Две ненужных пары ног

У больных, конечно, жизнь не слаще манной каши по утрам в столовой. Но у врачей тоже всё непросто. Бывают такие, что задирают нос до небес, пока сыплются в лицо родителям пациентов умными словечками, а потом ещё мажут бумагу мелкими закорючками. Бывает, что работа в больнице для врачей такая же монотонная, как офисная, и те забывают, что они работают не с бумажками и отчётами, а с жизнями реальных людей. И в случае чего, в руках у них окажется не «увольнение», а холодная, неподвижная голова собственного пациента. И лишь немногие видят в больнице свой дом. Такие врачи считают больных детей своими — с руками и ногами, даже если те не работают или вообще отсутствуют. Арсений считал, что это невероятно тонкая работа, ведь каждая человеческая жизнь очень хрупкая. Арсений любил и помнил каждого из своих пациентов. А больше всего боялся ошибиться. Ошибаются и самые опытные врачи. Но для Арсения это было непозволительным. Хоть он и мастерски контролировал свои чувства, внутри все они были обострены. И самым страшным существом была вина. С неделю до появления у них в больнице Антона, произошёл несчастный случай. Маленькую девочку привезли глубокой ночью, когда все уже клевали носом. Кушетку с ребёнком тут же перехватили и повезли в операционную. Арсений надевал девчонке маску, чтобы ей было легче дышать, когда в зелёную резину брызнула кровь. Они опоздали. Девчонки не стало пятого марта в два часа ночи и ещё каких-то там двадцать семь минут, не будь которых, она, может быть, была сейчас ещё жива. В три часа ночи Арсений заплакал, спрятавшись в своём кабинете, даже не подозревая, что где-то на другом конце города проснулась его судьба. Антон долго всматривался в тёмное небо, но так и не уснул до самого утра. Арсений порывался уволиться на следующий день. Но поступило письмо о приходе нового пациента. С небольшой, почти свежей фотографии смотрел мальчик с натянутой улыбкой и поджатыми губами. И Попов дал себе слово, что возьмёт его на себя и поставит на ноги — чего бы ему это ни стоило. Впервые он увидел парня вживую двенадцатого марта прямо на кушетке. Тот с криками извивался и отпихивал тянущиеся к нему руки. В зелёных полусонных глазах стоял страх, когда Антон попросил взять его за руку. Всего десять секунд их ладони соприкасались, а потом зелень глаз исчезла под бледными веками, и пальцы разжались. Но тогда Арсений решил, что хотя бы мысленно будет держать его всегда. **** Антон пролежал больницах в трёх. Жизнь будто смеялась над ним, ехидничая, мол, как у тебя там всё? Но всё было... Б Е С П О Л Е З Н О . О Л Е З Н Е Н Н О И тогда, в ночь на пятое марта, Шастун продумывал план побега. Глупо и безбашенно для таких, как он. Но всё-таки Антон не успел. В семь утра дверь в палату распахнулась, и вбежала улыбающаяся девушка, точно ласточка с хорошей вестью. Правда, парню было не до улыбок, пока медсестра не сказала: —Тебе нашли место в новой больнице! Антон, не веря своим ушам, посмотрел в окно на исчезающие звёзды. Всего четыре часа назад он просил их о чуде — и вдруг! Да, это всего лишь новое место, а не божеское обещание о чудесном исцелении. Но почему-то Антону казалось, что теперь всё изменится. Отец прислал парню всю информацию о новом враче. Шастун не особо вчитывался в текст о методах и достижениях. Он застыл, прожигая взглядом фотографию мужчины. Волнистая укладка, широкие плечи, спрятанные под халатом, губы-искусители и — что главное — невероятные голубые глаза. Которым отчего-то хотелось верить. **** Было уже за полдень, когда дверь в палату номер шесть¹ распахнулась. На пороге появился Арсений. —О, у Вас ноги? Заверните две, — заулыбался Димка. Позади раздался громкий смех. В таком положении без юмора было, увы, никак. И врачи всегда прощали пациентам подобные шутки. —Вижу, вы в боевом настрое, — бодро произнёс Попов. — Выходите на обед. **** Дети выстроились в очередь, ожидая своих порций. Каждый счастливчик уже получил поднос с едой: на одинаковых тарелках лежали котлеты и рис. Антон нервно сглотнул, глядя на ненавистный гарнир. С детства у парня была аллергия на злосчастный рис. В прошлых лечебницах к этому относились халатно. Между параличом и аллергией, конечно, выигрывал первый. Врачи наверняка даже не читали про другое, отчего и не контролировали диету. В первых двух больницах Антон просто игнорировал «рисовые» дни. Но в третьей... В третьей больнице Шастун очень старался завести друзей. И думал, у него получается. Только все эти ребята оказались настоящими калеками в душе — побочный эффект как болезни, так и здоровой жизни. В один день на обед подали тот самый рис. Антон так же сглатывал, смотря в тарелку. Но парень был за одним столом с остальными и решил, что будет странно отказываться от еды. Что он скажет? Аллергия? Нет, аллергия — это не по-взрослому. И Шастуну ничего не оставалось, как начать есть рис. Спустя пару минут парень почувствовал, как зудит кожа на щеках. Воздух мешался в ноздрях, не желая нормально проходить дальше. Антон схватился за край стола, прося ребят о помощи, но те лишь начали смеяться и парадировать. Шастуну всё-таки удалось добраться до туалета и благополучно смыть съеденное. Он полоскал рот, но на языке горчило. От досады и злости. Ведь никто не помог. Вот и сейчас Антон вытирал вспотевшие ладони о штаны, продвигаясь к месту выдачи. —Шастун? — неожиданно спросила женщина. —Да, я, — робко отозвался парень. —Держи. Антон аккуратно принял поднос. На тарелке было картофельное пюре, котлета и какой-то салат. А рядом лежало красное яблоко. Шастун удивлённо взглянул на повара. —Арсений Сергеевич передал мне, что у тебя аллергия на рис. Попросил приготовить что-то другое, — пояснила та. Антон молча кивнул, ставя поднос на колени, и отъехал к ближайшему столику. Глаза застыли, не видя перед собой ничего. Пальцы мыли край штанины. Димка подкатил через минуту. —Нихрена себе, — протянул он, глядя на тарелку Антона. — Да, ты у нас теперь... Позов не успел договорить: паренёк уже выехал из-за стола и мчался прочь из столовой, нервно прокручивая колёса. **** Антон заехал в последнюю кабинку. Сердце колотилось, как взбешённое. В голове не укладывалось, что Арсений действительно попросил заменить блюдо специально для Шастуна. Так, пожалуй, могла сделать только его мама. Антон достал из кармана кофты помятую пачку. Сигарета скоро зажалась между сухих губ, и пламя игриво лизнуло её конец. Вдох. Выдох. Изо рта вылетели два неровных колечка. Антон втянул сильнее. Облачко зависло перед его лицом. Белый дымок вдруг нарисовал в воздухе контур лица, вытянутый нос и волны-пряди. Или парню так только показалось. Он вытянул шею, дотрагиваясь до белых «губ». Но тут послышался скрип двери, и Антон отпрянул назад. Пар растворился. —Антоха? — позвал знакомый голос. — Я ж знаю, ты тут. —Угадал, — послышалось из-за двери, и парень выехал навстречу другу. —Опять ты с этой фигнёй, — вздохнул Дима, рассматривая дымящуюся трубочку. —Да, ладно тебе, сам же говорил, как ломаешься. —Так, я ж от нервов курил. —Ну, и я. —А сейчас-то чего нервничать? — не понимал Димка. — Тебе персональный обед сварганили, а ты по толчкам прячешься. —Просто это странно, — ответил Антон, туша сигарету о дверь. —Это его работа, — невозмутимо произнёс парень, — следить за всеми твоими нюансами. И, когда ты уже, наконец, поймёшь, что каждому человеку просто необходимы те, кто будут о нём заботиться? Уж кто-кто, а ты этого заслужил. Димка кивнул в сторону двери и крутанул колёса. Антон последовал его примеру. **** —Проверка, — в дверь просунулась голова, махнув каштановой чёлкой. — Уже почти десять, спать пора. Димка кивнул, устраиваясь в кровати поудобнее. Антон же, как заворожённый, смотрел в голубые, ещё не исчезнувшие глаза. —Антон, — неожиданно улыбнулся Арсений, подходя к парню. — Хотел спросить, как ты себя чувствуешь. —Сегодня очень даже отлично, — Шастун попытался подвинуться, приглашая врача сесть ближе. — И спасибо Вам огромное за обед. —Мне? — удивился Арсений. —Да. Вы же попросили изменить блюдо. —Конечно, у тебя же аллергия, — опешил Попов. —В других больницах так не делали, — смущённо произнёс Антон. — Арсений Сергеевич, а Вы ещё зайдёте? — испуганно крикнул парень, видя, как тот собрался уходить. —Сейчас минут за двадцать остальных осмотрю и вернусь, — улыбнулся врач. **** —Проверка, — донёсся от двери шёпот. Свет погасили. Димка отвернулся к стене и мирно сопел. Несколько шагов — и Арсений уже был у кровати Антона. —А ты чего не спишь? На новом месте волнуешься? —Да, так, не хочется, — соврал Антон. —Что-то случилось? — угадал Арсений. —Знаете, мне стыдно как-то об этом говорить, но... Пообещайте, что никому не расскажете. —Обещаю, — Попов улыбнулся. —У меня была игрушка. Плюшевая такая лиса. Я всегда раньше с ней спал, а без неё — не спокойно как-то. Похоже, я её в прошлой больнице при переезде посеял. Вы только не смейтесь, — зелёные глаза светились абсолютной серьёзностью. — Мне её мама сшила. Я раньше прятал её, чтобы другие ребята не засмеялись... —Может, — перебил Арсений, — позвонить в ту больницу и спросить насчёт потеряшек? —Да, нет, ничего, — смутился Антон. —Как это ничего? — удивился Попов. — Это ведь не просто игрушка. Мама подарила тебе её с любовью. С заботой. Так что, это даже не просто память, это как твой талисман, — Арсений сжал руку парня. — Может, всё-таки позвонить? —Да, ладно, — грустно отозвался Антон, — пустяки. —Забота никогда не бывает пустяком. Шастун улыбнулся и прижал тёплую чужую ладонь к своей щеке: —Спокойной ночи. —Постарайся уснуть, — Арсений погладил пшеничные волосы. **** Была уже глубокая ночь. Антон уткнулся носом в подушку и тихо сопел приоткрытым ртом. Дверь в палату приоткрылась, пропуская бледную полоску света. Скрипучие ботинки подкрались к кровати парня и, сделав круг, снова утихли за дверью. Под рукой Антона лежала рыжая плюшевая лиса.