Найди меня

      Олеся покидала КТЦ последней. Вася настоятельно предлагал подвезти подругу до дома, явно намереваясь проследить за её состоянием, после случившегося на задании. Но старший лейтенант отказалась и на несколько минут засела в туалете, пока остальные товарищи не покинули базу. Уманова да прятаться? Никто не поверил бы. Только сейчас её меньше всего это волновало. Просто хотелось домой без лишней суеты.       Когда же тишина прямым текстом говорила, что никого нет, Леся вернулась за рюкзаком, поправила хвост и поплелась в сторону выхода. Да, голова немного кружилась, а где-то в груди при ходьбе отдавало глухой болью, но Уманова быстро отмахнулась от неё и списала всё на усталость.       «Подумаешь, приложили, не особо-то и сильно».       Обжигающий морозный воздух вновь наполнил лёгкие Леси. Боец остановилась, чтобы насладиться живительной свежестью и таким редким моментом ничегонеделанья: на тренировке и тем более на боевом задании нет времени получать удовольствие от обычного стояния на улице, а сейчас хоть всю ночь здесь проведи. Только вот спать хотелось больше. Снег хрустел под ногами приятной музыкой, и Ума так заслушалась, что не заметила, как прошла КПП и оказалась вне стен Центра. Ещё немного, а там и тёплый салон автомобиля.       Прожекторы ярко освещали периметр КТЦ, но не парковку. Кто-то сверху, видимо, решил, что можно на этом здорово сэкономить, и теперь на парковочные места жёлтый свет падал от фонаря, закреплённого на бетонном столбе. Яркости ему точно недоставало.       Олеся не стала рассматривать, какие машины ещё там стояли, вытащила из кармана рюкзака связку ключей и уже собиралась снять с сигнализации, как позади послышались быстрые шаги: кто-то стремительно приближался в её сторону. Она обернулась и сразу же уклонилась вправо. Мужской кулак с глухим стуком врезался в верхнюю часть автомобиля, чуть не разбив стекло. Лесин первый удар пришёлся неизвестному в живот, и тот что-то промычал от боли. Скорчился. Ума откинула рюкзак с ключами в сторону, приняла боевую стойку. Все мысли об отдыхе и том, кто перед ней, улетучились со скоростью реактивного двигателя. Кто бы это ни был, она сдаваться не собиралась. Неизвестный тоже. Он выпрямился и снова, занося кулак, ударил первый. В этот раз удачно: прямой правой попал в подбородок Умы, что её на мгновение дезориентировало. Следующий удар пришёлся ей в живот, выбил воздух из лёгких, но боец превозмогла раздирающую боль и ударила противника в нижнюю часть, тем самым давая себе небольшую передышку.       Схватка продолжалась минуть пять. С каждой секундой Олеся понимала, что борется на морально-волевых. Леся начала пропускать даже самые банальные удары и заваливаться набок, что точно было на неё не похоже.       Внезапно, будто услышав чей-то приказ, мужчина отпустил Уманову, и она сползла на холодный снег. Первые доли секунды никак не могла сообразить, почему всё прекратилось, пока в поле зрения не появился… Её командир.       — Эй, Уманова, ты как? – обеспокоенно спросил он.       — Сейчас отдышусь и скажу, – заторможено ответила она. — Помогите встать, товарищ капитан второго ранга.       Бизон помог ей подняться. Даже в свете неяркого фонаря он видел Олесину бледность и отсутствующий взгляд.       — А что это было? – прокашлявшись, поинтересовалась старший лейтенант.       — Аттестация, но это пока неважно. Уманова, тебе плохо?       — Ну… если только немного… – промолвила она. Стоять на ватных ногах стало трудно, и её вновь потянуло вниз.       — Тихо-тихо, – Тарасов в последний момент успел подхватить падающую подопечную. — Ты только сознание не теряй.       Ума опустила голову на грудь командира. Усталость навалилась, словно ком, и теперь тело будто ей не принадлежало, даже боль немного притупилась.       — Я только на секундочку, – прошептала Леся и тут же обмякла в руках Бориса.       Обещание она сдержала: уже в следующую секунду распахнула глаза, будто спасалась от кошмарного сна, и тяжело задышала, оглядываясь вокруг себя. Ни Борис, ни снег, ни незнакомый мужчина, ни тусклый свет прожектора теперь её не окружали. Всё, что она видела, – больничная палата и капельница с непонятной жидкостью.       Что я тут делаю? Что происходит? Что со мной?       В груди поднялась паника. Такая, что сковала железными оковами все органы, не давая сделать вдох. Жар моментально охватил всё тело, и Леся откинула одеяло к ногам, но этого оказалось мало: всё равно казалось, что в палате температура поднялась под сорок градусов, а потолок превратился в голубое полотно с палящим солнцем в придачу. Грудь сдавило. Леся сжала больничную сорочку и начала оттягивать её, пытаясь хоть как-то восполнить запасы воздуха в лёгких. Всё было тщетно: руки так и дрожали, дышать было нечем, мир перед глазами двоился.       — Олеся? Лесь!       На пороге возник Антон. Увидев метания подруги, он в два шага преодолел расстояние до её кровати и ухватил за плечи.       — Ты слышишь меня? Олеся, посмотри на меня! Вот, молодец. Только не отключайся. Дыши, понимаешь? Давай, сосредоточься на дыхании. Всё хорошо! Вдох, выдох… Да, вот так, молодец. Вдох, выдох… Медленно, медленно. Вдох, выдох… Вдох, выдох.       Так продолжалось, пока Леся не начала потихоньку приходить в себя. Постепенно она обмякла в руках друга, и тот осторожно опустил девушка на подушку, а сам присел рядом на стул.       — Ты как? Может, позвать врача? – обеспокоенно осведомился Естафеев.       — Я уже в норме, – выдохнула девушка. — Спасибо.       — Да ну, пустяки, – махнул рукой Антон. — Главное, чтобы ты чувствовала себя лучше. Я очень испугался, когда ты упала в обморок на телестудии. Нехило так перепугались и телевизионщики.       — Это, наверное, из-за перенапряжения. Прости, что напугала вас, – поникла Олеся. Ей стало неловко за то, что уже в который раз она оказывалась слабой, хотя таковой не являлась. С ней возились, как с тяжелобольной, а она то и дело продолжала падать в обмороки.       Антон заметил состояние подруги и спешил заверить:       — Эй, слушай, ты не должна извиняться. Ты справляешь очень хорошо, – Естафеев будто прочитал мысли подруги. — Лесь, ты не обязана быть сильной всегда. Сила в признании своей слабости.       Пациентка с лишь благодарностью взглянула на своего друга, не найдя нужных слов для достойного ответа. Уже в который раз она задумалась, каким хорошим был Антон и как повезёт той, которая всё-таки навсегда и безоговорочно завоюет сердце друга.       — Кстати, ты что-то вспомнила?       Леся, до этого лежавшая на боку, повернулась на спину и посмотрела в потолок. Вспомнила ли она что-то? Да, да и ещё сто раз да. Возможно, пока не полностью, но самое главное к ней вернулось.       Антон воспринял молчание за отрицательный ответ, хотя не был в этом уверен. Он надеялся, что поездка на телестудию принесёт хорошие результаты и активизирует те части мозга Олеси, которые сейчас отключены из-за травмы. Теперь же ему казалось, бредовее идеи на свете не найти, ведь только в кино бывают такие чудеса. Он тяжело вздохнул и покачал головой.       Однако в следующую секунду его настроение изменилось на прямо противоположное.       — Я вспомнила Борю. И свою фамилию. Уманова. Олеся Уманова. На самом деле я служила в спецназе и в той самой группе, о которой сделали сюжет на телевидении. И это всё настолько не укладывается в моей голове, что кажется, будто ещё чуть-чуть и мозг взорвётся от переполняющих его мыслей. Тош, я не знаю, что с этим делать, – она взглянула на растерянного друга. Так они и смотрели друг на друга: молча, непонимающе, потеряно.       — Сработало, что ли? – опасливо уточнил Естафеев.       — Сработало, – как-то грустно промолвила Уманова.       И тут парень вскочил на ноги, чем напугал свою подругу.       — Лесь! – он засмеялся как умалишённый, а Олеся забеспокоилась о соседях за стенкой. — Лесь! Да это же замечательно! Ты вспомнила! Хоть что-то, но вспомнила! – Антон победно вскинул руки и чуть ли не затанцевал. — Остальное тоже восстановится со временем! Но уже то, что вернулось, – это тоже хо-ро-шо, Олеся!       — Но что мне делать теперь?.. – Уманова присела на кровати и развела руками. Она смотрела на широко улыбающегося друга и ждала дальнейших указаний. Ждала, когда её возьмут за ручку и проведут через тёмный и страшный тоннель к её некогда забытой жизни.       — Как что? Теперь нужно найти твоего Бориса, – с серьёзным видом отозвался Естафеев, хотя у самого в глазах искорки бегали. — Нужно понять, как связаться с твоими «Нерпами». Ты сослуживцев вспомнила?       — Ну, так. Рита, Батя, Кот. Пока это всё.       — Уже хорошо. Может, позвонить в МВД? – начал рассуждать вслух Антон, меряя шагами палату. — Нет, наверное, не сработает. Кто мы такие, чтобы нам секретную информацию выдавать. А ты случайно адрес вашей базы не помнишь, ведь где-то же она должна быть?       — Увы, я вспомнила только то, что сказала, – пожала плечами Олеся.       — Ничего, не страшно. Я так рад за тебя! – в порыве радости Антон не смог себя сдержать и заключил опешившую подругу в объятия. Олеся тоже в стороне не осталась.       Естафеев зарылся в волосы Леси и посильнее прижал её к себе, не желая отпускать. Хоть Уманова и чувствовала себя неуютно от такой близости, всё равно не спешила разрывать контакт. Друг относился к ней вовсе не по-дружески, а теперь, когда она вспомнила Бориса, всё ещё больше усложнилось.       Все это время, что я провела в неведении, я догадывалась, что есть где-то человек, который мне не безразличен. Боря, если ты меня слышишь, надеюсь, мы скоро встретимся. Надеюсь, ты меня не забыл. Я так скучаю.       Вскоре первым отстранился Антон.       — Извини, – застенчиво пролепетал он и вернулся на стул.       — Всё в порядке, Тош.       — Боря. Он и есть тот, кого ты любишь?       Уманова замерла, хлопая ресницами и не зная, что ответить. Любила ли она Борю? Ведь если вспомнила первым, значит, чувства какие-то испытывала. Но как же запрет на отношения в группе?       — Это так сложно на самом деле, – честно призналась она и спрятала лицо в ладонях.       — Эй, Лесь, ты за меня не переживай только, ладно? Я знаю, что наши отношения дальше дружеских не зайдут, но я не перестану о тебе заботиться, пока твой Боря за тобой не приедет. Передам тебя ему в целости и сохранности, – уверенно пообещал Естафеев.       Олеся улыбнулась.       — Думаю, ревновать он не будет.       — Я ему всё объясню.       В палате раздался смех.

***

      В дальнем кабинете второго этажа, где Бизон и Дана отыскали логово банды Смолы, собрались все «Нерпы». Опер, Кот и Тигр тоже похвастались своими трофеями в виде закрытого склада с оружием, которое подавшийся в бега Смоленко не стал с собой забирать. Но, как они заметили позже, их находка была не сравнима с тем, что обнаружили Тарасов и Лазарева.       — Да тут полное досье на Умановых, – присвистнул Никитин, рассматривая приколотые к доске стандартные листы А4. — Больше всего, конечно, на Олесю. Он на ней вообще повёрнутый, оказывается.       — Ага, Самохин то же самое сказал, – согласился Кот.       — Он ведь ещё генерала упоминал, – вспомнил Бизон и подошёл ближе к Оперу, чтобы посмотреть на бумаги, которые тот успел открепить и сложить в стопку.       — Случайно не Павла Андреевича Короткова? – раздался голос Тигра с другого конца стены.       Все посмотрели на капитана, указывающего на кучу фотографий с разных ракурсов и такой же лист бумаги с досье. Командир переместился туда, чтобы получше разглядеть мужчину.       — Самоха имени не сказал. Зато отец Зарецкой о нём рассказывал. Неужели правда, что Уманова убил кто-то из своих?       На первой фотографии, что привлекла его внимание, мужчина на вид лет семидесяти выходил из чёрного автомобиля. На заднем фоне красовалась изящная вывеска ресторана «Кафе де ля Пи». Борис знал, что это заведение находилось на юге города и пользовалось популярностью у большинства богачей. Фото сделали с профиля, поэтому разглядеть лицо было проблематично.       — Генерал в отставке, – прочитала Дана. — А чем ему Уманов так поднасолил, что он отдал приказ его убрать?       — Вопрос хороший, – кивнул Бизон. — Только чувствую, не всё так просто. Я слышал, что Уманов был хорошим военным, а тут – убийство со стороны своих же сослуживцев.       — Уманова подставили? – предположил Кот, переведя взгляд с фотографий на командира. — Ведь неспроста Коротков отдал такой приказ. Возможно, по чьей-то указке.       — Либо у него были личные счёты, – пожал плечами Савельев.       — Ну, нет, подождите, – встрял в разговор Никитин. — Зачем так заморачиваться? Почему нельзя было дождаться, чтобы Смоленко сам обо всём догадался? Зачем самому марать руки? Как-то не вяжется.       — А если Уманов настолько хорошо вжился в роль, что стал угрозой для своих же? – усомнился в доводах коллеги Вася. — У них нет доказательств, что Уманов не перешёл на сторону врага, сам он, конечно же, ничего не рассказывает или отнекивается, мол, как я могу играть за чужих. И тогда Коротков решает сыграть на опережение.       — Ага, а всех собак вешает на бандита и делает вид, будто так и надо, будто Уманов вовсе не враг народа, а всего лишь раскрытое подставное лицо, – кивает Вика, соглашаясь с Васей.       — Слушайте, мы с вам сейчас раскрыли целую преступную сеть. Если будем продолжать в том же духе, может, Батя нам премию какую-нибудь выпишет или увольнительные даст, – посмеялся Бизон. Ребята в стороне не остались и тоже улыбнулись.       Но Игорь решил внести ложку дёгтя:       — Только улик против Короткова у нас нет. Всё, что мы с вам сказали, всего лишь предположения.       Хорошее настроение улетучилось, уступив место тяжёлым раздумьям. «Нерпы» вновь обратили свои взгляды на широкую стену, увешанную по меньшей мере сотнями фотографий и различных распечаток. Борис даже приметил где-то в углу расписание рейсов из Санкт-Петербурга до Мурманска и сразу вспомнил слова Самохина о том, что группа Смолы следила за Олесей. Они тщательно готовились, чтобы похитить бойца спецназа, и их план сработал фантастически хорошо. Настолько хорошо, что Борис уже пять лет не может ни найти Олесю, ни хотя бы выйти на её след. Тарасов снова поник.       — Что будем делать, командир? – обратился Тигр.       — Доложи в КТЦ о том, что мы нашли. А мы пока соберём фото и листы, чтобы привезти на базу, – распорядился Бизон. Подопечный кивнул и вышел в коридор, где ему никто не мешал.              — И как теперь искать Смолу? – вопросила Дана. — Куда он мог подеваться? Если теперь о нём как будто никто не знает, то сделать поддельный паспорт и выехать из страны ему не составит огромного труда.       — Вряд ли он сунется за границу, – Опер отрывал листы и складывал их в аккуратную стопку на стол позади себя.       — Ты уверен в этом?       — Записка же ясно говорит «Я приведу тебя к ней». Я уверен на сто процентов, что писал её Смоленко для Бизона. Он единственный из нас, кто верит до последнего в возвращение Умы, – кивнул Никитин. Бизон только мысленно усмехнулся и похвалил Опера за сообразительность, но что-либо говорить не спешил, давая возможность ребятам обсудить возникший вопрос.       — Ну, да, согласен с Опером, – поддержал Кот, который проводил те же манипуляции, что и Игорь. — Смоле с самого начала нужна Олеся, чтобы свершить возмездие за прошлое. Он не остановится, пока не достигнет своей цели. Как мы видим, целеустремлённости ему не занимать, – Кот оглядел широкую стену.       — Хорошо, Смола останется в стране. Но каким будет его следующий шаг? Почему мы не берём в расчёт, что он не заляжет на дно ещё на пять лет? – Дана не унималась.       — Пожалуй, нужно снова побеседовать с верными друзьями Смоленко. Особенно с Самохиным, – подвёл итог Тарасов, и после группа продолжала собирать улики в полной тишине.       Так они бы и закончили, если бы не находка капитана второго ранга, которая выбила его из равновесия. Он даже присел на ближайший стул, чтобы прийти в себя от увиденного на очередном снимке. В ушах молотком стучала кровь, а сердце ускорило ритм.       Такого просто не может быть.       — Бизон, что случилось? – на состояние командира первым обратил внимание вернувшийся Тигр. Бледное лицо капдва напугали Савельева, и он так быстро преодолел расстояние, что чуть не налетел на Тарасова.       Все тоже оторвались от работы и подошли ближе к Бизону. Тот поднял голову и как в замедленной съёмке показал фотографию. Кот забрал изображение, а вокруг него сразу образовался полукруг: всем не терпелось посмотреть, что так изменило в лице их командира.       — Да вы серьёзно? – изумился Никитин.       — Это правда она? – удивилась Дана.       — Она изменилась… – не поверил Кот.       — Олеся? – только и спросил Тигр.       С фотографии на них смотрела их подруга и сослуживица. Фотографа она наверняка не заметила, потому что снимок сделали издалека: маленькие точечки говорили об использовании зума. Однако несмотря на это, разглядеть девушку труда не составляло: короткие теперь уже русые волосы, чуть впалые щёки, грустный взгляд. Да, это определённо была Леся, только сильно изменившаяся.       — Не могу поверить, что это правда Олеся, – качала головой Дана.       Кот передал ей фотографию, и теперь она то отдаляла, то приближала её, разглядывая под разными углами.       — Это она, – глухо отозвался Тарасов. — Снимок сделан три месяца назад.       «Нерпы» одновременно посмотрели на нижний правый угол, где обычно пишется дата сделанной фотографии. Там действительно стояло 30 августа 2022 года, 10:57.       — Интересно, где это она? – Игорь забрал изображение у Вики. — Лес какой-то, там вон дом деревянный за ней. Это же похоже на…       — Деревня!!! – хором воскликнули ребята.

***

      — Ты уверена, что хочешь прогуляться в такую погоду? – в сотый раз спросил Антон, когда они вышли в больничный двор подышать свежим воздухом, а на улице как назло поднялся ветер и заморосил дождь.       — Хочу, – без колебаний ответила Олеся. В палате ей было душно, не помогало даже открытое настежь окно, которое, кстати говоря, медсестра через пару минут попросила закрыть, потому что в коридоре гулял сквозняк.       — Давай тогда минут десять погуляем и вернёмся обратно, ладно?       — Больным нужен воздух, – парировала Уманова. — Я как раз подхожу под термин «больной».       — Но врач же сказал, что уже завтра сможет тебя выписать, если анализы будут в норме.       — Так это же «если они будут в норме». Не ты ли мне говорил, что я должна пройти обследование в городской больнице? Может, я не совсем здорова.       Антон не нашёл достойного ответа. Хотя нет, ответ был, однако он решал, стоит ли его задавать. Он видел, как преобразилась Леся после инцидента на телестудии, как почувствовала себя увереннее, когда поняла, что вспоминает прошлое. Это делало её менее уязвлённой, только Естафееву казалось это напускным.       — Ты чего притих? – полюбопытствовала Уманова, посмотрев на друга.       — Ты больше не боишься? – всё-таки решился спросить он.       Олеся догадалась, о чём говорил Антон. Она опустила взгляд на свои чёрные ботинки, которые немного не сочетались с больничной одеждой, и посильнее закуталась в куртку.       — Боюсь, но по-другому уже никак. Я зашла слишком далеко, чтобы вот так вот от всего отказываться и отступать.       — Ты поедешь со мной в деревню?       — Пока да, вернусь, подумаю, что делать дальше. Раз я служила в спецназе, то у меня в городе скорее всего есть либо своя квартира, либо служебная, но я совершенно не помню адрес, так что идти мне некуда, – Олеся пожала плечами.       — Мы бы могли остаться тут на какое-то время, пока ты ещё что-нибудь не вспомнишь. Бессмысленно возвращаться туда, где нет ничего, что может напомнить о прошлой жизни, – парировал Антон.       — Так у тебя же работа. Петру Николаевичу каждый день нужно ставить уколы. А если кому-то ещё понадобится помощь? Жители и так ругаются, что фельдшерский пункт у чёрта на куличках находится, а тут тебя нет.       — Вообще-то ты тоже важный пациент, об этом даже Петр Николаевич знает. Поэтому, – они остановились, и Антон развернул Олесю лицом к себе, придерживая ту за плечи, — тебе не о чем волноваться. У Марка Степановича, кстати, тоже медицинское образование есть, так что если нужно будет, он подхватит.       — Тогда ладно, – сдалась Уманова, — останемся здесь на несколько дней, но это если меня завтра выпишут. В другом случае ты поедешь один, а вот это уже не обсуждается, – пригрозила она пальцем пытавшемуся возразить другу.       — Хорошо, хорошо, – засмеялся Естафеев, и дальше они наслаждались прогулкой в тишине.       В парке было безлюдно. Только Олеся и Антон рискнули выйти в такую погоду на улицу, остальные же посчитали правильными остаться в тёплом и сухом помещении. От этого внутри Леси снова возродилось то ушедшее на дальний план чувство одиночества, которое она испытывала, когда только-только оказалась в Рыжиках. Тишина, пустота, потерянность. Тогда внешний мир будто сузился до размеров маленькой и затерянной в лесах деревни, а в душе не ощущалось ничего, кроме опустошённости: прошлого нет, будущее неизвестно, а настоящее зыбко. Сейчас случилось всё то же самое, только мир расширился, и к Рыжикам примкнул огромный город, но внутри всё та же тишь да гладь.       — О чём задумалась? – Антон заметил, какой загруженной стала подруга.       — Ощущаю себя потерянно, если честно, – обличила эмоции в слова Олеся. — Я вроде начинаю вспоминать, всё вроде приходит в норму, но что-то не так. Я будто чужая. Чужая среди своих.       — Давай-ка присядем.       Они отыскали более-менее сухую лавочку и примостились на самом краю. Естафеев посмотрел на Уманову и произнёс:       — Пойми, что это нормально испытывать противоречивые эмоции. Ты пять лет прожила, можно сказать, не свою жизнь, а тут хочешь, чтобы по щелчку пальцев всё встало на свои места. Так не бывает, Лесь, для всего нужно время. Тебе надо снова привыкнуть к своим мыслям, воспоминаниям, к тому, кто ты есть на самом деле. С каждым днём будет легче.       — Вот зачем ты такой хороший? – Олеся несильно сжала руку Антона.       После этих слов и от глубоких карих глаз, смотрящие с такой нежностью, тело парня окутал жар, все органы будто затопило любовью, и Антон уже не мог себя контролировать. Он готов был поцеловать Олесю в порыве чувство, но сдержался, что стоило ему больших усилий, и вскочил на ноги.       — Пойду принесу плед, – пролепетал Естафеев и быстрым шагом направился к больнице.       Уманова растерянно глядела ему вслед, не понимая, что сделала не так. От дальнейших раздумий её отвлёк тихий голос за спиной, а потом глухой удар по голове, от которого мир в глазах потемнел. Перед тем, как совсем отключиться, Олеся запомнила одну фразу:       — Я тебя наконец-то нашёл.