Изгоняя тьму

«И я падаю на дно, пропитанной тьмой Под покровом идущих по небу звёзд…»

Какую же месть можно сделать человеку, который равнодушно отнёсся к чужим чувствам? Ответ не так прост. Цукаса знал, чем дорожил брат, но не мог лишить Аманэ ценных для него вещей. И снова. Не зная почему. Но как чувствовавший себя хулиганом именно сейчас, именно тогда, когда дверь с характерным ударом закрылась перед его глазами, младший близнец закинул энциклопедию по астрономии на пыльную верхушку шкафа. Аманэ, когда заметит, а заметит он сразу, явно начнёт бить тревогу, хоть и тщательно пытаться скрывать одну из слабых частей своих эмоций. Но его растерянные глаза будут главным предателем. — Это пока только начало, Аманэ. Погода стояла сомнительной, но Цукаса — не Цукаса, если не рискнёт пробежаться маленько по небольшой улице. Недолгое занятие спортом с такой ношей в груди — лучший антидот. — Всё же мне повезло, Аманэ. — сказал юноша, обув старые кроссовки. — Я могу позволить себе это. Не упоминая вслух про здоровье брата в детстве, Цукаса сорвался с места и побежал вдоль скучных холодных домов. Особенно в такую позднюю грустную осень. Подумать бы… Им скоро пятнадцать. Аманэ старательно перешагивал каждую попавшуюся лужу, чтобы грязные капли не брызгали край выглаженных штанов. Губы содрогались в улыбке, а глаза блестели при каждом неуклюжем движении пепельноволосой девочки, тихо ойкающая местами. — Как тебе кафе? — спросил он, чтобы оценить впечатления Нэнэ включая и себя, как юного джентльмена, к слову, потративший почти все свои деньги, которые откладывал несколько трудных месяцев. — Очень понравилось, Аманэ-кун! Мальчик покраснел, стеснительно отведя взгляд в сторону. Что ж, часть дня и часть запланированного, можно считать, были выполнены. Как же Аманэ любил, когда всё шло, как надо. Равномерно. Но только с одной вещью ему казалось не справиться так же быстро и ловко. И эта вещь прямо у него дома. — Всё хорошо? — внезапно поинтересовалась Нэнэ, увидев сильно задумчивого одноклассника. — А! Да! Не хочешь в музей космоса? Это отличная идея познакомить её со своими интересами, которыми он буквально жил. Аманэ хоть где-то смог почувствовать превосходство в своих знаниях по астрономии, чтобы произвести на Нэнэ сильное впечатление. Сириус, Бетельгейзе, Арктур, Альфа Центавра… И многие другие, окружающие большое центральное помещение музея огромными картинами и анимацией. В янтарных и до сих пор детских глазах двоились звёзды, проскальзывали галактики, а зрачки в возбуждённом состоянии сужались от красоты и тайны бесконечной Вселенной, которую Аманэ начал изучать с пяти лет. Он чувствовал себя полностью в своей тарелке, отдавая душу целиком различным загадкам космоса и иногда расстраиваясь, что не так же близок к настоящим звёздам, как на изображении, до которого осмелился коснуться пальцами. — Звезда созвездия Большого Пса — Сириус! Только представь, сколько ей лет и какая она размерами. А насколько яркая и далеко от нас! А на небе зато мы можем её с лёгкостью увидеть. Господи, это поистине невероятно! — не останавливался мальчик, активно засоряя свою телефонную галерею новыми фотографиями и откуда-то доставая тетрадь с зарисовками. Вот бы Ясиро Нэнэ тоже понравилось. Тогда Аманэ Юги будет благодарен судьбе, что она послала таких ему новых замечательных людей. Он стал дышать свободнее, а в груди бушевало далёкое, но такое знакомое ему тепло. Может, Нэнэ тоже захочет вместе на Луну! — Ну как тебе… Аманэ не договаривает, увидев рубиновые девичьи глаза совсем без единой искры интереса и смотрящие совсем не в его сторону. Перед ними огромный экспонат Луны, а она будто бы не видит его перед собой. А слушала ли она его всё это время? Подумал Аманэ Юги и в лёгкой обиде закусил губу и отвернулся. Он нахмурился, затем смягчил взгляд, но вновь нахмурился. Обида взяла своё. Никто его не слушал никогда. Почему все так не любят астрономию? Почему любят ту же скучную биологию или же совсем непонятную химию? Почему не звёзды, планеты и многое другое — таинственное? Потому что люди не верят в это? Потому что людям достаточно лишь знать про существование и так очевидного? До чего же Аманэ считал таких людей скучными и совсем не дальновидными. Почему только он и Цукаса любили узнавать новое и протискиваться в неизведанное? Цукаса. Цукаса Юги. У Аманэ сжалось сердце. И сейчас ему стало не хватать брата рядом. И появилось резкое желание извиниться перед ним за свой утренний поступок. Обещая самому себе обеспечивать защиту родных, и в итоге закрывать с полным безразличием дверь перед близнецом, который всегда скучает и ждёт старшего брата? — Чёрт. — прошипел мальчик, отвлекаясь от всех картин и экспонатов, желая сейчас лишь одного — вернуться домой и увидеть брата. — Аманэ-кун? — раздаётся чужой мягкий голос за плечом того. Ах, да. Она ещё здесь. — Да? — равнодушно бросает он. — Мы пойдём дальше? — Ясиро будто в открытую показывала свою незаинтересованность. Зачем тогда согласилась? — А… Ага. На что хочешь посмотреть ещё? Девочка не особо задумывалась над выбором, указав пальцем куда-то наискосок. Там, кажется, про галактики комната. Более далёкие от понимания вещи, из которых можно вывести лишь недоказанные теории. Аманэ натянуто улыбается, всё же до последнего надеясь, что одноклассница хоть где-то его слушала. Он сам не заметил, как начал отсчитывать время до окончания прогулки.

***

Давно его не радовала тишина в доме. И даже этот полумрак из-за осенних туч на небе клонил в лёгкий сон. Аманэ в итоге испачкал штаны и намок полностью, пока провожал до дома Нэнэ, и поспешил быстро исправить свои косяки, запихнув всю одежду в стиральную машину, а себя же под горячий душ. Несмотря на подкосившиеся надежды и планы Аманэ, но оставшийся день продолжал радовать своей спокойной атмосферой. Особенно дома. Что большая редкость. Сейчас он как обычно зайдёт в их общую комнату, хотя почему Цукаса не выпрыгнул ещё на пороге. Странно. Брат нападёт на него и повиснет на шее, и Аманэ в очередной раз усомнится в возрасте брата, обозвав избалованным ребёнком. Но как бы то не было, но этот «ребёнок» единственный, кто разделял с Аманэ общие интересы. И с такими мыслями и в предвкушении рассказать о прогулке, особенно про музей астрономии, мальчик открывает дверь в комнату, но сталкивается с абсолютным звуком пустоты и тишины. Лишь ветер гудел сквозь приоткрытое окно. Аманэ видит лишь не заправленную кровать младшего близнеца и решает убедиться о его отсутствии, заглянув за дверь. Мало ли Цукаса решил напасть исподтишка. Аманэ пытался не показывать, что расстроился, даже находясь одним в помещении, решив заправить за Цукасой кровать и сесть на её край. Удобная и мягкая. И чувствовалась аура брата. Совесть подкатила совсем скоро, что мальчик не успел её заметить, невольно сжав пальцами чужой плед. — Я слишком строг… — вслух сказал он, словно пытаясь достучаться до самого себя. — Это неправильно. Он мне ничего не сделал. Время шло. Полчаса, час, два… А Цукасы нет. Аманэ начал беспокоиться, пару раз пройдясь до коридора. Намёков на возвращение брата не ощущались. И трубки он не брал, потому что оставил телефон дома. — Ну и получит он у меня! Устав думать и выводить себя дурными мыслями, мальчик не заметил, как его голова покоилась на подушке близнеца, и всё тело провалилось в крепкий сон. От приятной дрожи в груди до кончиков стоп он не смог сдержать улыбку и не потянуться рукой к взъерошенной макушке, осторожно коснувшись кончиками пальцев мягких прядей, что так плавно скатывались обратно на голову. Невинное сонное лицо показывало его настоящую натуру, которую он скрывал уже года три. — Глупенький Аманэ. Ты не на той кровати уснул. — Цукаса через силу убрал руку, отворачиваясь, чтобы сдержать наплыв внутренних эмоций и желаний. Почему именно в такой момент, когда Цукаса решил объявить бойкот сразу же после «небольшой» пробежки. Но старший брат с лёгкостью разрушил гордую стену того, вновь маня к себе. — Это похоже на пытку. Цукаса разом нависает над ним, склоняясь к Аманэ, что так тихо и удовлетворённо сопел, иногда во сне пальцами подрагивая и сжимая чужое одеяло. Дыхание становиться неровным и непозволительно нетерпеливым, а в горле застревает слюна от попыток контролировать фантазию в голове. — Глупый, глупый Аманэ. И с таким видом ты ещё собрался нас спасать. Он укладывается за родной неширокой спиной, утыкаясь носом и жмуря глаза от вкуснопахнущей одежды и тела после горячего душа, которое позже приобнимает одной рукой, не осмеливаясь провести вдоль чужого торса. Это выше эгоизма. Цукаса мысленно пищит от радости и одновременно сомневается, делает ли он правильно. Ведь они уже не дети. Да и у Аманэ появляются другие интересы. Особенно к другим людям. И к этой Ясиро Нэнэ. В Цукасе проснулась жадность. Его глаза хищно и довольно осмотрели Аманэ, а пальцы сжали футболку. Его и ничей больше. Пусть даже Цукаса вновь делает большие глупости, которые звонко проигнорирует. В плену чужого тепла и крепкой хватки Аманэ медленно открывает глаза и сразу вздрагивает от неожиданности. Дыхание младшего близнеца задевало кончик носа, из-за чего старший непроизвольно отпрянул, но не посмел оттолкнуть. Пусть спит. Но такая обстановка — на грани странностей. К тому же они не дети. Аманэ захватили совсем неоднозначные раздумья о том, почему Цукаса вообще решил лечь именно рядом, именно притронуться и не бояться случайно столкнуться лицами. Холодная испарина образовалась на лбу, и мальчик хлопнул себя туда же, отгоняя столь многозначные и ошибочные мысли. Цукаса продолжал дурачиться. Не более. Ещё не отошёл от старых детских привычек. Это же Цукаса. — «И вправду. Это лишь только Цукаса». — подумал с неуверенной улыбкой Аманэ, решив отвлечься на более интересные занятия, как чтение любимой энциклопедии и попытками срисовать эскиз созвездий. Открыв ящик стола, он ничего не нашёл. Аманэ оторопел и вмиг оказался около тумбочки, позже вывернув её досконально. Но цель не была достигнута. Настроение начало портиться, как и взгляд янтарных радужек, которые дальше похолодели и смотрели на всё с явным недовольством и некоторой усталостью от долгого поиска нужного. Аманэ, ничего не найдя и в шкафу, не сдерживаясь, грубо закрыл дверцу, и звонкий хлопок разбудил Цукасу. Началось. — М? Что такое? — потёр один заслезившийся глаз младший, видя мечущегося брата. — Где она?! Где книга? — сквозь зубы повторял тот вопрос. — Не знаю. — соврал Цукаса, терпя угрызения совести. — Может, в шкафу? — Только что там смотрел! Не путай меня. — Аманэ обессилено, чтобы сдержать порыв гнева, сел на стул, чтобы хорошо подумать. — Взяла и провалилась сквозь землю. Оглядев недовольного брата, Цукаса, насладившись столь громкой картиной, спокойно подошёл к шкафу и достал с самого верха желанную энциклопедию. Пытаясь игнорировать пронзительный и неотрывный чужой удивлённый взгляд, мальчик не торопясь, направился в душ. Через шаг его запястье уже грубо сжимала ладонь, в открытую требующая объяснений. Честно, Цукаса не хотел пересекаться глазами. Слишком уж они давили. Ладно уж. Сам виноват. — В чём дело? — В чём, спрашиваешь? Это же ты её спрятал? На хрен ты так сделал? — строго смотрел Аманэ, отчитывая близнеца, как ребёнка. — Тебе что, шесть лет, чтобы вести себя так? — Я не прятал. Идея возникла, что книга там. — пытался замять ситуацию Цукаса. — Её никогда там не было и не могло быть! Я всегда кладу её на место. И ты прекрасно знаешь это. — старший с нотами брезгливости откинул руку близнеца от себя и отвернулся, показывая всем видом, что теперь его интересовала лишь эта астрономия на больших листах книги. Цукаса вновь почувствовал обиду. Из-за такой дурацкой шутки Аманэ взялся за старое и будто бы кинул тысячу спиц в его сторону. — Свою девушку так хватай и откидывай её же от себя. Что ты до меня-то докопался. — съязвил младший. Аманэ подавился воздухом и остановился на пролистывании страниц, резко оборачиваясь к своей копии. — Рехнулся? Какая девушка? Она подруга! Я лишь сводил ей в музей, и мы были в кафе. — оправдывался он. — И ей так были интересны твои звёзды, да галактики? Этот вопрос застал Аманэ врасплох. Он опустил твёрдый взгляд на пол и промолчал, при том закусывая нижнюю губу. Ответ очевиден. Цукаса был доволен собой, что смог с первой же попытки раскусить брата. — Понятно. Вот и вся её натура. — хмыкнул младший Юги, уже смотря на второго с неким сочувствием. — Не нравится ей это, подумаешь. Интересы у всех разные. Тебе-то будто бы интересно. — сказал Аманэ. — Да. Интересно. И ты прекрасно знаешь. — Цукаса не хотел, чтобы в нём усомнились. — Хах. Сомневаюсь. — ответил Аманэ, не подозревая, как сейчас задел чувства близнеца, — Наверняка ты притворялся, чтобы не обидеть меня. Над ним вмиг навис Цукаса, лицо которого было перекошено в негодовании. Он даже осмелился выставить одну руку около головы старшего, сжав спинку стула. Аманэ потерялся от такого поведения брата, аж прижав на всякий случай книгу к груди. — Да. Мне. Было. Интересно. — выделил тот каждое слово, чтобы Аманэ не смел больше сомневаться в нём. — И всегда было, в отличие от всех этих Нэнэ или кого-то там ещё. Хватит вести себя по-идиотски. — По-идиотски? Да я уже не знаю, кому верить! — с жалостью прыснул Аманэ, сжимая ладони в кулаки. — Но мне и плевать на других. Я давно следую своим принципам. — Мне верь. И только мне. Цукаса почти что прошептал эти слова, находясь от лица Аманэ на опасном расстоянии. Из-под ресниц он увидел гладкость и буквально ощутил мягкость этих приоткрытых губ. Подняв свои огненные глаза, он столкнулся с невинным взором близнеца. — Почему? — необдуманно и неуклюже спросил Аманэ, вжимаясь в спинку стула. — Потому что я… — Цукаса в последнюю секунду останавливается, мысленно ударяя себя по голове чем-то тяжёлым. Это самый подходящий момент, чтобы можно было признаться, но он чувствовал, что только не сегодня. Ни он, ни Аманэ в том числе, не готовы к такому большому необратимому шагу в бездну, — Потому что я твой брат. Старший поколебался и затем расслабленно улыбнулся, прикрывая глаза и не показывая, как много значили для него слова Цукасы. Его ладонь опустилась на лохматую макушку и удовлетворённо потрепала её, как нравилось младшему Юги. Это был самый лучший исход. Пусть пока сердце помолчит, хоть и больно ему от этого молчания и терпения. — Иди прими душ и возвращайся. И посмотри быстро, пожалуйста, как там мама. — аккуратно попросил Аманэ, получая несмелый кивок. Хоть его и не волновало чьё-то присутствие, но ради него Цукаса выполнит нужное. Имея желание ещё насладиться такими редкими ласками от Аманэ, он через силу выпрямляется и направляется в сторону выхода. Останавливается в пару шагах от двери, когда в голову приходит очередная глупая идея. Цукаса любит Аманэ, но оценивая свои шансы, его это в конечном счёте убьёт, потому что не бывает любви между близнецами. Ни вчера, ни сегодня, ни завтра. Никогда. Потому что Цукаса слетел с катушек. Он полностью ослеплён, а делать с этим ничего не пытался. Не хотел. Дайте ему ещё немного помечтать. — Кстати. — он держал натянутую улыбку, пытаясь изобразить смущение, — Пока я делал пробежку, то по пути встретил девочку из параллельного класса. Вроде ничего такая. Поговорили. Посмеялись. Красивая. Аманэ не отрывал от него внимательный взгляд. Почему-то ему показалось, что что-то внутри начало трескаться. — Вот как? — В общем, она мне понравилась. Да и… давно уже. Ладно, всё. Я в душ. Проглатывая в себе отвратительное чувство стыда и лжи, Цукаса оставил брата в глухой тишине. Тот медленно повернулся обратно к столу, пытаясь сфокусироваться на печатных буквах, да только не получалось. Мысли были не там. Совершенно не там. И Аманэ не знал, почему. Он тоже не мог найти ответа. Мальчик прикрыл ладонями глаза, устало вздохнув и борясь со странным чувством в груди. Они мало общались в последующие недели. И двадцать пятого ноября им исполнилось пятнадцать лет.

«В последнее время я потерял сон, Мечтая о том, что у нас могло бы быть…»