусане люди из приличных семей держатся от Суён-гу и торговых рядов подальше, а мой отец ведь раньше был полицейским… – а твой отец был полицейским… повторив за напарником последнее предложение, Юнги сильнее нахмурился и задумался. Чонгук не спешил расспрашивать его пока вытирал руки кухонным полотенцем, но вот они уже были совершенно сухими, а детектив всё ещё не спешил ничего объяснять. – это по работе? ну, торговые ряды… – нет. Джин сказал, что сможет найти людей, которые установят новую систему безопасности, но раз Бэ Ха Ныль не так прост, как мы думали, он хочет перестраховаться и установить не самую обычную систему, а ту, которую перепрошили местные хакеры. на рынке такого добра всегда хватало, а сейчас особенно. – понял. – а ещё… нужно кое-что для Чимина, – Юнги встретился взглядом с напарником, голос его звучал как-то слишком серьёзно, будто они обсуждали план по захвату правительства, – тоже перепрошитое, но для этого придётся спуститься на нижние ярусы. понимаешь? Чонгук кивнул не раздумывая. сам вопрос «брать или не брать напарника с собой» казался мелочным и несправедливым, но Юнги всё равно не мог до конца избавиться от него. сомнения грызли и не давали покоя. а если что-то случится? если Чон пострадает? но он всё-таки не был его нянькой и не был телохранителем. Чонгук был таким же полицейским, как и сам Юнги. и молодой человек ненавидел в себе это желание сберечь и спрятать, потому что знал, что в этом ничего, кроме эгоизма и малодушия не было. хватало уже того, что он запер Чимина в четырёх стенах, хотя в последнее время детектива всё чаще посещали мысли, что, возможно, не путайся он у андроида под ногами, тот бы уже давно смог окончательно улизнуть от «Синтетик» и получить долгожданную свободу и возможность жить. он мог бы приказать Чону остаться не как старший по званию, но как друг и… нет, этому точно здесь места не было. ни здесь, ни где бы то ни было ещё. Юнги снова взглянул на Чонгука, слишком пристально и долго, так, как обычно люди не смотрят, и он знал как на подобные взгляды действовали. «в такие моменты кажется, будто тебе очень больно. когда ты так смотришь я не могу отделаться от острого чувства вины перед тобой», – однажды сказали ему, но тогда Юнги не поверил. а затем однажды ощутил какого это, когда встретил такой же взгляд. Тэхён смотрел на него не мигая, весь бледный и с побелевшими губами, будто у него жар под сорок был. и невозможно было не почувствовать себя виноватым. за само своё существование, потому что именно оно причиняло боль. Мин тогда не выдержал и отвернулся от друга, попытался перевести тему и отвлечься, потому что такой Тэхён был слишком похож на помешанного и не мог не пугать. Чонгук же сейчас не отворачивался: непонимающе и тоже чуть виновато, но смотрел в ответ, вглядывался в тёмные глаза детектива, позволяя в собственных копаться совершенно свободно. – ещё не забыл диалект? – тихо выговорил Юнги. парень снова кивнул. – вы сегодня хорошо поели, детектив? – видоизменённые окончания и тон тут же резанули по ушам, но это был тот самый чистый кёнсанский диалект версии Пусана, который был нужен. Мин улыбнулся тому, насколько иначе воспринимался такой Чонгук. – это смешно? – скорее «я выгляжу так глупо?» – нет, просто так ты гораздо больше смахиваешь на местную шпану. и это непривычно, оттого и забавно, но нам именно такой ты и нужен будешь сегодня. – а вы? в Тэгу ведь.. – Чонгук задумался на мгновение, будто сверяясь с какой-то своей внутренней базой данных, – да, точно, вы же тоже на этом диалекте должны говорить. – да, но диалект Тэгу всё равно чуть другой. и если в Сеуле или в «Синтетик» они могут и не отличить мой от твоего, то в торговых рядах.. этих ребят просто так не проведёшь. – ясно. тогда, после работы нас ждёт поездка в Суён-гу. – если ты не против поучаствовать в этом. – шутите? это же почти настоящая шпионская миссия, – Чонгук улыбнулся ободряюще – шпионские миссии слишком часто заканчиваются в мусорных мешках на свалке за городом, – голос детектива звучал так, что сразу становилось понятно одно – это всё никакая не шутка. но парню слишком сильно хотелось пройти через это вместе с ним, потому что это было пусть и страшно, но волнующе и круто. – ничего, там же будете вы. детектив Мин Юнги, который спасает андроидов, ликвидирует сектантов и учит новобранцев. в конце концов, вы – чёрный дракон Тэгу. это им стоит бояться. Юнги улыбнулся в пол, не поднимая взгляда на Чонгука, а парень, довольный тем, что смог подбодрить напарника, отправился в спальню, чтобы переодеться, но стоило ему только отвернуться, как улыбка на лице Мина тут же потухла, как потух и взгляд. в отличие от Чона, сам молодой человек ничего из этого в собственные достижения записать не мог. вторник – загруженный день для полицейских, потому что слишком много преступлений, совершённых под конец воскресенья, обнаруживались ближе к ночи понедельника и, поскольку ночные бригады выезжали лишь на самые неотложные вызовы, всё остальное откладывалось именно на вторник. а ещё в понедельник традиционно проходили совещания и сверки в большинстве из учреждений, после чего в полицейские участки начинали сыпаться уведомления и запросы: выписка штрафов, предупреждений, предписаний и прочего. самая неприятная и мелочная работа, которой мало кому удавалось избежать. и кому-то, вполне возможно, и нравилось ходить по квартирам и домам, будто коллектор, например Джисону, который мог по сорок минут втолковывать нерадивым гражданам их обязанности согласно букве закона, цитируя почти километровые статьи практически дословно. Юнги же гораздо больше нравилось на улицах. или в кабинете. или на своём диване. но никак не у дверей тех, кто чем-то провинился перед обществом. он вырос среди таких людей и знал их мир, знал как работала их психика, чем они руководствовались при принятии решений, но всё равно выбрал встать по другую сторону баррикад. по крайней мере они воспринимали это именно так. полицейский – тот же выбиватель долгов, только вместо коктейля молотова или биты у него значок и планшет с решением суда. пока существовал рнп подобных визитов ему удавалось успешно избегать, но всё когда-нибудь заканчивается, вот и спокойная жизни детектива также закончилась. пришло время вернуться на землю. пока голос робота-помощника проговаривал высветившийся на приборной панели адрес и данные нарушителя, к которому им сегодня предстояло отправиться, Юнги смотрел на дорогу впереди, его лицо было таким же, как всегда, руки спокойно лежали на руле, ничто в нём не выдавало внутреннего недовольства и разочарования. зато Чонгук взорвался довольно быстро: – ненавижу это, – на выдохе резко бросил парень. Юнги приподнял брови и вопросительно покосился в его сторону, – первое время, когда только пришёл в участок, я всё время выпрашивал у Бомгю работу. хотел поскорее стать настоящим полицейским. Чонгук раздражённо цокнул языком. детектив отвлёкся от дороги и взглянул на него, помрачневшего и обозлённого, и не испытал ничего, кроме очередного прилива отвращения к Бомгю. – он первое время отмахивался, а потом, видимо, додумался, что можно на меня скинуть всё, что самому делать не хотелось. так я и стал таскаться по таким вот «заданиям». – отправить новобранца выдавать предписания и штрафы… ты же знаешь, что этим только офицеры с допуском к табельному занимаются, да? – Чонгук хотел было что-то возразить, по крайней мере Юнги так показалось, но стоило их взглядам встретиться, пусть и всего на секунду, как парень похоже догадался, что детектив его уже раскусил. с его доскональным знанием закона «о полиции» упустить из виду подобное было просто невозможно. Чон какое-то время не отвечал, а затем наконец выговорил, поморщившись: – я считал, что раз был лучшим, то справлюсь. не зря ведь в университете надрывался. – и как? Юнги ни смеяться, ни удивляться не стал. наоборот, снова смотрел только на дорогу. жест великодушия и тактичности, а может даже понимания, к которым Чон всё ещё не до конца привык. – обычно не открывали, а если это и случалось, то тут же посылали куда подальше и захлопывали дверь перед носом, я даже сказать ничего не успевал кроме представления. но однажды я пришёл вручать штраф мужчине, чья подружка написала заявление о домашнем насилии. сняли побои, проверили его историю, выяснили, что всегда был буйный и уже привлекался. получили доказательства того, что они действительно были вместе – фотки или что-то вроде того, ну и готово. меня отправили осчастливить этого господина. – дай угадаю: прошло всё не очень? – дал мне под дых и разбил нос, а потом дружки его утащили куда-то. Чонгук замолчал, а Юнги не стал больше ничего спрашивать. у каждого был «тот самый случай», сбивавший розовые очки и чувство собственной неуязвимости, а заодно и топтавший самомнение. это случалось абсолютно со всеми, но приятного в этом всё равно было мало. особенно для таких отличников, как Чонгук. – и хорошо, что утащили, – в голосе полицейского уже не было прежней бессильной злобы, но появилось что-то другое. недобрая решимость и насмешка, так Юнги бы это назвал, если бы пришлось, – я так взбесился тогда из-за этого, что останься они в квартире… короче, плакал бы тогда мой значок. агрессивных новобранцев никто не любит. Мин лишь понимающе хмыкнул. — но довольно скоро сверху всё равно узнали о том, что Бомгю отправлял меня, поэтому ему сделали выговор. он решил, что это я его заложил, обозлился и начал игнорировать. — и ты в итоге начал игнорировать в ответ? Чонгук кивнул. — мне хотелось работать. по-настоящему, а не быть шестёркой у этого придурка. первое время было немного странно, но потом я привык. — и тоже начал вести себя как придурок,— Чонгук почти обиделся. в основном из-за того, что знал, что это правда. и сам последнее время часто об этом думал, но всё же подобные слова от детектива немного задевали его гордость и самолюбие. но прежде чем парень успел тяжело выдохнуть и сказать что-то, Юнги, как ни в чём ни бывало, продолжил, — это самый простой выход. я на собственном опыте знаю, не переживай. — что-то с трудом верится, что вы вели себя как придурок. — уже забыл о своём любимом «чёрном драконе»? — Юнги быстро взглянул на Чонгука, улыбнувшись, — только настоящий придурок идёт на поводу у собственного гнева и срывает его на других. — а мы, выпускаясь, рассказывали первашам истории по зловещего чёрного дракона, державшего половину университета в страхе. вас считали легендой, так что изменилось за это время? он не рассчитывал услышать историю, так сильно изменившую жизнь детектива, заставившую его покинуть Сеул, сменить цвет волос и будто бы всего себя переделать, потому что чувствовал, что такие истории не рассказывают вот так, сидя в служебной машине по пути на очередное задание. но всё равно этот разговор казался важным для того, чтобы понять то, каким человеком был и оставался Мин Юнги. — я повзрослел. многие раны со временем затягиваются и, даже если боль до конца не проходит, они перестают так сильно тебя беспокоить. и ты успокаиваешься. — тогда я рад, что мы встретились именно сейчас. в университете мы бы не поладили. — конечно, ты был слишком гордым и уверенным в собственных силах малым, я таких терпеть не мог. Чонгук фыркнул, сделав вид, что оскорбился. — я бы начал с вами соревноваться, детектив, — парень стал задумчивым, будто воскрешал в памяти собственный образ пятилетней давности, — потому что такой авторитет — это давление и контроль. меня бы жутко бесило то, что вас нужно было беспрекословно слушаться, и я бы взбунтовался против этого. я не часто думаю об этом, но кажется, что я был не самым приятным и хорошим человеком. Юнги какое-то время молчал, тоже о чём-то задумавшись, а затем спросил: — а что изменилось? — видимо я повзрослел. Мин не повернулся к нему, но Чонгук всё равно заметил слабую улыбку, закравшуюся в уголок губ детектива. а может это не сам Чон, а влияние, которое на него оказывал напарник? и всё, что произошло за последние несколько недель? до начала работы в отделе с детективом он не замечал в себе никакого стремления к изменениям. Чонгук полностью устраивал себя таким, каким был: обиженным на многие вещи, злым и эгоистичным пацаном, вспоминать о котором теперь было почти стыдно. его не сумела заставить измениться даже смерть матери, а вот Юнги, кажется, смог. и совсем для самого Чонгука незаметно. «вы прибыли на место назначения» — оповестил бортовой компьютер своим неживым женским голосом. — почему в центре всегда так жутко? поднявшийся ветер переносил с одной стороны улицы на другую обрывки старых бумажных объявлений и газет, пластиковые упаковки и фантики. днём, лишённый своего неонового лица, этот район города напоминал потасканную жизнью женщину, которая, смыв пёстрый и вызывающий макияж, вдруг превращалась в угасшую, измученную и изуродованную оболочку, давно покинутую жизнью. — возможно это судьба всех больших городов, — Юнги протянул Чонгуку планшет с данными сегодняшнего нарушителя. «Ли ХюнКи, бывший электрик сорока семи лет, неделю назад установил себе синтетическую селезёнку, полученную у перекупщика. семейное положение: неизвестно. наличие детей также не установлено» — сообщало короткое досье. выйдя из машины, они оказались перед небольшим зданием в четыре этажа. некоторые окна были заколочены крест-накрест, на других висели тяжёлые металлические жалюзи, поверх которых красовались разноцветные ругательства и призывы к свержению местной администрации. рядом с изображениями членов и персонажей из популярных аниме-сериалов они выглядели максимально комично, почти гротескно. и совершенно бессмысленно. Юнги, будто подгоняемый резкими порывами холодного ветра, быстро прошёл к нужному входу и скользнул внутрь, чтобы не привлекать лишнего внимания уличных зевак. они с Чонгуком поднялись на последний, четвёртый этаж и детектив громко, но не агрессивно постучал в дверь, принимая из рук Чонгука планшет, на котором тут же открыл приложение, выдавшее штрафы и предписания. никто не отозвался и Мин постучал ещё раз чуть настойчивее. внутри квартиры раздались первые признаки жизни в виде какого-то шороха и ругани, затем раздались тяжёлые и шаркающие шаги в коридоре. — чего надо? — господин Ли ХюнКи звучал так, словно его только что разбудили, и он был этим крайне недоволен. — полиция Пусана, прошу вас открыть дверь, — монотонно и буднично отозвался детектив. Чон только сейчас обратил внимание на то, как за короткое время успел измениться его напарник. снова внутри чужого тела произошли какие-то метаморфозы, объяснить которые, основываясь лишь на наблюдениях, было невозможно, и даже отследить момент этого превращения тоже было задачей не из простых, но суть от этого не менялась. сейчас перед дверью Ли ХюнКи стоял совсем не тот Мин Юнги, что только что разговаривал с Чонгуком в машине. этот человек был куда холоднее и безразличнее, будто андроид, дикция стала чуть чётче, но при этом речь совершенно лишилась интонаций. в ней сквозило лишь безграничной усталостью и нежеланием быть здесь. это была чисто полицейская интонация разочаровавшегося в себе и своей работе человека, которая совсем не подходила Юнги. но от этого наблюдать за ним было только увлекательнее. за дверью раздалось бормотание. и снова шуршание. а затем щелчок старенького замка. — ну и чего вам понадобилось? – Ли ХюнКи, полицией Пусана был установлен факт вживления вам импланта, несколько недель назад украденного со склада Главного центра трансплантологии Пусана. в имплантах данной серии обнаружены недопустимые примеси и частицы, делающие их непригодными для вживления. в связи с этим, в течение суток вам будет направлено предписание избавиться от незаконно установленного импланта, – безразличный тон детектива продолжал немного резать слух, но внимания Чонгука привлекла и квартира Ли Хюнки, часть которой можно было разглядеть из-за плеча хозяина: тесное и низкое помещение, почти до самого потолка заваленное всяким хламом, хлам был буквально повсюду и представлял собой собрание самых внезапных и никак несвязанных друг с другом вещей. – это ещё с чего я должен вас слушаться? а, господин? вы мне за этот имплант заплатили, чтобы сейчас распоряжаться? – мужчина шагнул вперёд, схватившись за потрёпанную куртку-олимпийку на груди, – я! я заплатил за него. собственным потом и кровью! так что катитесь обратно в ту дыру, из которой вылезли, и не беспокойте меня! ни стыда, ни совести! Чонгук обратил внимание на то, как мелко дрожали пальцы мужчины. присмотрелся ещё немного. голова, пусть и реже, но тоже иногда поддавалась тремору. челюсть двигалась не в такт словам, будто два человека говорили одновременно, вот только одного из них было не слышно. от этого зрелища стало немного не по себе. по всей видимости имплант уже начал отравлять организм, просто хозяин ещё этого не заметил. Юнги, кажется, возмущения мужчины не впечатлили, и он продолжил почти механически: – для извлечения импланта вы можете обратиться в любую из клиник, перечь которых также будет приложен к предписанию. на исполнение вам будет дано пять календарных дней, – мужчина снова возмущённо задохнулся, хватая ртом воздух, но Мин на него даже не посмотрел. детектив выглядел устало и совершенно незаинтересованно, так, будто занимался подобным на протяжении множества лет и потерял даже малейшую способность видеть в тех, с кем ему приходилось иметь дело – людей. – ты глухой?! я же сказал... мужчина почти взвизгнул, но детектив таки не поднял на него взгляд, продолжив заполнять форму и заговорив чуть громче, но по-прежнему спокойно: – в противном случае вы будете подлежать принудительной госпитализации, а имплант – удалению. страховкой подобное медицинское вмешательство не покрывается, поэтому оплата услуг, предоставленных медицинским персоналом, будет полностью на вас. уважительной причиной для неявки на место работы это также не является. на последней фразе Ли ХюнКи вспыхнул и схватил за грудки уже не себя, а детектива. комплекции они были примерно одинаковой, поэтому ему не удалось произвести желаемого впечатления и встряхнуть Юнги изо всей силы, но он оттянул ворот куртки детектива и приблизил своё лицо к его ещё до того, как Чонгук успел сообразить, что к чему. – о какой работе ты говоришь, детектив?! думаешь, у такого как я есть работа?? жалкий ублюдок! только сейчас Юнги поднял взгляд. и Чонугку так сильно хотелось видеть лицо напарника в этот момент, но он мог довольствоваться лишь изменившимся выражением лица господина Ли, в котором, как в зеркале, пытался отыскать отражение черт Юнги. – уберите руку и сделайте два шага назад. есть у вас работа или нет, меня не касается, но ваш имплант негоден. мало того, что краденый и установленный бог знает в каких условиях и кем, он также опасен сам по себе. не извлечёте – велика вероятность заражения лимфы и дальнейшее поражение нервной системы. а как только слетите с катушек, мы вернёмся, но уже для того, чтобы проделать у вас во лбу пару аккуратных дырочек. прямо вот здесь. детектив постукивающим движением несколько раз коснулся чужого лба. мужчина снова дёрнул головой, будто у него был нервный тик. мужчина отступил назад, его лицо осунулось и погрустнело, будто на него набежала густая тень. дрожащие руки отпустили куртку детектива и опали, безвольно повиснув вдоль тела. – может быть гораздо хуже, чем сейчас. не забывайте об этом. Мин смерил мужчину взглядом и быстро отвернулся. Чонгук поспешил за ним. – думаете он извлечёт имплант? – не знаю, это уже не наша забота. оказавшись на улице Мин остановился и прикрыл глаза. холодный ветер, до этого гнавший его внутрь, теперь казался даже приятным, потому что выносил из головы весь ненужный мусор. он сейчас ощущал себя человеческой копией квартиры господина Ли ХюнКи, такой же захламлённой и неухоженной, с хозяином, который уже почти совсем сдался. — вы в порядке? — Чонгук встал рядом, но так, чтобы оставить детективу достаточно свободного пространства. молодой человек напоминал дерево, с которого постепенно опадали листья. маска начала сползать, возвращая миру и Чонгуку привычного им Мин Юнги. — ага, — долгий и глубокий вздох ему самому показался слишком уж тяжёлым и вымученным, — просто тоже терпеть не могу это делать. я ведь совсем недавно был на складе «Синтетик», но никакого наказания за это не получил. а он купил этот имплант, просто не там, где принято, — Юнги замолчал. открыл глаза и посмотрел на противоположную сторону улицы, туда, где мигала реклама дешёвых закусочных и борделей, где периодически небольшими группами передвигались пешеходы, тоже донимаемые ветром и пылью, — в Тэгу к нам домой тоже приходили полицейские. я помню, как смотрел на них, выглядывая из-за отцовской фигуры. тогда они казались мне почти что героями, потому что мои родители всегда поступали не так, как должны были, делали один неправильный выбор за другим, а эти люди… они точно знали что правильно. полицейские тогда были для меня символом всего того, чего у меня никогда не было. даже несмотря на то, что для них это была просто работа, которую они, скорее всего, всем сердцем ненавидели. Чонгук слушал очень внимательно, поджав губы и чуть нахмурив брови, он примерял на себя мысли и чувства детектива, пытался представить себя на его месте, но выходило не очень. потому что он всегда был по другую сторону, всегда стоял за спиной тех, кто приходил в чужие квартиры. и не понимал своего отца, для которого существовало лишь две грани – хорошо и плохо. всё правильное, честное, порядочное было хорошо, а всё остальное – плохо. он был упёртым и несгибаемым, словно бетонная свая, чего сын так до сих пор и не смог ему простить, ведь прояви старший Чон немного гибкости, возможно, он был бы до сих пор жив. — так вы и захотели стать полицейским? — тихий вопрос, на который он уже знает ответ. потому что сам захотел им стать именно из-за этого, из-за отца, который не умел подстраиваться под окружающий мир. — да. что бы я ни делал после эта картина меня уже не оставляла. пусть дорога и вышла не совсем прямой, но я всегда просто хотел делать то, что считал правильным. будто так можно было исправить даже то, что не я сделал. Юнги снова глубоко вздохнул, размял шею и вроде бы окончательно вернулся в своё обычное состояние. его мирное и сосредоточенное лицо тут же подействовало на Чона успокаивающе, рядом с таким Мином ему было так же комфортно, как и с Дауль. — и поэтому вы так среагировали, — парень не стал спрашивать, а просто начал рассуждать вслух, — когда оказались по другую сторону двери, но не ощутили правильности того, что делаете. вполне логичное желание в этот момент увидеть лицо детектива оказалось обманутым, потому что на стороне Мина, похоже, была и погода: очередной резкий порыв ветра заставил его отвернуться. Чонгук разочарованно поджал губы. — поехали, нам ещё предстоит поездка в торговые ряды, — вжав голову в плечи, Юнги обогнул машину и быстро юркнул в салон. Чон ещё несколько секунд смотрел туда, где только что стоял детектив, пытаясь прислушаться к чему-то внутри себя, пока ещё расплывчатому и неосязаемому, будто дымчатый сгусток. ощущение это было странным и совершенно ему незнакомым. парень тут же попытался нащупать его, потому что подобных непонятных опухолей в самом себе не терпел, они беспокоили и раздражали, не давая о себе забыть. достаточно было замолчать на секунду, чтобы тут же услышать их тихое и монотонное жужжание. Чонгук привык сразу же разбираться со всеми своими чувствами, быстро и безжалостно, но сейчас… стоило только подумать о том, чтобы добраться до источника беспокойства, как он тут же рассеивался. его отвлёк стук. Юнги перегнулся коробку передач и постукивал костяшками пальцев по стеклу пассажирского окна с выражением лица, которое можно было прочитать лишь как: «ты идёшь или нет?» парень моргнул несколько раз, отогнав надоедливые мысли. до следующего раза. объединённая корейская республика, пусан, суён-гу, торговые ряды, двадцать четвёртое ноября, вторник, 2033 год. — думаете сработает? Чонгук ниже натянул капюшон своего худи и сделал глубокую затяжку. ему пришло в голову снова надеть свой пирсинг, потому что казалось, будто те, кто часто ошивался в торговых рядах, должны были как-то так выглядеть. только теперь, встретившись с детективом и заметив его взгляд, направленный на это кольцо, парень почувствовал себя самозванцем, которого моментально раскусят. — конечно сработает, — подбодрил его детектив, — нужно просто вести себя в меру нагло и недружелюбно. не думаю, что с этим у тебя проблемы могут возникнуть. ты справишься. — а у вас какая легенда? — никакой легенды. мы не идём туда за информацией, нам нужен только товар, поэтому все попытки разболтать нас нужно будет пересекать. для торговых рядов мы – никто. пусть так и остаётся. будет достаточно того, что ты из Пусана. — а вы похоже хорошо знаете, как работают такие районы. Юнги какое-то время не отвечал, словно пытался решить – рассказывать о чём-то Чонгуку или нет. колебания напарника парня немного задели и разозлили. ему-то казалось, что он проявил себя достаточно лояльным и верным, чтобы детектив мог не скрывать информацию от него. — в Тэгу тоже есть похожий район. когда я учился в средней школе, ребята оттуда вербовали всех подряд. на всякую мелочёвку, но если проявлял себя хорошо, то со временем можно было и работу посущественней получить. делать в Тэгу было нечего, особенно после того, как «Синтетик» решили закрыть там свой офис и расширить тот, что в Пусане, поэтому почти все соглашались, — на противоположной стороне улицы показались торговые ряды, мрачные и недружелюбные, — я расскажу тебе больше об этом, если захочешь, но позже. Чонгук кивнул. ветер сорвал его тихое «хорошо» и унёс прочь вместе с сигаретными дымом. на этот раз, когда при них не было служебной машины, а Юнги сменил привычную рубашку на застиранный тёмный свитер крупной вязки, придававший ему безразличный и суровый вид человека, больше всего ценящего прочные и надёжные вещи. удивительно, насколько легко и умело детектив каждый раз умудрялся подстраиваться под обстоятельства, будто настоящий хамелеон. даже стрижку, которую вполне можно было принять за «служебную», слишком обычной и аккуратной она была, он спрятал под шапкой. Чонгук ещё раз повторил про себя всё, что им необходимо было получить сегодня от обитателей торговых рядов. какая деталь нужна была андроиду и что требовалось для замены системы безопасности в доме детектива. второе его волновало куда сильнее первого, но и сам Мин едва ли ждал от напарника чего-то другого. в любом случае Чон планировал как следует выполнить своё задание, поэтому, когда они пересекли довольно оживлённую улицу, он тут же примерил на лицо своё когда-то излюбленное выражение: высокомерной насмешки над всем вокруг, при этом уязвимой, будто хрустальный шар. это не была умная маскировка, это была самая правдивая маскировка. Юнги считал, что всё должно было выглядеть натурально, поэтому ни к чему им было прикидываться какими-нибудь криминальными боссами. и в целом Чон был согласен с этим, хотя идея поизображать из себя сурового парня была заманчивой. вход в торговые ряды отыскать было нетрудно: даже в залитом неоном квартале переливающиеся и будто пылающие хонсальмун было невозможно не заметить. он никогда не был к ним так близко и только теперь разглядел, что ворота были полностью облицованы световыми панелями, которые и создавали впечатление медленного тления искр внутри красного дерева. верхние зубцы были остро заточены, что придавало особенной воинственности всей конструкции. — а с самомнением у них явно всё в порядке*,— тихо бросил Чонгук детективу. тот в ответ лишь согласно хмыкнул. чем ближе они подходили, тем сильнее ощущалось отторжение, с которым хонсальмун встречали всех непрошеных гостей. местные обитатели, тёршиеся вокруг, разномастные и вычурные, будто сошедшие со страниц древних гравюр, смотрели на приближающихся с подозрением и чувством собственного превосходства. Чонгук повёл плечами и, мазнув языком по кольцу с внутренней стороны губы, ответил им таким же недружелюбным и самодовольным взглядом. «они по запаху определяют, что мы из полиции», — сказал ему как-то детектив в шутку. и он был совершенно прав, но сегодня парень намеревался запудрить им всем мозги. миновав совсем не похожих на охрану двоих, удивительно только было, как они умудрились застрять между двух миров, где богатые могли позволить себе эксперименты с переносом сознания, или заменить себе почти все органы вплоть до кожи, а обитатели улиц покрывали кожу так называемыми «живыми» чернилами, носили на лицах vr-экраны, принимали синтетику внутрь, а сами корнями уходили в древность. они возносились к небесам, другие проникали всё глубже под землю, но оба этих мира заняли своё место, плотно срослись с реальностью и стали её неотъемлемой частью. а что Чонгук, Юнги, Дауль, её родители и сотни тысяч таких же, как они? застрявшие между двух жерновов, неспособные прижиться ни с одной из сторон. для одних они были слишком бедны, для других — здоровы и счастливы. и сейчас он, проходя по узким коридорам, насквозь пропитанным дымом и гарью от паяльных машинок, ловя на себе взгляды местных умельцев, глядевших на него из глубоких ниш, больше напоминавших пещеры в скалах, чувствовал, что его полностью «натуральное» тело, аллергия на цитрусовые и слабая переносимостью лактозы — отличный повод для неприязни и даже ненависти. его аккуратный и чистый дом, вся его жизнь, пусть она и не была идеальной, но только для самого Чонгука. и для таких как он. а для местных, которых торговые ряды взрастили, это были лишь очередных проявления исключительности и привилегированности. и кто-то другой, возможно, проникся бы к этому странному и совершенно чуждому ему миру, но только не Чон Чонгук. он был крепко сбит из прутьев своей реальности, которая, что бы там не считали обитатели торговых рядов, была сложной, пустой и приносящей немало страданий. и само право на эту реальность, на собственные чувства и переживания стоило того, чтобы сражаться за него. с каждой секундой, что они проводили в запутанных лабиринтах торговых рядов, уже даже на здание в центре города непохожих, в парне крепло чувство даже не неприязни, а какое-то неосознанное желание защититься от чужих нападок и яростного «а нам хуже» в каждом пойманном взгляде. «знали бы, что я из полиции», — злое удовлетворение от одной этой мысли ядовитыми волнами распространялось по всему телу. и было даже жаль, что нельзя было просто остановиться и достать из кармана значок, который детектив предусмотрительно сказал оставить в служебной машине. парень быстро обернулся, чтобы взглянуть на детектива. вдруг он тоже сейчас испытывал нечто подобное? но нет. по лицу Мина вообще нельзя было подумать, что он хоть о чём-то думает: лишь спокойствие, граничившее с полным отсутствием жизни как таковой. при этом вставать на пути у этой полуживой оболочки как-то совсем не хотелось, будто молодой человек двигался по заранее заложенному в него маршруту, нарушать который было категорически запрещено. интересно, ему просто было действительно всё равно? или их мир Юнги был точно также неблизок, поэтому и защищать собственное «усреднённое» достоинство перед жителями торговых рядов он не видел никакой необходимости? первая остановка — полупещера, в которой их встретила девчонка лет шестнадцати на вид. красные волосы были собраны в два коротких хвоста, на лице в синеватом свете ламп переливались смазанные блёстки, а кончики пальцев были замотаны пластырями, что тут же напомнило ему о Дауль. но во всём остальном эта девчонка была совсем на неё непохожа. худое и почти острое лицо, в синем свете выглядевшее особенно нездоровым, какая-то болячка на щеке, покрытая чернеющей корочкой и главное — кошачьи глаза. вертикальные зрачки он уже видел раньше, но никогда прежде в их натуральной среде обитания. — покупаешь или продаёшь? — игриво склонив голову на бок, девчонка похотливо оглядела сначала Чонгука, а затем и детектива. ей бы очень хотелось, чтобы взгляд её выглядел хищным, но на деле её становилось попросту жалко. и противно. парень достал из внутреннего кармана свёрток, который передал ему сегодня Мин. коротко объяснил, как именно нужно усовершенствовать систему, что добавить, а что — убрать. девочка слушала будто бы вполуха, но как только он закончил, с серьёзным видом кивнула. — пятьсот тысяч вон, — она потянулась за свёртком и снова улыбнулась, обнажив верхний ряд слегка подточенных зубов, — и подождать полчаса. — идёт, — получив от детектива одобрительный кивок, согласился Чон и принялся разглядывать откровенно паршивый дизайн этой конуры. он ждал какого-нибудь татуированного бугая лет сорока, который непременно должен был появиться из-за цветастой шторки с персонажами какого-то аниме и взять у девчонки работу, но никто так и не вышел. а девочка забралась на свой стул с ногами, достала откуда-то из-под стола старенький ноутбук, кучу проводов и паяльный набор. почти сразу она погрузилась в работу и вообще перестала обращать на клиентов внимание, поэтому лёгкая мина брезгливости и недоумения на лице Чона осталась незамеченной. Юнги же почти сразу уселся в единственное кресло, сколоченное из досок и обшитое чем попало, и стал ждать, прикрыв глаза. не зная куда себя деть, парень сначала залип в телефон, но, когда от однотипных и совершенно безразличных ему новостей в глазах уже стало рябить, Чонгук поднял взгляд от экрана. детектив сидел всё в той же позе. шанс поразглядывать его лицо выпадал не так уж и часто, точнее, это был первый раз когда Чон мог беспрепятственно рассматривать своего напарника. сейчас он выглядел совсем юным, даже мог составить конкуренцию девчонке, сгорбившейся над экраном своего ноута и судорожно печатавшей что-то на полуразвалившейся клавиатуре. черты лица спящего Мина были мягкими, почти нежными, не мужскими и не женскими, немного андрогинными. просто глядя на такое лицо, неосознанно тут же хотелось защитить его обладателя. укрыть от всего мира, чтобы он и дальше продолжал спать, оставаясь таким умиротворённым и безмятежным. и несмотря на то, что лицо детектива почти всегда было спокойным, таким Чонгук всё равно видел его впервые. может Мин получил свою кличку вовсе не из-за своих выходок, а потому что, как настоящий корейский дракон, был подобен воде? ему впервые в голову пришла эта идея, и тут же показалась почти что гениальной. вода никогда не одинакова, всегда меняется. совсем как детектив. единственный элемент, который мог пребывать во всех состояниях, так им говорили когда-то в школе. вода. — он красавчик, — вдруг пробубнила девчонка, застав Чонгука врасплох. парень встрепенулся и уставился на неё почти непонимающе, — потому что сам так не считает. и ему вообще на это плевать. такие, — она замолчала, отвлёкшись от монитора и взявшись за паяльник, — самые классные. по опыту говорю. — а ты такая опытная? — мне вполне может быть лет шестьдесят, ты же не знаешь меня, — она была крайне сосредоточена. сдув в сторону образовавшийся едкий дымок, взглянула на экран монитора, как хирург смотрит на показатели состояния пациента, — так что не спеши судить по внешности. справедливо. хотя, и у шестнадцатилетки вполне могло быть достаточно партнёров, чтобы знать, о чём говорит. — очень глубоко, — хмыкнув, заключил Чонгук. подобные пассажи его не особенно впечатляли, да и давать ей понять, что она подловила его, парень не собирался. — а то, но ты тоже ничего, не парься. хоть и знаешь, что симпатичный, а это уже не так прикольно. парень закатил глаза и отвернулся, тут же наткнувшись на пристальный взгляд детектива. от прежней нежности не осталось и следа. тёмные глаза в синем свете казались совсем чёрными, требовательными и недружелюбными, они намертво впивались в чужое лицо, будто лицехват, но Чон будто бы даже был не против. смотрел в ответ, пытаясь понять: слышал ли детектив весь разговор или только что проснулся? и спал ли он вообще? — полчаса почти прошло, — негромко проговорил Мин, повернув голову в сторону девчонки. она подняла голову и её нелепые красные хвосты забавно колыхнулись. она смотрела на молодого человека несколько секунд с совершенно нечитаемым выражением, а затем расплылась в глупой улыбке и несколько раз легонько постучала себе по виску костяшкой указательного пальца. — а-а, обсессивно-компульсивное, да? ничего, такое часто встречается, — посмеиваясь, девчонка вернулась к устройству, — подыши там, чтобы тревогу унять. я почти закончила. — а бумажный пакет не выдашь? — мирно поинтересовался Юнги. — только если с какой-нибудь химией внутри. чистых тут не найдёшь, оппа. — изврат, — выстонал Чонгук. Мин же лишь беззвучно рассмеялся. она действительно довольно скоро завершила работу. дала несколько советов по установке, предложила сделать это сама за дополнительную плату, но Мин ответил, что нужды в этом нет. Джин говорил, что нашёл толковых людей. Чонгук удивился тому, как почти свободно Мин начал общаться с девчонкой, хотя изначально общаться должен был только он, но, если подумать, на эти ярусы торговых рядов частенько заходили и простые смертные, поэтому нужды в конспирации и не было. — не боись, платить можно карточкой. для банковской системы твои денежки отправятся прямиком в собачий приют. ты же ведь хороший мальчик, да? мог бы помочь несчастным собачкам? — Чонгук скривился и фыркнул, а девчонка рассмеялась. когда Юнги вышел из мастерской, а парень уже собирался последовать за ним, она вдруг бросила ему вслед, — если с ним не выгорит, заглядывай. ну или ему передай! «это что ещё должно значить?» — тут же мелькнуло в голове, и парень нахмурился, но не остановился, чтобы не отставать от детектива. эти девчонки и их пубертат. хотя, в свои шестнадцать он был бы только рад встретить такую. а сейчас это, даже в теории, было уже как-то не так весело. скорее печально и одиноко. но он знал, что это чувство не задержится надолго. достаточно было уйти отсюда и девчонка сотрётся из его памяти, будто её там никогда и не было. «... если с ним не выгорит...», — назойливо вертелось в голове, как бы сильно Чонгук не старался не думать об этой фразе.