Найди меня

      Бориса словно что-то ударило и торкнуло. Он сам ничего не понял. Ему даже пришлось съехать на обочину и перевести дыхание, настолько неожиданной для него оказалась боль в груди. И как назло всё прошло, стоило заглушить двигатель. Для успокоения души Боря всё равно пару раз глубоко вздохнул, прислушался к своим ощущениям, а убедившись, что ничего серьёзного с ним не происходит, только тогда продолжил путь.       Утро в целом выдалось не таким как всегда. Он привык просыпаться с тяжёлой головой (он так и продолжал видеть Олесю), закидываться кружкой кофе, бутербродами и парочкой печенюшек, а потом собираться и ехать спасать мир. Сегодня же всё прошло на удивление гладко: ни болей в голове, ни снов, ни желания всё бросить и остаться дома. Он даже позавтракал за долгое время по-человечески: приготовил яичницу с сыром и беконом, сварил нормальный кофе и с превеликим удовольствием всё это красивое, вкусное и эстетичное съел.       И что же могло пойти не так?       Конечно, в любой идеальности есть брешь, через которую сквозняком продувает абсолютно всё хорошее, что только-только начало выстраиваться. И именно эта брешь случилась с ним по дороге на работу, хотя он старался думать лишь о дороге, правилах и несносных водителях, которым, видимо, права подарили. А тут раз – и в грудь как будто ручищей прилетело, что дух сразу выбило.       Сердце? Неужели у меня начинает барахлить сердце? Хотя что тут удивительного – после ежедневных переживаний и не такое начнёт барахлить.       Бизон покачал головой и мысленно сделал пометку, обязательно пройти полное медобследование. Не хватало ещё насобирать на нервной почве кучу разных болячек, когда так требовалось его полное присутствие в расследовании и поиске Олеси.       Следующую часть пути он вёл автомобиль осторожно, всякий раз обращаясь к своему состоянию. Никакого дискомфорта в области груди Борис, слава богу, больше не ощущал, но несмотря на это, он знал, что первые звоночки всегда едва заметные.       Вместе с этим капдва не рассмотрел, не почувствовал самого главного звоночка, который бы всё расставил на свои места, дал полное понимание происходящего с ним. Если можно было научиться видеть картину целиком с высоты птичьего полёта, жить стало бы куда проще и легче. Увы, знаки судьбы, как называют это последователи эзотерики, порой становятся понятны лишь тогда, когда всё уже произошло. А именно: в тот момент, когда кольнуло что-то в груди Бориса, нога Олеси ступила на питерскую землю. Теперь до друг друга им было рукой подать.

***

      — Самохин разговаривать отказывается, – удручённо оповестил Вася, когда они встретились в коридоре Центра. — Ни вчера, когда мы его брали, ни сегодня, когда я снова заглянул к нему. Сидит и в одну точку смотрит, как будто медитирует.       — Ну, пойдём, теперь я поговорю с этим буддой, – нахмурился Борис, застёгивая воротник военной формы, в которую только-только успел переодеться. Утреннее происшествие ушло на второй план, дав место более насущным делам, хотя капитан второго ранга не забыл зайти в медблок по приезду, чтобы хотя бы давление померять.       Они с Васькой проследовали в допросную, что находилась дальше других. Она отличалась от всех своим размером: маленькая, тёмная, с давящими стенами, эта допросная служила замечательным пунктом, чтобы разговорить любого, кто первоначально отказывался от сотрудничества со следствием. Через неё прошли немало отвязных преступников, кичившихся своим положением и связями. Только побывав пару минут здесь, они уже готовы были сдать с потрохами даже собственного отца. Бывали и более сильные личности, чью броню сломить было куда сложнее. С такими приходилось возиться дольше, применять разные подходы в допросе, но в любом случае итог оставался один. И теперь Бизон был уверен, что рано или поздно Самохин всё равно расколется.       Первым в кабинет зашёл Кот, на которого подозреваемый даже глаз не поднял. Следом появился Бизон. Он выдвинул стул и сел напротив Виталия Евгеньевича. Тот его тоже проигнорировал.       — Самоха, игры закончились, признай это и помоги нам, – после небольшой паузы начал капитан второго ранга. — Мы знаем, что ты связан и со Смолой, и со Старыми Соснами, и со схроном оружия. Молчать бессмысленно.       — Тогда зачем я здесь? – всё ещё не поднимая головы, спросил собеседник.       Бизон и Кот украдкой переглянулись. Уже хоть что-то.       — Смола. Нам нужен Смола. Мы не нашли на него ничего.       — Ха, так и не найдёте, – губы его тронула ухмылка.       Тарасов подался вперёд и прошептал:       — А ты расскажи. Ведь в этом нет ничего сложного: грамотно сформулировать предложение, открыть рот и произнести это предложение. Или пару предложений, зависит от того, как ты начнёшь с нами сотрудничать.       — Кто сказал, что я буду с вам сотрудничать? – наконец Самохин искоса посмотрел на капитана второго ранга.       — Ты разве не хочешь? – наигранно удивился Бизон. — А вот Волошин оказался таким сговорчивым, что выдал о твоей связи со Смолой. Какой полезный малый, да?       — Вот же сука! – зло бросил Самохин и покачал головой. — Теперь понятно, откуда вы обо всём узнали. Так и думал, что он трепло, но нет, Смола настоял, чтобы он был в команде. А ваши-то хороши, ничего не рассказали.       — От темы не уходи, дело не в том сейчас. Кто такой Смола? – уже более строго потребовал Тарасов, вернувшись в прежнее положение.       С ответом Самоха не спешил. Сейчас он уже не сидел, как скрюченная бабка, он откинулся на спинку стула и смотрел вызывающе в лицо командира. С таким собеседником разговаривать Бизону было куда приятнее и интереснее, тут он хотя бы понимал, что означают такие выкидоны, поэтому решил отзеркалить позу Смохина.       — А что вы хотите предложить взамен? – растянуто поинтересовался мужчина.       — Чистосердечное устроит?       — Ну, допустим. В камеру к Волошину посадите?       — Решил мальца проучить?       — Да почему сразу проучить? Всего лишь поговорю с ним как старый знакомый, – в голосе Виталия Евгеньевича так и сквозила искренность.       — Да без проблем, организуем, – соврал Тарасов, чем вызвал улыбку у капитан-лейтенанта, которую он тут же спрятал, вернув невозмутимый вид.       — Ну, начальник, тогда слушай, – теперь Самоха вёл себя куда раскрепощённее и увереннее, чем минутой ранее. Да что минутой – Бизон совсем не видел сходства между этим Самохиным и тем, кого они встретили в его, что называется, квартире. Капдва чуть ли не стал сомневаться, а не было ли у Виталия Евгеньевича брата-близнеца. Или актёрский талант Виталия Самохина пропадал просто так?       Тем временем мужчина уже вовсю рассказывал:       — Со Смолой познакомился давно, случайно вышло, что я уж и не помню деталей. Пересеклись на сходке любителей оружия. Да, прикиньте, и такое организовывают, – кивнул тот, заметив вопросительные взгляды Бизона и Кота. — Разговорились. Я тогда парень молодой был, подросток, ничего не понимающий, но в оружии так-то разбирался благодаря бате. Смола намекнул, что, мол, команду классных спецов набирает, они задания от всяких шишек получают, а потом за крупную сумму выполняют. Позвал к себе. Я, конечно, сначала брыкался, боялся, а потом обмозговал и согласился. Деньги очень нужны были, 90-е всё-таки. Так всё и завертелось. Даже не заметил, как превратился в бандита, от рук таких же как я погиб мой отец. Но меня это не колышет на самом деле, – поспешно добавил он. — Я никого не убивал, а вот грабил – да. У Смолы я как правая рука, что-то типа секретаря и учителя рукопашки.       — Ты же стреляешь неплохо, – между прочим заметил Кот. — Волошин сказал, что ты их стрелять учил.       — За это направление отвечает Смола на самом деле-то. Он никого не допускает до оружия без надобности. У него бзик на этом, – покачал головой Самоха. — Я его просто заменял пару раз, и всё.       — Знаешь, почему? – полюбопытствовал Бизон. Он всё больше и больше убеждался в том, что Смола – бандит достаточно странный, с прибабахом. Впервые капдва встречался с таким помешанным на контроле и системе преступнике. Нет, конечно, попадались те, кто рвал глотку за один неверный шаг, но Смола был на другом уровне.       Самохин пожал плечами и поведал:       — Не уверен, но, возможно, из-за старой истории. Я к нему же пацанёнком пришёл, ничего толком не знал. Он по сути отца мне заменил, которого в передряге бандитской убили. А до меня ещё мужик пришёл, не помню, как его звали, а фамилия такая, ну, на «Ум» начинается: то ли Умников, то ли…       — Уманов? – перебил Тарасов.       — Да! Точно! Уманов. Вы что, и его знаете? Офигеть у вас конторка, однако. Только меня с первого раза не вычислили, а жаль. Видели бы вы свои кислые мины, когда я вас за дверь выставил. Вот умора была, конечно, – посмеялся Самохин, глядя то на Бизона, то на Кота, которые изменились в лице.       — Зато сейчас ты сидишь здесь, а потом отправишься в места не столь отдалённые, но теперь надолго, – невозмутимо парировал Борис.       С лица Самохи сползла улыбка, превратившись в негодование.       — В смысле? А чистосердечное уже не катит? Чё за дела, командир?       — По существу сначала рассказывай, а уже потом права качай, – вступился в разговор Ионов. Он до сих пор чувствовал себя отвратительно из-за того, что не вычислил Самохина ещё в первый день. Терял хватку или бдительность? Пожалуй, и то и другое.       — Что ещё вы хотите услышать? – цокнул языком мужчина напротив Тарасова.       — Кто такой Смола? И что ты знаешь про Уманова? – с расстановкой проговорил командир, будто перед ним сидел умалишённый.       — Вы на него ни одной информации не нашли, да? Ну, про Смолу. Конечно, потому что ничего нет, всё стёрто. Вы знали, что Смола сбежал из тюрьмы? – Тарасов и Ионов удивились. — Да, у него появилась маниакальная идея отомстить. Нашёл одного крутого программиста, и он удалил всю информацию о нём. Теперь его как будто не существует. По крайней мере не существовало до того момента, как Волошин, сука этакий, не сдал всех с потрохами.       — Отомстить? Кому? – постепенно рассказ Виталия Евгеньевича увлекал Бориса всё больше и больше: он уже ощущал, что тот подбирался к самому интересному.       — Дочке этого Уманова, Олесе, кажется. И ещё какому-то генералу. Только пять лет назад всё пошло по… одному месту. План не сработал. Эта девчонка сбежала, а потом пропала, Смола до сих пор её ищет. Он даже на генерала забил, ему нужна Олеся.       После этих слов Борис с трудом заставил себя продолжать допрос, не приплетая лишних эмоций. Держаться, Тарасов, держаться и не подавать виду.       — Что связывает Уманова и Смолу?       Капитан второго ранга даже спиной почувствовал, как так же напрягся капитан-лейтенант.       — Уманов пришёл в банду незадолго до того, как в ней появился я. Хорошим был мужиком, только фамилию его постоянно забывал, от него не веяло всей этой преступной шелухой. Он был каким-то правильным, что ли, – пожал плечами Самохин. — А потом оказалось, что Уманов – подставная крыса, крысёныш. Он в банду проник, чтобы изнутри её развалить. Только там такая каша, – махнул рукой мужчина.       — Что ты имеешь ввиду?       — Убили его не мы, не Смола, а свои же, когда облаву устроили. Только всех собак повесили на Смолу. Я не приделах остался, по касательной задело. А вот Смолу, Истому и Степняка посадили. Истома и Степняк до сих пор на зоне. Вот их действительно далеко и надолго отправили.       — Уманова убили свои? – медленно проговорил Тарасов, поворачиваясь всем корпусом к Ионову. Тот широкими глазами глядел на командира и тоже мало что понимал.       — Ну, да, – ответил Самоха, будто вопрос относился к нему. — Видно, этот генерал отдал приказ, если Смола хочет ему отомстить. Как зовут его – не знаю. После побега он немногословен, ко всем с осторожностью относится, систему выработал, к оружию никого не подпускает.       С трудом Борис взял себя в руки и откопал в куче роящихся в голове вопросов следующий. Откашлялся и только потом спросил:       — Пять лет назад что произошло?       — Когда Смола решил действовать и похитил Олесю? – откинувшись на спинку стула, уточнил Самохин. Боря кивнул. — Ну, что? Следили мы за Олесей вашей. С каждым днём всё ближе подбирались. Однажды всё сработало удачно: трасса, никого нет, что удивительно. Нашли место, где нет камер. Чуть актёрской игры – и вуаля – девушки нет. Только она через неделю где-то сбежала. С концами.       — Что значит «с концами»? – сглотнув ком в горле, задал вопрос Кот. Теперь ему казалось, что стены допросной сузились до размеров спичечной коробки: стало невыносимо жарко.       — Один из охранников, которого мы приставили, проворонил её. На тот момент база в лесу была, недалеко от нынешней. Деваха убежала, мы сколько-то гнались за ней, а потом след пропал. Вообще ничего. Искали-искали, но так и не нашли. Смола до сих пор не теряет надежды её найти, чтобы поквитаться.       Стало душно и Борису, но он не позволял себе показывать этого. Показывать, как невыносимо тяжело стало в груди, как голова превратилась в чугунный котёл. Нет, он не хотел верить, что с Олесей действительно что-то произошло в тот день, когда она сумела сбежать от своих похитителей. Она просто не могла умереть вот так.

***

      Выходил Бизон из допросной на ватных ногах. Обсуждать что-либо не было ни сил, ни желания, да и Кот, шедший позади, не пытался навязаться в собеседники, сам находясь в прострации. Ни у кого пока не укладывались в голове последние слова Самохина, которые он произнёс таким будничным, спокойным тоном. А Бориса в этот момент разломило пополам, как «Титаник» посреди океана в роковую ночь.       Они шли молча до самой комнаты отдыха и только прошли дверь, как Тарасова охватило чёткое понимание, что он хочет побыть один. Остановился и обернулся к Васе.       — Мне нужно всё обдумать, а ты иди. Багира с Батей наверняка ждут.       Ничего отвечать Василий не стал и всего лишь кивнул, поджав губы. Он видел, что лицо друга стало бледным, почти серым. В глазах потух свет, словно Самоха вынес окончательный приговор, от которого Боря бегал уже пять лет – Леся мертва, её не спасти.       Капдва сдавленно улыбнулся и скрылся за дверью комнаты отдыха, а каплей двинулся дальше по коридору.       Как только шаги Ионова стихли, Тарасов скатился по шершавой поверхности и присел на пол. Запустил руки в волосы и опустил голову на колени. Всё, теперь это точно конец, бежать дальше сломя голову не было смысла.       Но как же так? Почему в груди, там, где сердце, ничего не ёкнуло, не обдало жаром или не появилось странной тяжести? Почему судьба, если она действительно существовала, не подала никакой знак, чтобы он всё понял? Зачем проворачивать эти дурацкие игры? А если всё-таки дала, ведь утром с ним произошло что-то странное?! Бизон не знал ответов на эти доводящие до боли в голове вопросы. Это всё сводило с ума! Все пять чёртовых лет он не сдавался, хватался за любую ниточку, чтобы стать ближе к Олесе, игнорировал воззвания товарищей, мирился с кошмарами, что снились теперь каждую ночь, терпел, ждал, надеялся, а что сейчас? Деваха убежала, мы сколько-то гнались за ней, а потом след пропал. Вообще ничего. Да это же какая-то издёвка! Издёвка над чувствами Тарасова, готового жизнь положить, но только найти ту, что ему не безразлична. Борис сжал свои волосы, меняя душевную боль на физическую. Он больше не выдержит. Он сдастся.       Олеся мертва. Её не вернуть.       В этот момент кто-то задёргал ручку, пытаясь войти, однако из-за подпирающего дверь капитана второго ранга этого провернуть не удалось. А Борис не сдвинулся с места, пока по ту сторону не раздался голос Риты.       — Борь, нужно поговорить.       Только тогда он поднялся на ноги и стряхнул невидимую пыль с одежды. Они вглядывались друг другу в глаза, читали мысли другого, и, казалось, уже и так всё понятно, не о чем разговаривать, но Рита всё же закрыла дверь и переместилась на диван. Похлопала по месту рядом с собой, приглашая друга сесть. Бизон повиновался.       — Ты думаешь, что она мертва? – спокойным, ровным голосом спросила подруга.       — Нет… Не знаю. Я не знаю, что и чувствовать, и думать, – он хмыкнул. — То же самое со мной происходило в ноябре 2017 года.       — Возможно, она сумела спастись, – переведя взгляд на Борю, предположила Маргарита.       — Да ты в это веришь? – покачав головой, возразил собеседник. — Они не смогли её найти. Если учесть, что Леся была истощена, далеко она бы не ушла, несмотря на боевую подготовку. А если она убежала в мороз без верхней одежды? Как минимум, переохлаждение…       Кошкина видела, что Тарасов готов был продолжать и продолжать свою мысль, пока бы это не вывело его из себя, поэтому прервала словесный поток.       — Теперь ты сам на стороне сомневающихся.       Фраза подруги заставила Борю замолкнуть и сжать кулаки. В груди по неведомой причине поднималась злость на Риту. Почему она говорила эти дурацкие слова? Как он мог сомневаться? Но открыть рот и обличить эмоции в слова так и не получилось, поэтому он просто сокрушённо покачал головой. Между тем Рита видела борьбу друга, разворачивающуюся где-то внутри него. Она сознательно говорила эти вещи.       — Боря, ты отпустил руки? Я вижу, что ты устал от всего этого, но Самохин не сказал прямым текстом, что Леся мертва. Да, они её не нашли, однако разве это значит, что её больше нет в живых?       — Я не знаю, Рит! – вспыхнул он и вскочил на ноги. — Я больше не знаю, что делать. И я устал, правда устал. Но вот какой парадокс: сегодня впервые Леся мне не приснилась. Сегодня, когда Самохин рассказал, что произошло пять лет назад. Это просто смешно, Рит!       — Это глупое совпадение! – не осталась в стороне Кошкина и тоже повысила голос, чтобы достучаться до товарища. — Самохин может многое не знать. Он, возможно, провоцировал тебя, а ты повёлся. Единственный, кто действительно расскажет всё, – это Смола. Он точка соприкосновения всех историй. Его теперь надо искать.       В словах капраза Тарасов услышал резон. Он вжался в свои плечи, понимая, каким глупым сейчас выглядел, и с благодарностью посмотрел на подругу. Вся эта встряска была ему необходимо, и Боря был рад, что пришла сюда именно Маргарита.       — Извини, я сам не свой, – он провёл рукой по лицу.       — Да всё в порядке, – ободряюще похлопала его по плечу Кошкина, — я догадалась, что ты начнёшь сокрушаться, когда услышала признание Самохина, а когда Вася вернулся без тебя, моя догадка подтвердилась. Но пойми, Борь, ещё ничего не потеряно. Мы найдём её живой. Всё в конечном итоге будет хорошо.       Он очень хотел бы в это верить.

***

      — Сокол и Арис тоже разговорились, – сообщила Бизону капраз, когда они уже подходили к общему кабинету.       — Да? И что же они сказали? Надеюсь, много занимательного, – заинтересовался капдва.       — А вот это ты сейчас узнаешь, – загадочно подмигнула Маргарита и скрылась за дверью. Борис нахмурился, немного постоял и последовал за подругой.       В общем кабинете их ждали все: и неполный состав «Нерп» (Аврора до сих пор находилась в больнице, куда Тарасов собирался поехать), и приехавший из управления Владимир Викторович, по которому, кстати, Борис успел соскучиться, настолько давно они не виделись.       Как только появился Бизон, на него тут же все обратили внимание. Не заметить изучающие и сочувствующие взгляды было невозможно, в точно как сейчас на него смотрели, когда стало известно о пропаже Олеси. Так продолжалось потом ещё несколько месяцев, что изрядно выводило Бориса из себя.       — Теперь все в сборе, очень хорошо, – глянул на капдва Булатов и велел Глебу вывести на экран информацию.       Внимание собравшихся моментально переключилось на широкий экран, где спустя секунду появилась фотография мужчины лет шестидесяти, с не глубоким шрамом на левой щеке и серыми глазами. Густые брови и каштановые волосы довершали весь незаурядный образ. Капитан второго ранга приметил, что изображение выглядело слегка неестественным, как будто это картинка или кадр из мультфильма.       Его мысль поспешил озвучить Опер.       — Это не настоящее фото, да?       — Именно так, – подтвердил Иван Михайлович, — нам удалось найти фотографию Смоленко только в молодом возрасте. Я попросил Глеба прогнать фото через программу, чтобы мы имели представление, как наш главный подозреваемый выглядит сейчас.       — Смоленко? Я чего-то не знаю? – подал голос Борис, чем обратил внимание всех находящихся в кабинете людей.       Ответила Багира:       — Вот это я тебе и хотела рассказать. Арис и Сокол дали признательные показания, когда услышали, что могут поселиться к Волошину, – хмыкнула она. Борис сделал так же: кажется, все из банды Смолы хотели по душам поговорить с их главным болтуном. Тем временем Рита говорила дальше: — Настоящее имя Смолы – Борис Филиппович Смоленко, ему 59 лет. В конце девяностых и начале двухтысячных он вместе с Истоминым и Степняковым занимался торговлей оружием, а также выполнял заманчивые заказы больших шишек.       — За большие деньги разумеется? – ухмыльнулся Кот.       — Куда же без этого, – развёл руками Владимир Викторович.       — Самохин же сказал, что информацию о нём трудно достать, – засомневался Борис.       — Ну, да. Пришлось изрядно покопаться в архивах, просмотрели даже газетные вырезки тех лет, по крупицам собирали, – чуть ли не с гордостью заметил Батя.       Несмотря на это, Багира покачала головой и с грустью сообщила:       — Только мы не знаем, чем он занимается сейчас и чем занимался после того, как сбежал из тюрьмы. Смоленко до сих пор остаётся тёмной лошадкой.       — А наши верные соратники, – как назвала Ариса, Волошина, Сокола и Самохина Дана, — случайно, не упомянули, где теперь находится их база?       Все, кто общался с вышеперечисленными, отрицательно мотнули головой.       — Опять будем их допрашивать? – спросил Тигр и посмотрел на Батю.       — Думаю, это не обязательно, – проговорил контр-адмирал, — Глеб проверил телефоны преступников и смог по GPS отследить точки, где фиксировалась работа гаджета. Если не брать в расчёт Старые Сосны, то у всех совпадает вот это местоположение.       На мониторе сменилось изображение: теперь вместо фотографии все лицезрели карту с красной точкой посередине. Глеб предусмотрительно её приблизил, давая бойцам и руководству лучше разглядеть, что там находилось. А находилось там, как приметил капитан второго ранга, завод, который явно давно не эксплуатировался.       — Значит, Смола со своими подельниками обосновались на заброшенном заводе? – уточнила Дана.       — Судя по карте, то да, – подтвердила Багира. — Это примерно в двух часах езды от города. Завод уже почти полвека стоит без дела, но власти до сих пор не разобрались, кому он достанется и что там теперь будет. Так и стоит потерянный, – покачала она головой.       — Зато Смола нашёл ему применение, – подвёл итог Опер.       — Поезжайте тогда, проверьте там всё. Может, удастся взять Смоленко, в чём я, конечно, сомневаюсь, – в разговор вмешался Владимир Викторович.       — Согласен, – Иван Михайлович до этого стоявший, присел на стул, — но разведать обстановку не помешает. Если это действительно их база, там могут остаться какие-то следы, улики. Смоленко мог собираться в спешке, боясь, что за ним вот-вот придут, так что наверняка оставил нам подарочки.       — Мы пошли собираться, – оповестил Бизон и кивком указал бойцам на выход. Те всё поняли и молча выполнили указание.       — Бизон, – позвала Багира, он обернулся, — будьте осторожны. Вдруг Смола и правда непростые подарки нам оставил.       Капитан второго ранга только кивнул в ответ.

***

      Дорога, как и сказала Кошкина, заняла около двух часов, за которые «Нерпы» успели прогнать план облавы несколько раз, обсудить дела насущные и послушать рассказ Опера об успехах своей дочери. Бизон в разговоре принимал минимальное участие и лишь изредка вставлял необходимые реплики. Он снова больше сосредоточился на дороге, держа в уме утреннее состояние. Оно его, конечно, больше не тревожило, но перестраховаться никогда не бывало поздно. А ещё его не покидала уверенность, которую выразил Пригов на собрании: скорее всего никакой план им не понадобится, потому что брать будет некого. Смоленко наверняка уже давно смылся с базы, поняв, что его друзей повязали. «Нерпы» ехали на завод лишь в этом убедиться.       Асфальтированное шоссе постепенно сменилось гравийной дорогой, а пейзаж за окном – с более-менее ухоженного на заросший и покинутый. Бизон сбавил скорость, догадываясь, что они почти приехали. Так и было: указатель, который поела коррозия, гласил, что через два с половиной километра их ждёт деревообрабатывающий завод.       — Вокруг глушь, понятно, почему Смола выбрал это место как свою базу, – заметил Никитин, разглядывая проносящиеся картинки за окном.       — Ну, да, а самое главное, что сюда точно никто не сунется в ближайшее время, – поддержала разговор Лазарева. — Не думаю, что кому-то есть резон сюда приезжать просто так.       — Да и до ближайших населённых пунктов топать придётся не мало, – отозвался Ионов с пассажирского сидения – его законного места рядом с командиром.       — А какие тут деревни-то рядом? – заинтересовался Савельев и даже перегнулся через кресло, чтобы посмотреть на карту, открытую на планшете сослуживца. — Так, – Вася, зажав изображение пальцем, начал его двигать, — Маслята, Зуево, Черепахи, Рыжики… Надо же, никогда бы не подумал, что такие названия у населённых пунктов действительно существуют, – посмеялся каплей.       — И ведь там живут люди, – согласился Паша.       — Маслята, Рыжики… Грибов у них, наверное, много, – улыбнулся Игорь.       — Ой, только давайте про еду говорить мы сейчас не будем, – взмолилась Вика. — Я сегодня не позавтракала совсем, потому что была уверена, что опоздаю. Кофе по-быстрому заварила и бегом на базу.       — Бурная ночка? – подколол Вася.       — Да, только не у меня.       Ребята засмеялись, даже Бизон не сдержал улыбки.       И в этот же момент они остановились. Командир заглушил двигатель, и все сразу прильнули к окнам: никакого постороннего движения не наблюдалось, только ветер качал ветки голых деревьев и не успевшую застыть траву.       Тарасов повернулся и обратился к бойцам:       — Есть предположения, в какой части они могли устроить штаб?       — Уверен, тут есть административный корпус. Предлагаю начать с него, – высказался Тигр.       — Поддерживаю, – отозвался Кот. — На карте есть здание, оно стоит поодаль от других. Возможно, это и есть то, что нам надо.       — Тогда направляемся туда, – согласился капитан второго ранга, и «Нерпы» высыпались на улицу.       Шли в полной тишине. Группу вёл Кот, периодически сверяясь с местоположением на планшете, следом двигались Дана, Опер и Тигр, замыкал процессию Бизон. Пока они направлялись к административному зданию, успели разглядеть окружавшее их пространство: валяющиеся повсюду демонтированные и заржавевшие вентиляции, трубы и другие малознакомые предметы, посыпавшиеся каменные стены, некогда бывшими какими-то постройками. «Нерпы» прошли заброшенные заводские цеха, где заметили растущее в яме дерево, увидели остатки производственных линий. Ещё в Советском Союзе здесь вовсю кипела работа, а уже сейчас природа брала верх над человечеством, доказывая свою обособленность и самостоятельность.       Наконец перед ними возникло двухэтажное кирпичное здание. Выглядело оно куда лучше, чем цеха, откуда кто-то растащил металлические конструкции. Оглядевшись вокруг и не заметив постороннего движения, «Нерпы» пробрались внутрь. И там их встретила тишина.       Бизон прошёл вперёд колонны и повернулся к бойцам.       — Смотрим в оба глаза. Смола мог оставить растяжки.       Группа закивала. И командир добавил:       — Сейчас разделимся. Опер, Кот и Тигр осмотрят первый этаж, мы с Даной – второй. Вопросы?       — Никак нет, командир, – отозвались они.       — Тогда за дело. И будьте осторожны, – напоследок дал напутствие капдва, и группа разделилась.       Внутри постройка тоже сохранилась лучше самого завода. Если прибраться и не обращать внимание на облупившуюся штукатурку, то вполне можно работать. В кабинетах так и осталась мягкая мебель, покрывшаяся толстым слоем пыли, кипы бумаг, деревянные шкафы, стулья, столы. Отсюда будто в спешке убегали люди, и Дане с Бизоном казалось, что они попали в постапокалиптический мир.       Они достигли самого дальнего кабинета, остановились и переглянулись. Их привлекла закрытая дверь. Если в других её не было вовсе, то здесь была да ещё и закрытая. Показав Дане жестом отойти, Бизон осторожно потянул за ручку. Со скрипом, который пронёсся на весь этаж, дверь отворилась. Тарасов и Лазарева посмотрели себе под ноги на тот случай, если могла быть растяжка, и вошли в просторный кабинет.       Чем раньше служило это помещение: архивом или приёмной, никто бы сейчас уже не догадался. Вокруг царил порядок, около стен были расставлены столы, а у одной – даже шкаф. Но вовсе не это завоевало внимание Бизона и Даны, и не то, что за окном хорошо просматривалась прилегающая к зданию территория завода, а большая доска, прикрученная к стене напротив входа. На ней банда Смолы, в чём Бизон не сомневался, повесила сотню фотографий, на одних командир даже узнал Олесю. Висели ещё какие-то выписки, вырезки, документы, листочки с записями, на разбор которых уйдёт не меньше дня.       — Ого, – изумилась Вика. — Значит, Тигр был прав: здесь правда логово Смолы.       — И Пригов тоже прав. Смоленко унёс ноги раньше, чем мы здесь появились.       Даже Рита оказалась права. Смоленко оставил подарки.       — А это что? – указала каплей на маленький листочек. Он единственный выбивался из всей аккуратной массы изображений и записей.       Тарасов подошёл ближе и обомлел. В спешке на оторванном из какой-то книги бумажке наспех было выведено:       Я приведу тебя к ней.