Найди меня

      На базу они вернулись не в полном составе, зато с подарками, как руководство иногда между собой это называло. Вика поехала вместе с Машей в больницу, чтобы проконтролировать ситуацию и в случае форс-мажора сразу отзвониться в Центр. Вася остался в деревне сообщить местным жителям, что теперь им нечего бояться. А Борис, Игорь и Паша доставили преступников в КТЦ для более детальной беседы, хотя двое из них так за всё время и рта не раскрыли. Но всем видом показывали, как они не рады сговорчивости третьего.       — Ну, вот, я же рассказываю вам, – Максим Волошин, а именно так звали парня, старался помочь следствию как мог, только получалось не очень хорошо: рассказ скакал с темы на тему. — Приехали в деревню, видим, оружия нет. Что делать – тоже не знаем. Страшно стало, ведь Смола ясно сказал, чтобы мы без ящика не возвращались. Смола вообще человек отбитый, сидел, потом вышел. Страшно, командир.       Устав от бесконечного и несвязанного потока слов, Бизон жестом попросил Максима замолчать, что тот сразу же и сделал. Да так посмотрел на Тарасова, словно капдва ему сейчас неуд влепит.       — Не тараторь. Давай по порядку. Кто такой Смола?       — Ну, говорю же, он… – в привычной манере начала Волошин, из-за чего снова был остановлен.       — Я же попросил. У тебя банан в ухе, что ли? По порядку и медленнее.       Максим сглотнул и кивнул.       — Смола, значит… – снова сглотнул. Было заметно, как тот нервничал: от напряжения даже на лбу проступил пот. — Я с ним лично дружбу не водил. К нему под крыло пришёл недавно совсем, год-полтора назад. Больше про него рассказать может, наверное, Сокол, – заметив недоумённый взгляд, Волошин поспешил пояснить: — Это третий, самый старший, – Бизон кивнул. — Так вот, Смола сказал, что в Старых Соснах клад зарыт, ну, оружие то есть. Пару месяцев назад его проверяли или прятали, не знаю, другие, всё было на месте. Сейчас главному нужно стало забрать оружие, ну, мы и поехали. А там пусто.       — Он не сказал, зачем вдруг ему понадобилось забирать оружие? Готовили что-то? – прищурился Тарасов.       — Не знаю, командир, честно не знаю. У нас что-то типа иерархии: тех, кто пришёл позже остальных, в дела особой важности не посвящают. Ты делаешь, что велено. Мы задания Смолы по очереди выполняем, у него система есть. В этот раз была наша очередь, ну, то есть нашей группы, ехать за ящиком. Возможно, Сокол посвящён, он уже давно со Смолой работает, предан ему очень. А я даже имя Смолы не знаю.       — И слухи в вашей группе не водятся? – усмехнулся Борис.       Волошин замялся, видимо, решая, говорить всей правды или лучше схитрить. Однако не учёл того, что деваться ему было некуда. От Бизона, конечно, не скрылась нерешительность задержанного, и капдва помог ему с выбором:       — Вот у меня вопрос назрел: с чего ты вдруг такой разговорчивый? Твои товарищи вряд ли сейчас так активно на допросе себя ведут, а ты все карты раскрыл. Почему?       Максим с минуту хлопал глазами, переваривая услышанное, пока Борис внимательно на него смотрел и дружелюбно улыбался, словно спросил местонахождение ближайшего продуктового. Наконец, тяжело вздохнув, Волошин ответил:       — Ну, чистосердечное же в суде помогает. Я по максимуму помочь хочу… А почему вы об этом спросили?       — Чего же ты тогда замялся, раз помочь хочешь? Рассказывай как есть. Чем больше я услышу, тем лучше будет тебе, понятно? – вмиг посерьёзнел Бизон.       Задержанный энергично закивал и продолжил:       — Слухи водятся, конечно, мол, Смола хочет найти кого-то, а для этого надо кого-то припугнуть. Это с какой-то давней историей связано. А вот что за история и кого главный найти хочет – я честно не знаю. Вот правда не знаю, командир.       Такой ответ капитана второго ранга вполне удовлетворил и навёл на кое-какие мысли, ход которым он пока давать не стал. Сейчас было важно разобраться со схроном, а об остальном он подумает потом.       — Почему сразу не уехали, когда поняли, что оружия нет?       — План составляли, что дальше делать будем. Говорил же вам уже, что Смола не терпит, когда его приказов не выполняют. Собирались по домам походить, но я тупанул и случайно выстрелил, а тут вы. В общем, я лучше сейчас вам помогу, чем буду отмалчиваться. Смола меня сожрёт с потрохами, – Максим поник. Он явно представил последствия своего промаха, однако пути назад всё равно уже не было.       — Не думаю, что ты с ним в ближайшее время встретишься, – успокоил Борис.       — А вы меня можете в другую камеру посадить, ну, не с Соколом и не Арисом? – с надеждой в глазах посмотрел на собеседника Волошин.       Тарасов подался чуть вперёд.       — А ты расскажи сначала, этого человека знаешь? Местные жители говорят, что видели его в деревне два месяца назад.       Капдва нашёл на планшете фотографию Самохина и показал её Максиму. Тот несколько секунд внимательно разглядывал снимок, хмурился, от чего у Бизона возникла мысль, что ответ будет не удовлетворительный, но задержанный удивил:       — А! Точно, вспомнил! Это Самоха, ну, Самохин Виталя. Он как инструктор у нас, советы даёт, учит рукопашке, стрелять тоже. Он, кстати, должен быть близко знаком со Смолой. Они то ли дружат с детства, то ли родственники, не знаю.       Такой поворот не мог не радовать капитана второго ранга, ведь наконец-то что-то начало проясняться, и чуть ли не два дела сразу сдвинулись с мёртвой точки. Только вот незадача: идеально складывающиеся обстоятельства заставляли относиться к делу с особой внимательностью и осторожностью: одна ошибка – и всё пропало.       — Самохин Виталя говоришь? Интересно. А нам он сказал, что в Старых Соснах никогда не был, – задумался Тарасов.       — Вы с ним разговаривали уже? Да и как не был? Самоха первую группу сопровождал. Только не знаю, что конкретно он там делал.       — Точно не знаешь? – прищурился капдва.       — Да точно-точно!       — Смотри, Максим, если что-то от меня утаил, плохо будет тебе: посажу вместе с твоими друзьями закадычными.       — Эй, не, командир, не надо. Они меня в отбивную превратят же. Я сотрудничать и дальше буду, обещаю! Только подальше от Сокола и Ариса! – казалось, ещё чуть-чуть и Волошин будет готов упасть на колени.       — Я тебя услышал. Пока это всё. Сейчас тебя в камеру отведут, но если что-то вспомнишь, скажешь охраннику, чтобы меня позвал. Понял?       Вместо ответа Максим энергично закивал.

***

      Спустя некоторое время «Нерпы» всё в том же неполном составе собрались в общем кабинете. Из Старых Сосен вернулся Кот. Дана была на пути в КТЦ, однако уже доложила, что Аврору прооперировали, теперь она находится в палате и отсыпается после трудного дня.       — Врачи дают какие-то прогнозы? Рука будет нормально функционировать? – поинтересовался Бизон у Багиры, которая и разговаривала с капитан-лейтенантом.       — Пока ничего сказать не могут. Нужно хотя бы сутки понаблюдать, анализы взять, а там уже видно будет.       — Всё будет хорошо. Зарецкая восстановится и вернётся в строй, – оптимистично заметил Батя. — Давайте лучше вернёмся к схрону. Что у нас на сегодня есть?       — Один из трёх бандитов оказался сговорчивым малым и рассказал всё, что знал. Возможно, посидит в камере и вспомнит что-то ещё. Но сотрудничать с нами Волошин явно хочет, так что 1:0 в нашу пользу, – начал доклад капитан второго ранга.       — Бизон, а он упоминал про Смолу. Это разве не тот Смола, который связан с делом отца Олеси? – взглянув на командира, спросил Опер.       Осведомлённость Никита в столь глубоких деталях истории поразила Тарасов, от чего он даже застыл на мгновение. До этого момента он был полностью уверен, что посвящены в историю лишь два человека: он и Зарецкая.       — Давно ты знаешь про Смолу? – хлопал ресницами Борис.       Боец замялся, не ожидая подобной реакции.       — Так нам всем Аврора рассказала, что ты общался с её отцом.       Борис посмотрел на присутствующих, ища подтверждение словам капитана. Так всё и было: ребята молча кивали.       — И когда же вы успели по душам поболтать?       — Недавно, когда вернулись с задания. Ты дремал, и мы решили тебе не мешать. Ушли в столовую, чай пили и разговаривали, – посвятил в детали Кот.       — А это разве секрет какой-то? – не понимал Тигр.       Тарасов провёл рукой по затылку, подумывая над ответом. Конечно, нет, хотел сказать он, это не секрет, но удивительно для него было то, что ребята, а особенно Кот, не стали опять всячески пытаться вернуть его с небес на землю, мол, снова твои безумные догадки и идеи. Бизон почти свыкся с мыслю, что на пути к Олесе он остался один.       — Да нет, не секрет. Если это действительно тот Смола, о котором мне рассказал Зарецкий, тогда всё выглядит идеально. Настораживает меня такое стечение событий, – признался всё-таки Борис Андреевич.       — Если подтвердится, что Смола может быть причастен к исчезновению Олеси, эти два дела придётся объединить, – высказался Иван Михайлович.       Его подхватила Маргарита Степановна:       — В любом случае нам нужно узнать, где находится Смола. И да, Глеб, – обратилась она к капитану, который повернулся на зов, — найди на него всю информацию.       — Принято, Маргарита Степановна, – отозвался тот и ушёл в работу.       — Эти двое бандитов так и молчат? – поинтересовался Кот.       — Как партизаны. Видимо, очень преданы своему начальству, – кивнул Батя. — Похвально, конечно, но с этим тоже надо что-то сделать. Есть идеи?       — Ну, откровенность Волошина вряд ли сыграет в этом случае нам на руку. Они уже поняли, что их дружок сдаст всех и не моргнёт. К тому же не так уж и много он знает, – заметил Бизон.       — Кинуть дезу? – предложил Паша и внимательно посмотрел сначала на командира, а потом и на Батю с Багирой.       — Идея неплохая, – согласилась Рита, — но клюнут ли они? Мы пока ничего не знаем про Смолу, когда как и Сокол, и Арис, по словам Волошина, знакомы с ним уже много лет.       — Давайте тогда прищучим Самохина, – немного подумав, обратился ко всем Бизон. — Виталий Евгеньевич же нам соврал. Был он в Старых Соснах, да и не просто так там был: сопровождал первую группу, которая скорее всего и оставила оружие. А вы же, Опер, должны были за Самохиным-то установить наблюдение.       За капитана ответил Батя:       — Они и установили, но им пришлось вернуться, чтобы поехать к вам на подмогу. Пока за Самохиным наблюдает другая группа.       — И что, есть какие-то результаты?       — Он с кем-то постоянно общается по телефону. Из рук его практически не выпускает, – доложил Никитин.       А Савельев продолжил рассказ товарища, упомянув весьма значительную деталь:       — Кот говорил, что телефон у Виталия кнопочный, но разговаривал он явно по дорогому.       Для Бизона многое вставало на место. Понятно, почему он ничего интересного не нашёл тогда в мобильном подозреваемого: это было дополнительное устройство, чтобы отводить от себя подозрения в случае чего. Да и полупустующая квартира тоже теперь казалась непростой.       — Так вот где он хранит важную информацию, – вслух произнёс капитан второго ранга.       — В таком случае надо серьёзно с ним поговорить, – кивнул Ионов.              Иван Михайлович обратился к «Нерпам»:       — Вот и поезжайте. Заодно Дану по дороге захватите.       — Слушай, Бать, можно я в больницу к Авроре ненадолго заскочу? Всего десять минут буквально, – попросил Борис, посмотрев на друга.       Иван Михайлович с ответом не спешил, видимо, решая, давать добро Бизону на поездку в больницу, когда представилась возможность попытаться распутать дело по горячим следам, или всё-таки сказать своё категоричное «нет». При этом он видел, с какой надеждой смотрел на него друг, и понимал почему: именно Аврора была связующей нитью между ним и Олесей, как бы Батя не пытался закрывать на это глаза.       В итоге, вздохнув, он решил:       — Поезжай, поезжай. Думаю, ребята справятся без тебя. Кот остаётся за командира.       Спорить с этим никто не стал. Бизон благодарно улыбнулся и был таков, как и остальные «Нерпы». Когда за последним закрылась дверь, Багира посмотрела на Батю и с улыбкой призналась:       — Я была уверена, что ты ему откажешь.       — Да? Я похож на грозного начальника?       — Ты похож на человека, не верящего в успех Бизона. Он же не остановится, Вань. Пока перед ним не предстанет живая и невредимая Олеся, Боря будет копать землю и дальше.       — Вот поэтому я и разрешил.

***

      На секунду ему показалось, что это конец. Маша в больнице и неизвестно, когда ей станет лучше, чтобы она могла вернуться в строй. Больше всего в этом пугал вопрос: сможет ли она вообще продолжить службу. Многие думают, что попадание пули в плечо – дело пустяковое, получил ранение – встал – пошёл дальше, но всё могло обернуться даже смертью, если пуля задевала важные артерии. Зарецкой чудом повезло.       С такими мыслями Борис добрался до военного госпиталя, находящегося в полутора часах езды от базы. Наверное, решение было опрометчивым, ведь Багира предельно точно передала, что Маша отдыхает после операции, но сидеть и ждать Тарасов не мог. Все мысли сводились к Умановой и желанию действовать, несмотря ни на что. И, конечно же, он переживал за своего товарища.       Как забавно: ещё недавно я скептически относился к появлению в группе нового бойца, а уже сейчас мчался в больницу, чтобы справится о его состоянии.       Перед входом копошились люди, как на вокзале. Одних встречали, других провожали, а третьи гуляли сами по себе. Разглядывать кого бы то ни было Тарасов не стал, а поспешил сразу внутрь, где за стойкой регистрации заполняла бланки миниатюрная медсестра.       — Извините, в какой палате лежит Мария Зарецкая? Её доставили сегодня с пулевым ранением в плечо, – дружелюбно поинтересовался Борис.       Девушка оторвала взгляд от бумаги и медленно посмотрела на мужчину. Лицо не выражало никаких эмоций, таким же бесцветным голосом она произнесла:       — Палата 213, второй этаж, прямо и налево.       — Спасибо. А где я могу найти её лечащего врача?       Кажется, девушка не отличалась особой прытью. Или была не заинтересована в общении с приходящими и уходящими посетителями больницы.       — Там же. Кабинет 220, – и вернулась к своим делам.       Борис поблагодарил, но не был уверен, что она услышала, и двинулся в сторону лестницы. Сначала он решил поговорить с врачом на тот случай, если Зарецкая ещё спала.       Кабинет располагался в самом конце коридора. На деревянной двери висела табличка с именем и должностью – Пашков Пётр Семёнович, главный врач. Имя показалось Борису знакомым, он нахмурился и постучал. По ту сторону тут же отозвались и разрешили войти, что Борис незамедлительно сделал.       За столом, на котором и места свободного не было из-за всевозможных папок, документов, всякой мелочи, фотографий и даже цветка в небольшом горшке, сидел Пётр Семёнович. Он склонился над одной из толстенных папок и старательно что-то изучал. Как только Бизон вошёл, врач поднял взгляд и посмотрел на посетителя поверх роговых очков.       И тут они узнали друг друга.       — Борис? Тарасов? – удивился Пётр Семёнович, не веря своим глазам.       В ещё большем изумлении находился Борис.       — Пётр Семёнович? Да ладно?       — Сколько лет, сколько зим! – Пашков поднялся со своего места и, расправив руки, поприветствовал старого знакомого объятием. — Не ожидал, что мы когда-то ещё увидимся.       — Удивительно, как жизнь может повернуться. Последняя наша встреча была лет восемь-девять назад, да? – ударился в ностальгию Борис, и тут же картинки из прошлого с вихрем проносились в его голове. Он уж думал, что забыл всё, оставив лишь лёгкий шлейф былых воспоминаний, а нет, память его не подводила.       — Да, – протянул врач. — Время летит так быстро, что не успеваешь за ним.       — Как будто только вчера вы доставали пулю из моего бедра и вбивали мне в голову о важности отдыха, а я, дурак такой, всё равно на следующий день сбежал.       Сейчас это вспоминалось со смехом, а тогда, почти десять лет назад, ещё вместе со «Смерчем» командование отправило их на Урал для обезвреживания диверсантов. На одном из заданий, когда на кону стояла жизнь миллионов граждан, Бизон схватил пулю в бедро. Это сильно повлияло на исход операции: преступники сумели улизнуть. Руководство в ярости, группа в немилости, Бизон на операционном столе под ножом Петра Семёновича. И чтобы не усугублять ситуацию, несмотря на предостережение врача, Борис на следующий день всё равно самолично покинул госпиталь. Ему повезло: никаких серьёзных последствий это не принесло.       — Я тогда, признаться честно, на тебя очень злился, – посмеялся собеседник.       Пашков заметно постарел, что неудивительно: с такой профессией оставаться молодым было сродни фантастике. Но при этом добродушие и простота всё равно проскальзывали в карих глазах, густых бровях и мягких чертах лица Петра Семёновича.       — Правда? Сожалею, что доставил столько хлопот. Я тогда только о задании думать и мог.       — Ну, нашёл за что извиняться, – отмахнулся тот. — Я же понимал, что мои воззвания к тебе не будут восприняты всерьёз. Сейчас главное, что с ногой твоей всё в порядке.       — За это я могу благодарить только вас, Пётр Семёнович, – на губах Бизона заиграла улыбка.       — Ладно, давай хоть присядем, Борис, – врач показал на стулья, и они разместились за столом друг напротив друга. — Что тебя привело сюда?       Ностальгия сменилась делами насущными. Теперь Бизон был уверен, что лечащий врач Авроры не будет увиливать или недоговаривать о её состоянии. Поэтому, набрав в лёгкие побольше воздух и выпустив его, капдва признался:       — Я тут по небольшому делу. Боец из моей группы, Мария Зарецкая, получила ранение в плечо. Вот хотел бы узнать, как она. Вернётся в строй?       — Мария Зарецкая говоришь? А, да, вспомнил. Когда её привезли, держалась молодцом, даже храбрилась. Операция прошла успешно, артерии не задеты, слава богу. Но…       Бизон напрягся. Как же он не любил это пресловутое и избитое «но».       — Вернуться на службу она сможет минимум через месяц. Минимум, – подчеркнул он. — Это не моя прихоть, Борис, ты же понимаешь. Руке необходимо восстановить свои функции, ей же не только ручку и ложку держать надо. А быстро, то есть через неделю, например, рука не начнёт функционировать в полном объёме.       Что же, именно этого Тарасов боялся больше всего. Он откинулся на спинку стула и сжал кулаки, глядя, как за окном хлопья снега постепенно покрывали землю. Этого стоило ожидать, но всё равно вердикт казался нереальным.       — Как можно ускорить процесс? – на врача он всё также не смотрел.       — Специальная гимнастика и желание. Борис, не накручивай ты себя раньше времени. Нам нужно взять анализы, узнать о самочувствии Марии, мы только-только закончили операцию. Месяц для восстановления – не крест, не приговор, – попытался успокоит Пётр Семёнович, наблюдая за настроением собеседника.       — Она молодая и быстро придёт в себя, да? – прочитал между строк капдва, снова переведя взгляд на врача.       — Ну, можно сказать и так.       — Я могу сейчас с ней поговорить? Это важно.       — Она в отделении интенсивной терапии, ещё должна спать. Я не уверен, что ты сможешь с ней поговорить. Мария придёт в себя не раньше завтрашнего утра. Приходи лучше завтра.       Покидал Бизон госпиталь с тяжёлым сердцем и плохим предчувствием. Усугублял ситуацию с настроением неожиданно нагрянувший снегопад: хлопья снега то и дело норовили куда-нибудь залезть, от чего становилось неприятно. Бизон его ненавидел. Снег отнял у него дорогого сердцу человека, а теперь пытался проделать этот трюк во второй раз.       Трель мобильного вернула его в действительность. На дисплее значился неизвестный номер, но Бизон без раздумий принял звонок.       — Бизон слушает.       — Здравствуйте, Борис, это Константин Зарецкий.       Внутри у капитана второго ранга похолодело. Он едва не забыл, что нужно что-то ответить.       — Чем могу помочь?       И откуда у вас мой номер?       — Володя, то есть Владимир Викторович, – на том конце пытались подобрать слова, — сказал, что Маша попала в больницу. Я хотела узнать, что произошло. Моя жена поехала к ней, а я пока сам в больнице на обследовании. Никто мне подробностей не рассказывает, и я решил позвонить вам.       Боря присел на ближайшую скамейку, надел капюшон, чтобы дурацкий снег не забивался за шиворот и не приносил дискомфорт, и взялся за пересказ:       — Её ранение – случайность. Мы были на задании, брали бандитов в лесу, но они, увидев нас, начали стрельбу. Увы, спрятаться с Машей мы смогли только за берёзами. Это несильно нас спасало: из-за пуль от дерева отлетали щепки. Стреляли в противника наобум. И в этот момент пуля попала в Машино плечо.       — Что говорят врачи? Как Маша себя чувствует? – его голос чуть дрожал, но мужчина старался держаться.       — Дают месяц на восстановление, – не стал увиливать Борис. — Пока точных прогнозов не делают, нужно взять необходимые анализы. А Маша пока в отделении интенсивной терапии, придёт в себя только завтра.       — Рука… С рукой всё будет в порядке?       — Врачи надеются на это. Константин Борисович, я уверен, всё будет хорошо. Давайте дождёмся завтрашнего утра и будем решать проблемы по мере их поступления? – больше для себя, чем для Зарецкого, говорил Тарасов. Но слова подействовали и на собеседника.       — Да, пожалуй, вы правы. Я что-то расклеился, пока сам в больнице. Вы уж поймите, – раздался смешок.       — Ну что вы, конечно, я всё понимаю. Как-никак Маша ваша дочь, вы в праве за неё волноваться.       — Кстати, Борис, я ещё хочу кое-что вам рассказать… – неуверенно начал Зарецкий.       — Да? – напрягся капдва.       — Это касается Миши Уманова, – пауза, вдох, выдох. — Я вспомнил, что перед тем, как его убили, он был каким-то дёрганным и говорил что-то странное, мол, не может никому доверять, кроме меня. Даже нашему руководству. Он свёл это в шутку, а потом перевёл тему, я расспрашивать пытался, но ответа так и не получил. А сейчас подумал и пришёл к заключению, что его подозрения были не беспочвенны. Помните же, я говорил, что начальство закрыло глаза на дело Уманова, никто из его сослуживцев так и не знает, что тогда произошло.       — Помню. То есть вы думаете, что Коротков мог иметь отношение к смерти Уманова?       — Да. Вполне такое могло быть. Не ручаюсь на сто процентов, но, думаю, проверить это не составит труда?       — Конечно. Спасибо, что сообщили об этом. Это может помочь в поисках Олеси.       — Я рад, очень. Что ж, не буду вас задерживать. Спасибо, что рассказали про Машеньку.       — Нет проблем. Всего доброго.       Константин Борисович отключился. Бизон убрал телефон обратно в карман куртки и направился в сторону автомобиля. Может, всё было не так плохо, как он уже успел себе напридумывать?