Так должно быть (?)

Эта ночь поначалу была такой, какой планировалась быть. Шастуны спали на любезно предложенных им Арсением местах, а Попов — в соседней комнате. Поначалу она шла спокойно, но в какой-то момент, примерно в её середине, Кристина начала ерзать на кровати и неожиданно вскрикнула. Антон перед сном предупредил брюнета, что спит он крепко, а разбудить его практически невозможно. Особенно, глубокой ночью. Арсений же — абсолютная противоположность. Он спит максимально чутко, каждый шорох или звук Попов слышит так, будто это происходит прямо над его ухом. Поэтому эти звуки дошли до его слуха очень быстро и четко. Арсений буквально вскочил со своей кровати и побежал в сторону комнаты, где спала девочка. — Кристи, что такое? — обеспокоено спросил мужчина, потирая сонные глаза. Кристина посмотрела на него слегка исподлобья и пару раз моргнула, чтобы смочь подержать глаза открытыми некоторое время. — Арсений… — прошептала Шастун младшая. — Мне… мне страшный сон приснился… — глотая ком в горле, произнесла она. — Солнышко… — сочувственно шептал Попов, склоняя голову вбок. Он осторожно присел на край кровати, предварительно попросив об этом разрешения у девочки. Она кивнула и даже отодвинулась ближе к стене, давая брюнету возможность сесть поудобнее. Мужчина взял руку Кристины в свою и начал поглаживать, снимая тревожность с неё, и с себя заодно. — Ничего страшного, это всего лишь сон, это не вправду, всё хорошо… — успокаивал ту Арсений. — Ты можешь рассказать, что примерно было в этом сне? — осторожно спросил Попов, понимая, что от этих, пусть и совсем недавних и выдуманных, событий ребёнку может стать хуже. Кристи, как ни странно, кивнула и чуть вздохнула, чтоб начать историю. — Там была я, Антон и… ты… — Арсений раскрыл рот в немом удивлении. Неужели девочка только сегодня его встретила, и уже видит в снах?.. — Мы шли вместе, вроде, из садика, вы оба держали меня за руки с разных сторон, а потом Антоша сказал, что… — Антоша… Девочка тихо всхлипнула, и брюнет начал поглаживать её по русым волосам в попытке унять страх и переживания. — Что ему нужно куда-то отойти. Сказал, что догонит, а нам — идти дальше. В итоге, мы дошли до дома, а его долго не было. Ты позвонил, а он… — ещё один всхлип. — Он не ответил… Ты звонил ещё много раз, но он снова не отвечал. Потом ты пошёл в то место, где мы его оставили, и увидел Антошу… Но он уже был неживой, — Арсений вздрогнул и, абсолютно неожиданно для себя, пустил горячую слезу, которая скатилась по его щеке куда-то на кровать. Этот сон действительно очень страшный. Очень плохой. Просто ужасный. Увидеть смерть родного человека во сне — намного хуже, чем встретить там приведения или монстра. Но ещё хуже — увидеть чью-то смерть наяву. Особенно ребёнку. — Боже, Крис… — вытирая остатки влаги с лица, сказал Попов. — Я… Это правда страшно, но… Это просто иллюзия. Знаешь, что такое иллюзия? — спросил мужчина. Шастун кивнула. — А можешь сказать, что в твоём представлении значит это слово? — Ну, это когда… Ты что-то видишь, как бы придумываешь, но это не на самом деле… — говорила девочка, смотря куда-то в сторону. — Кристина, я удивляюсь тому, что ты настолько умна для своего возраста, и знаешь такие слова… — качал головой брюнет. — Спасибо, — Кристи начала смущаться, прижимая голову к плечам, мило улыбаясь. Какая же у этих Шастунов одинаково обворожительная и очаровательная улыбка. Что у одной, что у другого. — Я не смогу уснуть… — разочарованно покачала головой девочка. — В таких ситуациях обычно Антон ложится рядом со мной, пока я не засну… — в очередной раз Арсений убедился в том, что Шастун — прекрасный брат, что он очень любит свою сестрёнку и трепетно к ней относится. — Хочешь, я его раз… — мужчина сделал паузу, думая, что не стоит будить Антона, так как он спит крепко, как уже и сказал, да и вообще, зачем будить его, если можно сделать все самому? — Я лягу? — исправился Попов. Кристина посмотрела на него щенячьими глазками, которые почти загорелись от этого предложения. Она часто закивала, и улыбка непроизвольно появилась на ее лице. — Хорошо… — вновь улыбнулся Арсений, поправляя растрепанную чёлку одним лёгким движением руки. Он аккуратно прилёг рядом с девочкой, буквально свисая половиной тела к полу. Но кровать маленькая, да и ребёнку нужно пространство. Кристи потянула ему свою руку, давая понять, что ее нужно взять. Многим нужны какие-то тактильные контакты, но Попов понимает, что далеко не каждому человеку можно так довериться. Только кому-то близкому, родному… Значит, Арсений относится к таким людям в глазах девочки. Он нежно обхватил небольшую ладонь Крис, улыбаясь. — Вот так? — Шастун младшая уже медленно погружалась в сон и слабо кивнула, не открывая глаз. — Ну всё, спокойной ночи, — мужчина устроился поудобнее, так, чтобы большая часть тела была не в воздухе, и стал засыпать.

***

На один из миллиардов будильников, которые у него в списке идут на каждую минуту, Антон, слава Богу, проснулся, до этого нажимая на кнопку «Стоп» абсолютно вслепую. Он еле открыл глаза, наощупь находя телефон, и представил экран перед своим взором, смотря на время: 7:34. Шастун, пару минут листая ленту ВК, встал с кровати. Он посмотрел прямо и, увидев это, произнёс такое полюбившееся, уже сроднившееся с ним… Знаете, что? «Блять». Хорошо, что спросонья голос очень тихий, и слышно его не было. Антон встал, на цыпочках подходя к соседней кровати. Он осмотрел Попова и свою сестру, лежащих вместе, и улыбка мигом растянулась на его лице. Руки все ещё скреплены, что в очередной раз доказывает, что если Арсений пообещал — он выполнит. Пусть Антон и не знал об этом «договоре», он заметил это и почувствовал влагу в глазах. Антон просто стоит и смотрит. Любуется. Наблюдает за тем, как спят его сестра и учитель. Но парень подмечает для себя, что больше наблюдает за мужчиной. Потому что спящую Кристину он видел миллион раз и уже успел много раз растрогаться от этого. Попов спит ну очень сладко, повернувшись на правый бок, положив одну руку под голову, а второй все ещё держит Кристину. Антон думает, что скорее всего, это желание его сестры, но какая разница? Арсений согласился и сдержал обещание. И также Шастун думает, что Попову очень понравилась Крис. Что он, возможно, уже даже полюбил эту малышку и как-то… Привязался, что ли… Как бы это все не выглядело мило, нужно их будить. Иначе одна опоздает на завтрак, а другой — на урок, который сам же и ведёт. Антон медленно наклоняется к уху брюнета, опаляя горячим дыханием ушную раковину, легонько задевая губами завиток, и шепчет немного неразборчиво: — Арсений Сергеевич, доброе утро… — он не спеша отстраняется, наблюдая за реакцией мужчины. Тот чуть ворочается на кровати и, несколько раз моргнув, размыкает глаза. Арсений потирает правый и смотрит на ученика снизу, потихоньку понимая своё положение. Его пробивает дрожью от этого шепота, и непонятно откуда взявшаяся волна возбуждения накрывает его. Либо он с утра такой чувствительный, потому что раньше так не было с ним ни разу, либо… Либо это Антон так на него влияет. — Доброе, Антош… — сонно мямлит тот. — Который час? — За половину восьмого, — зевая, отвечает Шастун. — А если точнее? — Попов поднимает бровь и смотрит вопросительно. — Семь часов тридцать девять минут утра по московскому времени, генерал! — бодро, приставляя левую руку к виску, а правую кладя на голову, вытягивая шею, говорит Антон. — Дурак… — хрипло смеётся учитель, приподнимаясь на локтях. Он берет мальчика за ворот футболки и притягивает к себе. Юноша дышит отрывисто, прямо в рот брюнета, покрываясь мурашками. Арсений коротко чмокает Шастуна в пухлые губы и разжимает кулак на его одежде, поднимаясь с кровати. — Ну А-а-арс… — хнычет парень, который уже предвкушал чего-то большего, совсем позабыв о сестре. — Не надо, Тош… — мотает головой Попов, подходя чуть ближе к юноше. Мужчина трепит того по волосам и говорит: — Это неправильно… Мне иногда бывает сложно остановиться, поэтому, пожалуйста, не позволяй мне делать этого. И сам не забывайся, ладно? — смотрит жалостливым взглядом и читает в глазах напротив разочарование, которое у парня, к сожалению, скрыть не получается. — Не обижайся, пожалуйста… — учитель кривит губы, держась, чтоб не пустить слезу, так как понимает, что сам ставит эти границы, но это так и должно быть. Эти ограничения обязаны существовать. — Да, Арс, я понимаю… Правда, — он криво улыбается и касается чужого плеча, как бы поддерживая, давая понять, что действительно не о чем волноваться, что «Я всё понял». — Спасибо, Тош… — повисла неловкая пауза, во время которой оба парня погрузились в размышления, но из этих мыслей их вытащил звонкий (даже утром) детский голосок. — Доброе утро… — сказала Кристина, потягиваясь на кровати, делая руками плоский круг от головы до бёдер. — Доброе утро, Кристи, — в унисон произнесли Антон и Арсений, переводя взгляд на растрепанную девочку, которой сам Попов заплетал косу перед сном. — Как спалось? — спросил мужчина, садясь на край кровати. Девочка ответила коротким «Хорошо», и брюнет аккуратно взял волосы Кристины и стянул с них резинку, расплетая, чтобы заново сделать пусть и не самую идеальную, но для мужчины, у которого не было дочки, просто отличную косичку. Арсений взял расческу в руку и плавными движениями начал разглаживать волосы девочки. Несколькими движениями пальцев он быстро сплёл очень аккуратную, утонченную косу, которая, видимо, пришлась по душе самой Шастун младшей, потому что после она ещё долго разглядывала её в зеркале.