Найди меня

      Может, всё не так страшно, как я себе напридумывала? С чего я решила, что в большом мире мне может угрожать опасность? Что такого случилось? От чего я напугана? Как же хочется вспомнить!       Мысли не давали Олесе уснуть. Она ворочалась на кровать, подбивала подушку, то укутывалась в одеяло, то была готова сбросить его на пол, но сон так и не шёл. Уже которую ночь по ту сторону яви появлялся силуэт мужчины с протянутой рукой, кажется, он даже что-то говорил: то ли пойдём со мной, то ли будь со мной, только полупрозрачная ширма не давала Лесе сделать и шагу. Так они и стояли, каждый в своём углу, пытались достучаться друг до друга, а по итогу уходили ни с чем. Олесю это сильно выматывало и не давало восстановить силы. Теперь больше всего она ненавидела утро.       Вместе со странными сновидениями её терзали муки выбора. Предложение Антона виделось логичным и складным: ей всего лишь нужно поехать в город, побывать на телестудии, посмотреть отснятый телевизионщиками материал, и всё. Тогда почему от одной мысли её бросало в дрожь, а сердце учащённо билось, готовое вот-вот остановиться? Ведь ничего страшного в этом нет. Она будет не одна, вместе с Антоном, который не допустит, чтобы она попала в беду. Ведь это пока единственный шанс активизировать работу мозга, если она действительно хочет всё вспомнить. Леся повернулась к стене, глубоко вздохнула и прикрыла глаза, настраивая себя успокоиться и наконец-то поспать.       Что произошло пять лет назад?       Девушка распахнула глаза и легла на спину, глядя в потолок и при этом мало что видя: через плотные занавески свет вообще не проникал, от чего комната всегда погружалась в подземный мрак.       Как я сюда попала пять лет назад?       От смысла одной только фразы бросало в жар. И правда, почему за столько лет она ни разу не погрузилась в этот вопрос с головой, не пыталась разобраться до конца?       Как же не пыталась. Марк Степанович и Марфа Павловна тебе рассказали всё, что знали. Тебе этого мало? Ты и тогда испугалась ехать в город. Чего же ты сейчас хочешь?       Внутренний голос язвил, но говорил правду. Рязановы не могли рассказать больше, попросту потому, что ничего толком и не знали. Они нашли Олесю в лесу рядом с дорогой, которая через три километра выходила на высокоскоростную трассу. Как обычно, они вышли на прогулку, но в тот раз ушли дальше постоянного маршрута. И тут в траве, на промозглой земле, покрытой снегом, супруги заметили большое красное пятно. Подошли ближе и поняли, что лежит человек, девушка в одной футболке и джинсах. Дальше была больница, лечение, восстановление и новая другая жизнь, продолжающаяся до сих пор.       Как я попала туда?       Врачи предположили, что Олеся попала в аварию и чудом осталась жива: ни потеря крови, ни дикие животные, ни переохлаждение, ни черепно-мозговая травма не отняли её жизнь. Но сейчас Лесе казалось мало этой информации. Когда она вспомнила настоящее имя, история заиграла новыми красками, желание восстановить память снова поднялось на ступеньку выше над всеми остальными. В то же время предложение Антона поехать в город напомнило о страхе, липком и тягучем страхе, возникающем всякий раз, когда Рязановы говорили о полном обследовании в городской больнице.       Со мной произошло нечто ужасное. Я должна выяснить, что именно. Тогда я смогу вернуть воспоминания и свою старую жизнь.       Кажется, теперь она приняла решение.

***

      Уснуть получилось, только когда на горизонте забрезжил рассвет. Через несколько часов, разлепив тяжёлые веки и кое-как подняв тело с кровати, Олесе уже не казалась поездка в город такой радужной. Всё воодушевление осталось там, в ночи, спряталось в тёмных углах комнаты. Теперь же ей думалось, что бредовее идеи на свете нет, и, конечно же, ехать она никуда не хотела. От одной только мысли кровь стыла в жилах.       На кухне ударяли посудой и доносились тихие голоса. Рязановы, как всегда, встали рано: Марфа Павловна готовила завтрак, а Марк Степанович либо разгадывал кроссворд, либо передавал последние деревенские новости, которые успел собрать, пока кормил собаку, носил дрова или делал ещё что-нибудь по хозяйству. Да, новости в местности, где людей на один квадратный метр намного меньше, чем в мегаполисе, разлетались куда быстрее.       Олеся потянулась, согнулась, снова потянулась, снова согнулась, заставляя тело проснуться окончательно, и поплелась умываться. Холодная вода должна была довершить сие ритуал и придать бодрость.       — О, Лесечка, – радостно воскликнула Марфа Павловна. Олеся рассказала им о своём настоящем имени в тот же день, что и Антону, чему Рязановы были безмерно счастливы. — Я готовлю блинчики. Тебе с чем? Есть варенье, сгущёнка, сметана?       — Я лучше со сметаной, – усаживаясь за стол, произнесла девушка.       И тут же перед ней возникла тарелка с горячим блюдом, от запаха которого кружилась голова, а желудок давал знать, что он проголодался.       — Как спалось? Ты что-то бледная, – нахмурился Марк Степанович. — Слышал, ты всю ночь ворочалась.       Олеся прожевала кусочек, взяв фору, чтобы обдумать ответ, и только тогда призналась:       — Которую ночь не могу нормально спать. Сны какие-то странные и выматывающие снятся. Ещё это предложение не даёт мне покоя.       — От Антона? По поводу поездки на телевидение? – уточнила Марфа Павловна.       — Да. Уже сегодня мне нужно дать ответ, а я не знаю. Мне страшно, хотя я не понимаю, чего именно боюсь, – она вздохнула.       Марк Степанович ободряюще похлопал её по плечу и улыбнулся так широко, когда Олеся на него посмотрела, от чего у неё в душе разлились тепло и благодарность. Познакомившись с Рязановыми, пусть даже при таких пугающих обстоятельствах, Леся всё равно чувствовала, что обрела семью, дальних родственников, с которым не общалась несколько лет. Здесь была поддержка, а это самое ценное.       — Делай, как считаешь нужным, дорогая, – посоветовал Рязанов. — Тебе страшно идти в неизвестность, но ты даже не попробовала. Вдруг эта дорога приведёт тебя к тому, что ты потеряла? Вдруг поможет вернуть память? Пока не рискнёшь, не узнаешь.       Его подхватила присевшая на стул Марфа Павловна:       — Марк прав, дорогая. Можно бояться сколько угодно, но это всё равно не принесёт никаких результатов. Потом ты будешь жалеть, что упустила время. Воспользуйся этим шансом.       Олеся задумчиво ковыряла вилкой в тарелке. Как всегда, Рязановы были правы. И она сама буквально сегодня ночью думала об этом. Бояться и трястись из-за призрачной опасности можно ещё долго, а в итоге даже не узнать, что на самом деле всё находилось только в голове. Теперь Олеся благодаря ценным советам Марка Степановича и Марфы Павловны окончательно укрепилась в своём решении: она поедет в город, посмотрит отснятый материал и дальше будет думать, что делать.       Подняв глаза на собеседников, Леся призналась:       — Тогда я сейчас же поговорю с Антоном. Надеюсь, он не передумал.       От Рязановых не скрылись искорки, появившиеся в глазах Олеси, её плечи расправились, будто с них слетел тяжкий груз, а на губах заиграла улыбка. Теперь и старики могли вздохнуть с облегчением.       — Да ты что! – отмахнулся Марк Степанович. — Антон только рад будет услышать, что ты согласилась. Видела бы ты его боевой настрой, он готов был сам поехать на студию эту, взять то, что они сняли, и привезти сюда. Но там отказали.       — Вы правы, мне надо выйти в люди. Что называется – посмотреть страху в лицо, – уверено кивнула девушка. Засунула в рот большой кусок блина, дожевала, запив одним глотком воды, и умчалась переодеваться, не забыв по дороге поблагодарить за вкусный завтрак.       — Думаешь, поможет? – засомневался Рязанов и посмотрел на жену, которая, кажется, и мысли другой не допускала.       — Вот ты сначала речи эти философские говоришь, а сейчас сам не веришь, что ли? – нахмурилась та. — Определился бы.       — Да я-то что? За Леську переживаю. Как дали надежду, так её и отнять могут, понимаешь, мать?       — В лучшее верить надо. Как это говорят? – она пощёлкала пальцами. — А, проблемы надо решать по мере их поступления, так что пусть Леся съездит сначала, а потом мы посмотрим, что будет.       Через несколько минут Олеся забежала на кухню, чтобы попрощаться с Марком Степановичем и Марфой Павловной. А ещё через минуту она уже обувалась и выбегала из дома. Хоть далёкий-далёкий внутренний голос до сих пор противился этой шаткой идеи, Олеся всё равно стояла на своём.       Сейчас я приду, скажу Антону, что согласна поехать, и всё – пути назад нет.

***

      Фельдшерский пункт находился на другом конце деревни. Жители давно просили перенести его хотя бы на несколько домов ближе, чтобы старикам было удобнее добираться, но, как известно, пока действительно не приспичит, никто ничего делать не станет. Так и продолжается: местные жители ходят да ругаются. И даже Олесе сейчас дорога показалась такой длинной, что она испугалась, как бы снова не передумала и не повернула обратно к дому, так что она запретила себе прокручивать в голове реплики, которые скажет Антону, когда придёт к нему. Шла быстрым шагом и считала в голове: Сто тридцать пять. Сто тридцать шесть. Сто тридцать семь. Сто тридцать девять. Тьфу, сто тридцать восемь. Сто тридцать девять. Хотя уже сто сорок один.       — Ульяна? – раздался женский голос откуда-то сбоку.       Леся по привычке остановилась и посмотрела на того, кто её позвал. Это оказалась Полина, продавщица из местного магазинчика. Она стояла у калитки в своей короткой шубке, шерстяном платье и высоких сапогах, без шапки, демонстрируя высокую причёску, откуда и волосок не выбьется из-за большого количества лака, с ярким макияжем, будто собралась Полина вовсе не магазин открывать, а на вечеринку.       В деревне пока мало кто знал настоящее имя Леси. С заботами и переживаниями она совсем не подумала хотя бы соседям рассказать, зная, что те разнесут по округе. Что же, раз она встретила Полину, передаст через неё, ведь главной сплетницей в Рыжиках была именно она. Но а пока Олесе было интересно узнать, что же потребовалось девушке. Леся перешла дорогу, подходя ближе.       — Что-то случилось?       Полина демонстративно оглядела Олесю с ног до головы и медленно оторвалась от калитки, на которую оперлась.       — Да вот, решила узнать, куда ты так спешишь. К Антону, что ли? – её чуть грубоватый голос никак не контактировал с внешностью: с виду милая, а разговаривала как прокуренная женщина.       — Тебе есть какое-то дело до этого? – до сих пор Олеся, пять лет прожив в деревне, никак не могла понять одну вещь: почему людям не всё равно на то, что делает абсолютно чужой им человек?       Полина ухмыльнулась.       — Ну, знаешь, у нас же деревня маленькая, слухи разносятся быстро. Если вы любовники, так сыграйте свадьбу, чтобы люди за спиной не шушукались.       — У людей жизни своей нет разве? – не унималась Олеся, а Полина засмеялась.       — Кажется, дорогая моя, ты не уяснила законов деревенской жизни: тут каждому есть дело до ближнего своего. Бабки косточки готовы перемыть даже мелкой сошке, не то, что какой-то залётной птице вроде тебя. Ну, это так, предупреждение.       Леся нахмурилась, всё равно до конца не понимая, что на самом деле имела в виду Полина, а та чуть ли не ликовала, когда заметила обескураженность на лице собеседницы, поэтому поспешила добавить:       — И ещё, слушай и запоминай, залётная птица, – она подошла почти вплотную, от чего Леся почувствовала её несвежий запах и ядрёную смесь духов, — держись от Антона подальше. Я вижу, как он с тобой носится, но ведь ты ничего не можешь ему обещать, а Тоша будет страдать, когда ты уедешь, ведь ты уедешь? Просто отойди, и всё.       А вот теперь в голове Олеси всё встало на свои места. Полина неровно дышала к Антону, а её предостережения были всего лишь попытками отвадить Олесю от друга. Она едва сдержалась, чтобы не засмеяться в лицо собеседницы, и просто стояла, прикусывая губу.       — Не беспокойся, Полин, мне не нужен Антон. Я его уважаю и ценю как друга. Я тебе не соперница, – как можно дружелюбнее призналась Леся и отошла на пару шагов. — Кстати, зовут меня не Ульяна, а Олеся. Имя я уже вспомнила.       Она развернулась, не дождавшись ответа от удивлённой Полины, и двинулась дальше по своим делам. Ох, ещё любовных деревенских драм ей не хватало, причём таких глупых и незрелых!       Через несколько минут Леся оказалась на пороге фельдшерского пункта. Антон заполнял бланки и, углубившись в работу, не заметил посетителя. Девушка тихонечко постучала по деревянной поверхности двери.       — Ого, Лесь, а ты чего здесь? – изумился Естафеев.       — Пришла кое-что сказать, – замялась она.       — Проходи, садись, – как истинный джентльмен, Антон подскочил к подруге и помог ей снять верхнюю одежду.       Когда они устроились каждый по своим местам, парень снова поинтересовался о цели визита Олеси, а та, наконец взяв себя в руки, призналась:       — Тош, я подумала над твоим предложением, – вздохнула она. — Это было непросто, скажу сразу. Я даже сейчас не уверена, что… В общем, не буду томить, я согласна поехать. Только надеюсь, что ты поедешь вместе со мной.       Лицо друга просияло: широкая улыбка и такой нежный взгляд, от чего Леся смутилась и посмотрела на собственные сцепленные пальцы.       — Да это же замечательно! Я рад, что ты согласилась, и понимаю, как тяжело дался тебе этот ответ. Я поеду с тобой, Лесь, об этом можешь не переживать.       — И во сколько мы должны там быть?       — К полудню. Первым же рейсом поедем.       — Тогда пойду собираться, что ли.       — До завтра, Лесь.       — До завтра, Тош.

***

      Почти всю дорогу до Санкт-Петербурга Леся не сомкнула глаз, хотя выехали они рано утром: уже в 6:40 автобус мчал по трассе в сторону районного центра, чтобы захватить новых пассажиров и направиться в город. В дороге им предстояло провести около пяти часов.       Накануне вечером Олеся настраивала себя, что обязательно отключится в автобусе либо попытается это сделать, чтобы убежать от снедающих мыслей и переживаний. А теперь, когда удобно, насколько это было возможно, устроилась в кресле и вглядывалась в ещё утреннюю темень, сон ни в какую не шёл. Ни в одном глазу. Зато вместо этого Леся сжимала ремень сумки и сидела так, словно из-за любого её движения кресло разломится пополам на потеху окружающим.       Что за детские страхи, Лесь? Возьми себя в руки!       Она повернула голову и посмотрела на своего соседа – Антона, который сейчас, убаюканный мягкой дорогой, заснул на собственном плече, и Лесе стало завидно. Естафееву не мешал даже оранжевый свет от мелькающих фонарей.       Ему нечего бояться и тревожиться! Хочу и я так же спать и ни о чём не думать.       И снова отвернулась к окну. Прислонившись к холодному стеклу, девушка прикрыла глаза и, глубоко вздохнув, попыталась унять дрожь. Неизвестность впереди приводила в ужас, но пути назад точно уже не было. Она должна преодолеть саму себя, чтобы во всём разобраться, иначе потом будет жалеть о несделанном. Рискнуть один раз, чтобы почувствовать облегчение.       Помни, зачем ты всё это делаешь. Ты же хочешь восстановить память? Конечно! Так перестань трястись, Олеся!       Это принесло успокоение, слабое, но успокоение. И уже под самый конец пути Олеся не открыла глаза, сумев чуть-чуть поспать.       — До телестудии мы доедем на трамвае, – сообщил Антон, когда они переходили дорогу возле автостанции и направлялись на остановку общественного транспорта. — А потом нужно пересесть на другой трамвай. Всего дорога займёт примерно час-полтора. Осилишь или лучше сначала перекусим?       — Давай не будем терять время. Мне сейчас кусок в горло не полезет.       — Понял, тогда… – он взглянул на прибывающий транспорт, — ого, вот наш трамвай, давай быстрее.       В вагон они забежали последними, а под предупреждение водителя за ними сразу с лязгом закрылись двери. Свободных мест не оказалось, так что пришлось, ухватившись за поручни, стоять прямо в проходе.       Вокруг слишком много людей. Почему их так много?       Леся украдкой поглядывало то налево, то направо. С некоторыми, кто почувствовал на себе чужой взгляд, она встречалась глазами. Вроде ничего подозрительного, но Олеся готова была чуть ли не в окно выпрыгнуть, чтобы спрятаться от такого количества людей. И наконец, чтобы урвать немного личного пространства, она закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на дыхании. Плюсом к этому добавлялась слабость, после сна в автобусе. Такое состояние Марфа Павловна часто называла так: подняли, но разбудить не успели. Отвратительно! Но ничего поделать было нельзя: ни посидишь, чтобы доспать последние минутки, ни вздохнёшь полной грудью, ни выйдешь на ближайшей остановке. Леся мысленно молилась, чтобы они поскорее доехали и час превратился не в полтора, а в пять минут или максимум десять.       Не заметить состояние подруги Антон не мог: бледность, нервозность, учащённое дыхание. Он даже испугался, что зря заставил Лесю ехать в город и преодолевать такие испытания. Тогда, пять лет назад, могло произойти нечто поистине ужасное, что накладывало отпечаток на настоящее, и страхи подруги могли быть не беспочвенны, а он, балда такая, совершенно о её чувствах не подумал.       — Ты как? Мы можем поехать домой хоть прямо сейчас, – наклонившись ближе к Лесе, спросил Антон. — Только скажи.       Выдавить и слово Олесе не удалось из-за переполнявших эмоций, она только отрицательно покачала головой.       — Уверена?       Кивок.       — Хорошо, но если что, ты обязательно говори.       Опять кивок.       Оставшийся путь прошёл в молчании. Чем ближе они подъезжали к телестудии, тем сильнее в животе Олеси затягивался узелок нервов. Она боялась даже вздохнуть, чтобы окончательно не рассыпаться прямо здесь, в переполненном трамвае, на глазах у многих пассажиров.       Зачем? Зачем я всё-таки согласилась?       Её уже начинало тошнить, заболела голова, и казалось, она вся превратилась в Страх. Не было уже никакой Олеси, которая буквально вчера храбрилась и верила, что ничего ужасного с ней за эту поездку не произойдёт. Теперь существовал лишь Страх в обличии Олеси. Какой же она была трусихой на самом деле! Ещё не успели они с Антоном подъехать к телестудии, как её воротило от незнакомцев в вагоне. Что же будет дальше, когда она придёт к главному редактору, а он покажет отснятый материал с того дня?       Что с тобой не так? Что же с тобой не так? Успокойся, слышишь? Прошу тебя!       Олеся настолько погрузилась в свои мысли, что пропустила мимо ушей воззвания Антона.       — Лесь! – Естафееву пришлось даже потрясти подругу, чтобы достучаться до неё.       — А, ой… Что?       — Следующая остановка – наша. Будь готова.       Леся нервно кивнула.       Соберись, тряпка!

***

      Студия находилась на десятом этаже высотного здания, вокруг которого расположилась парковка, несколько магазинчиков и кафе. Антон снова попытался уговорить Олесю перекусить, уведомив, что до встречи с главным редактором телеканала у них ещё есть время, но девушка вновь отказалась и даже не взглянула в сторону заведения общепита. Естафеев не стал настаивать, и они двинулись в сторону здания.       Внизу их встретила улыбчивая ассистент Алина, которая попросила охранника выписать посетителям временный пропуск и проводила до нужного этажа и кабинета. Всё это время светскую беседу вёл Антон, отдуваясь за двоих. Олеся же находилась в своих мыслях и лишь изредка вставляла какие-то реплики, не понимая общего смысла разговора. Внутри неё до сих пор разворачивалась буря, конца которой было не видать.       Вскоре возникла заветная дверь с табличкой «Павел Петрович Парков, главный редактор». Алина потянула за ручку и пропустила вперёд Антона и Олесю.       — Павел Петрович, к вам приехали Олеся и Антон из деревни Рыжики. Помните, мы с вами это обсуждали, ну, по сюжету про террористов в торговом центре? – довольно бойкой проговорила девушка.       К вошедшим повернулся грузный мужичок с заметной лысиной на голове и в маленьких круглых очках. Судя по виду, сразу и не скажешь, что сидящий перед ними дяденька был главным редактором местечкового телеканала, скорее, он был похож на генерального продюсера, этакого босса, который рулит всеми процессами, а не просто решает, какие сюжеты войдут в тот или иной выпуск программ.       — Помню-помню, Алиша, спасибо, ты свободна, – на удивление доброжелательно отозвался главред.       Алина улыбчиво кивнула и скрылась за дверью.       — Присаживайтесь, пожалуйста, – Павел Петрович показал на свободные стулья рядом со столом. — Прежде чем мы пойдём в монтажку, хотел бы вам задать несколько вопросов. Вы не против? – он выжидательно посмотрел сначала на Антона, потом на Олесю.       — Да-да, конечно, мы не против, – снова за двоих отозвался Естафеев.       — Насколько я понял, вы приехали сюда, чтобы увидеть весь отснятый материал для того сюжета про террористов? Есть что-то конкретное? У нас много часов, всё показать мы вам не успеем, потому что, как вы сами понимаете, готовим следующий выпуск новостей, плюс другие программы. Лучше обсудить это сейчас, передать монтажёру, чтобы он быстро нашёл необходимые кадры.       Ответить снова намеревался Антон, но в этот раз Олеся взяла себя в руки, посмотрела на главного редактора и ответила сама. Всё же они собрались здесь по её делу.       — Я увидела в сюжете знакомое лицо. Запомнила только голубые глаза, но там, конечно, другого и не удалось бы разглядеть из-за маски. В общем, – она вздохнула, — я хочу посмотреть все кадры, где присутствуют бойцы, которые освобождали торговый центр.       Павел Петрович кивнул.       — Вас с ними что-то связывает?       — Хотела бы я знать, – не вдаваясь в подробности, сказала Олеся, однако этот ответ вполне удовлетворил Паркова.       Они поднялись со своих мест и за Павлом Петровичем последовали в коридор. Дальше главный редактор повёл их через опенспейс, где за столами работали сотрудники телестудии, в маленький кабинет. На большом столе стояли два монитора, рядом лежала клавиатура с наклейками, на которых были написаны какие-то символы. У стены примостился микрофон на стойке и висевшие на нём наушники. Кресло рядом со столом пустовало.       — Так, Игоря нет, – констатировал очевидный факт Парков. — Наверное, ушёл за кофе. Сейчас придёт.       Так и вышло. Стоило главному редактору сказать, что его подчинённый сейчас появится, как этот сотрудник тут же материализовался на пороге своей обители.       — О, Игорь! – воскликнул Павел Петрович. — Быстро ты, однако. Что ж, это даже хорошо. Вот тут к тебе Олеся и Антон из Рыжиков приехали. Покажи им архивный материал для сюжета про торговый центр.       Игорь своим безэмоциональным взглядом оглядел присутствующих и прошёл к своему месту.       — Про террористов? – уточнил он.       — Угу-угу, девушка хочет увидеть кадры с участием военных. Помнишь, наверное, там заложников вытаскивали эти, как их там..?       — «Нерпы»?       — О, точно-точно, «Нерпы»! Матвей говорил, что наснимал их тоже, хотя удалось это не сразу.       Больше объяснений для Игоря не потребовалось. Пока тот выискивал в папках материал с того дня, у Олеси вновь скрутило живот.       Ну, вот, до разгадки осталось всего ничего.       Была ли она готова? Нет, и ещё раз нет. За всеми переживаниями Леся даже не решила, как будет справляться с последствиями. Что, если, вновь увидев эти голубые глаза, она всё вспомнит? Как поступит: вернётся вместе с Антоном в деревню к старикам Рязановым или останется в городе? А что, если их сегодняшняя затея не даст никаких результатов? Ей точно придётся поехать в Рыжики и начинать всё сначала.       В этот момент немногословный Игорь наконец нашёл то, что требовалось. Как заметили Олеся и Антон, все файлы были структурированы и переименованы, что значительно упрощало поиск. Игорь кликнул на первое попавшееся видео под названием «Торговый центр. Террористы. Кадры с военными 12».       Секунда – и вместо тёмного прямоугольника на экране появился чёрный микроавтобус как тот, что Олеся увидела по телевизору в уже готовом сюжете. Оператор по просьбе корреспондента, прозвучавшей за кадром, попытался приблизиться к кольцу бойцов, что были в этот раз без маски. Ещё несколько шагов, и Олеся сможет их разглядеть. Один, два… Тут, заметив съёмку, самый высокий из них повернулся и пошёл прямо на оператора, он что-то говорил, но Леся уже не слушала.       Он! Это же он! Боря?       Мир пошатнулся, завертелся, как в водовороте, а потом и вовсе почернел.