Две ненужных пары ног

Последнее, что Антон помнил до того, как впервые очнулся в больнице, был выпускной вечер. Все ребята были уже достаточно взрослыми и самостоятельными, чтобы заключительный праздник родительские руки превращали в унылый утренник. Так что решили следующее: деньги в карман — а там сами. А сами дети выбрали какой-то сомнительный караоке-бар. Но все оказались «за», так что, чего уж там? В клубе было тесно, темно и весело. Кто-то горланил в микрофон, другие распределились по группам, играя в «мафию», «бутылочку» и просто в карты. Некоторые елозили на высоких стульях у барной стойки. Было весело. Всем, кроме Антона. По жизни он не был особо общительным, но компании — и людей в принципе — любил. Любил встречаться с чужими глазами, любил немые улыбки, любил смех и молчаливое понимание, шутки и крики. Любил. Может, наивно слишком, но такой уж он был. Поэтому и попёрся на чёртов выпускной: без друга, без девушки — как осенний лист, прилипший на подошву ботинка. И сидел, меряя всех многозначительными взглядами и потягивая вишнёвый сок из хрустального стакана — вот так раскошелился! Сидел, пока не началось самое ужасное. Горлодёры побросали микрофоны, перебегая на танцпол. Из колонок полилась тихая, мелодичная песня. Медляк, наверное, вы уже догадались. Антон закатил глаза и облизнул обсохшие губы. Хоть он и не чувствовал себя частью всей этой школьной жизни за все одиннадцать промчавшихся лет, но всё же... Кто бы отказался от прощального медляка? Ком неожиданно подступил к горлу, словно пульсируя в скулы, и Антон поспешил к туалетам. Вязкая жидкость раздирала всё внутри, опаляла язык неприятным жжением. Хотелось вывернуть наизнанку всего себя, лишь бы не чувствовать весь этот кошмар. И сейчас Антону до сих пор было горько и больно. Не оттого, что не нашлось тем вечером дуры, желающей составить ему компанию. А оттого, что он бестолково упустил единственный шанс на свой первый танец. Чёрт бы побрал всю эту сентиментальность. **** На сегодняшний вечер был запланирован сюрприз для пациентов. Ну, как сюрприз? Слухи в больнице разносятся саранчой: от палаты к палате, от этажа к этажу. Так что все ребята уже слегка подрагивали в предвкушении вечеринки. Но «подрагивали» — это не про Антона. С виду парень вроде и был спокойный, но внутри всё ходило ходуном. Мысли с криком носились в голове, но расслышать Шастун смог только одну: «Ты снова будешь один» Антон сухо сплюнул от обиды к собственным словам, и перевернулся на другой бок. Мол, на другой стороне подушки и сны добрее снятся. **** К этому самому унылому — для Антона — вечеру должна была прийти Катя. Нет, конечно, Шастун не злился на друга, что у того пара будет. Ну, разве что чуть-чуть. Парень сидел в палате один, в своём чёрном кресле, отвернувшись к окну. —Подожди в столовой, — тихо донеслось из-за двери. — Я на минутку. Дверь распахнулась, впуская девушку. Антон с интересом оглядел гостью: тёмные волосы были завиты в широкие кудри, тёмно-красное платье аппетитно обтягивало бёдра. Но не это привлекло парня. А туфельки на ногах: лакированные красные туфельки. Шастун-то на своих двоих даже просто так устоять не мог, а тут на тонюсеньких каблучках балансируют. —Привет, Антош, — эти слова, наконец, вытянули его из транса. —Привет. —Ну, как ты тут? Девушка присела на свободную кровать и погладила парня по смиренно висящим ногам. —Да по-тихоньку, шаг за шагом, — Антон улыбнулся собственной иронии. —И ты туда же, — Катя убрала руку. — Димка тоже всё шутит. —Ну, а как без этого? — удивился парень. — Страдать? Вопрос остался без ответа, и девушка смущённо отвела взгляд. —А сегодня что с вечеринкой? Нашёл кого-нибудь? —Зачем? — Антон уверенно покачал головой, мол, не нужен мне никто. — Даже если б все девчонки этой больницы сходили от меня с ума, я никак бы им не помог. А пока что никто не сходит, — парень вяло улыбнулся. — А может, Арсения Сергеевича на танец приглашу. —Правда? —Да нет, конечно. —А что? — улыбка сменилась серьёзностью. — Знаешь, когда Димку только сюда привезли, у них такая же вечеринка была. А ещё много новеньких приехало. Те боялись подступать к девчонкам, так что приглашали вахтёрш и медсестёр. А Димка мой мне потом рассказывал, что для него это было бы сродни измене мне, так что он пригласил... —Кого? — нетерпеливо одёрнул Антон. —Твоего Арсения. —Бред! — парень обиженно уставился в пол, закусывая губу. —Нет, правда, — улыбнулась Катя. — Даже фотографии остались. Шастун нехотя посмотрел в маленький экран. Димка, ещё тогда без пижамы, ещё с небритыми каштановыми волосами, то ли улыбался, то ли что-то пел, ухватив Арсения за руки. Врач тоже вроде улыбался: искренне, не как в брошюре — и крепко сжимал чужие ладони в танце. —Ты попробуй, правда, — рука вернулась на холодные ноги. — Ну, хоть шутки ради. Антон молчал. Димка был открытым и напористым. Настоящий живчик. Если б хотел, с лёгкостью за пару минут мог заставить хоть всех хоровод вместе водить — даже безногих. С таким и потанцевать не грех. Катя уже вышла, бросив «до встречи». Антон посмотрел в окно: стекло едва заметно очерчивало его силуэт. На самом деле, Шастун не был некрасивым. Вытянутое лицо, курносый нос, небольшие щёчки, тонкие губы и брови, переливающаяся на свету чёлка — может, простенько, но вполне симпатично. Антон спускался взглядом вниз. Худые длинные руки, узкие плечи, слегка выпирающие ключицы. На самом деле, немало девчонок наверняка сочли бы его красивым и вертелись бы вокруг в ожидании приглашения на свидание. Но, смотрим ниже: вялые, замершие ноги. Забудьте то, о чём я говорила прежде: так бы попросил Антон. Парень почти целиком был уверен в то, что инвалидов вряд ли оценивают, смотря в глаза. До глаз обычно не поднимаются. **** Настроение кое-какое всё же натянулось, и Антон заулыбался, въезжая в зал. Ребят на самом деле было много, и девушки даже пришли: почти все были в таких же одинаковых больничных пижамах и халатах. Но Шастун твёрдо наказал себе не думать об этом. И получилось: внимание к себе быстро переманил блестящий белый рояль сбоку от общей массы, к которому Антон и заспешил. Парень невольно присвистнул, проводя рукой по гладкой поверхности. —А сегодня музыкальное сопровождение нам предоставит наш специальный гость, — вдруг заорал на весь зал Димка, — и по совместительству мой друг: Антон Шастун. Встречайте! Все ребята тут же оживились и захлопали, а парень зло поглядел на Димку: вот, подстава! Неожиданно плеча коснулась чужая рука, и Антон вздрогнул, оборачиваясь. —Мы все ждём, — улыбнулся Арсений. Шастун стыдливо посмотрел тому в глаза и осторожно поманил пальцем, чтоб Попов наклонился. —Я не умею играть, — испуганно прошептал он в подставленное ухо. —Так не проблема: я умею. Антон уже облегчённо вздохнул, приготовившись слушать чужое выступление, но, оказалось, не тут-то было. —Иди сюда, — Арсений снова наклонился, вытягивая парня из коляски. Антон только и успел, что вцепиться в чужую спину, вжимаясь во врача всем телом. —Вот так. Теперь Шастун восседал у Арсения на коленках. Так близко, что слышно было чужое дыхание. Попов положил руки на клавиши. —Положи ладони поверх моих, — объяснил он. —Но это же нечестно, — Антон обернулся, вглядываясь в голубые глаза. — Я ведь должен был, а сыграете Вы. —Но мы ведь сделаем это вместе, — улыбнулся Арсений. — Так что честно. Антон неловко положил свои руки на чужую, немного загрубевшую кожу. —К тому же, — добавил Попов, — ты будешь петь. Песню ты знаешь. Антон опешил, но сказать ничего не успел: руки под ним задвигались. Парень залип на ловко прыгающие пальцы. И расслабился: с первых аккордов он узнал, что это за песня. Негромко прокашлявшись, он начал: —Долго я и бесцельно шагал* По пустынной, забытой всеми земле Все дороги я знал, как пять пальцев своих Чувствовал, как растворяюсь в реке... Антон не видел лица Арсения, но почему-то был уверен, что тот улыбается ему в спину. —Разучился я мелочам улыбаться Время летит, сердце просит о большем Так что я буду ждать в лесном сумраке Когда ты, наконец, за мною придёшь... Антон уже улыбался сам, неотрывно перемещая свои ладони за чужими руками. На секунду он обернулся и кивнул Арсению, чтобы тот тоже подпел. —Может, у тебя найдётся минутка? И мы сбежим прочь от всего Куда? Не знаю. Хоть на край света Для меня главное, чтоб с тобой... Увлёкшись, Антон и не заметил, что его «аккомпаниатор» уже взял последний аккорд. Танцующие ребята остановились, с криками аплодируя. Арсений тоже хлопал, сложив руки где-то у живота парня. —Откуда Вы узнали про песню? —Я слышал недавно, как ты пел, когда проходил мимо палаты, — отозвался Арсений. — Мне понравилось. Казалось, сердце, вставшее комом в горле, окаменело, и Антон с трудом сглотнул. Прошло больше минуты, пока последние слова врача, наконец, не отзвучали в голове звенящим эхом. Шастун, не думая, схватил чужую руку и прижался к холодной коже губами. **** Прошло уже полчаса, как Антона переместили обратно в коляску, и он сидел у стенки, наблюдая за танцующими парочками. В коляске, между прочим, было теперь непривычно и неудобно. Мысленно Шастун всё ещё сидел на мягких коленях своего врача. —Держи, — вдруг сверху донёсся знакомый голос, и Арсений протянул парнишке стакан. — Это тебе. —Спасибо, — неуверенно промямлил Антон, отпивая глоток. — О, мой любимый! — и прежняя робость тут же сменилась сияющей улыбкой. На самом деле, Шастун ненавидел себя за то, что ему не о чем было говорить с Арсением. И разговор никак не завязывался. С пяток минут оба молчали, пока Попов не подал голос: —А чего ты тут один? —Да, я никого тут и не знаю. А Димка, вон, со своей Катькой. Антон задумался. Всё дрожало от напряжения, будто крича «скажи это». И, сдавшись, парень сказал: —Арсений Сергеевич, а Вы не могли бы составить мне компанию? Антон тут же больно прикусил себе язык, но было уже поздно. —Конечно, — улыбнулся Попов. Врач зашёл спереди и заботливо отставил два стакана на подоконник. Потом взял удивлённого Антона за обе руки и аккуратно потянул за них на себя, везя парня в самый центр толпы. Антон мог запаниковать от такой неожиданности. Но сейчас ни страха, ни каких ещё мешающих мыслей не было. Ведь на него неотрывно смотрели голубые глаза, а чужие пальцы крепко держали его за руки. «Медляк», — всё-таки опомнился Антон, заслышав певучую мелодию. **** Арсений порывался его поднять, но парень отнекивался, говоря, что тяжёлый и вообще, мало ли что может случиться. Так что Попов просто приблизился к Антону вплотную, легко обнимая за плечи, а тот прижимался, невесомо водя носом по чужому животу и незаметно улыбаясь. Может, со стороны это было больше похоже на качание в обнимку. Но для Антона это был его первый танец. Пожалуй, лучший из всех, которые не успели до этого случиться или, возможно, будут потом. Но на этом всё не заканчивалось. Арсений слегка отстранился, снова беря Антона за руки. Вот, теперь это был танец. Они отходили — или отъезжали — на шаг, а потом снова встречались. Шастун беззвучно смеялся, не отрывая взгляда от улыбки врача. Попов ловко подхватил парня за одну руку, проворачивая того вокруг себя. **** —Ты чего? — шикнул Димка. Катя незаметно направила камеру телефона на танцующих Антона и Арсения, делая пару снимков. —Я думаю, ему будет потом приятно вспомнить, — шепнула девушка, улыбаясь. — Ведь нет лучше воспоминаний, чем о собственном счастье. **** Было уже темно и тихо. Антон давно сопел, отвернувшись носом к стенке. Дима, стараясь быть бесшумным, пересел в свою каталку и медленно закрутил колёсами. Выехав из палаты, он тихо закрыл за собой дверь. Вокруг стояла тишина. Лишь в конце коридора слышалось чирканье ручки. За стойкой, склонившись перед неяркой лампой, сидел Арсений. Туда и поехал Димка. —Жаль, Вы не спите, там сейчас такой сон идёт, — по обыкновению пошутил парень. —Ага, — не отрываясь от бумаг ляпнул Арсений, но потом всё-таки поднял голову. — Стоп, а ты что тут делаешь? —Сон не понравился, — улыбнулся Димка. — Вам, может, помочь? —Да, нет, спасибо, — и Попов вновь погрузился в работу. С минуту было слышно лишь щёлканье ручки и тихое дыхание двоих. —А Антон красиво сегодня пел, — снова заговорил Дима, хитро щурясь, — и танцевал неплохо, да? —Ага, — выдохнул Арсений, даже не услышав вопроса, и вновь прервался: — Подожди, что? —Ничего-ничего, работайте, Арсений Сергеевич, — улыбнулся парень, отъезжая назад. — Спокойной ночи! —Спокойной ночи, — устало отозвался Попов, поднимая глаза. Но Димка уже успел исчезнуть в коридоре. И только сейчас Арсений заметил какую-то фиолетовую открытку, оставленную поверх прочих документов. Раскрыв яркую бумажку, Попов прочитал: «Поздравь Тошу».