Так должно быть (?)

Проснулся Арсений абсолютно чистым, в новой, сухой одежде, которую, по-видимому, поменял ему не он сам, а Антон. Но с сильной головной болью и сухим ртом. Рядом с собой на тумбочке он увидел таблетку и воду, а перед собой - сидящего на кровати Шастуна, что смотрел на Попова последние минут десять, потому что ему просто нравилось, как мило тот спит. — Ант-тон? — сонно промямлил Арсений, приподнимаясь на локтях и потирая глаза. — Что… случилось? — А ты не помнишь?… — сочувственно спросил тот, на что ему помотали головой. — Так… — задумчиво протянул Антон, смотря в пол. — Что ты делал последнеее из того, что помнишь? — Ну-у… Я заказал такси… И поехал в какой-то клуб или… — остановился в размышлениях, когда осознание пришло. — Блять… — обнадёжено выдохнул тот. — Я напился, да?… — спросил об итак очевидном, понимая, что отрицательного ответа явно не будет. — Ещё как, Арс… — сказал на выдохе Антон, передавая стакан и маленькую круглую белую таблетку из своих рук в его. — Ты вообще ничего не помнишь? — в ответ короткое «нет». — Я даже не знаю, это хорошо или плохо… — А что я сделал? — поинтересовался Арсений. — Я причинил тебе… боль? — с опаской спросил тот. — Ну ты… неважно… — осекся парень, махнув рукой. — Важно, Антон! — он чуть повысил голос, принимая вертикальное положение на кровати рядом с Шастуном, дыша почти ему в затылок. — Я мог сделать что угодно, пока пьяный! — Ты… домогался до меня… — глаза Попова расширились, а скулы заиграли на лице. — Но не успел сделать что-то… непристойное. Я остановил тебя. — О Боже… Антош, прости, пожалуйста… — мужчина обхватил плечи Антона сзади и уткнулся носом в его лопатки. — Арс, я все понимаю… — Шастун повернулся лицом к мужчине, и Арсений жалостливо посмотрел в его глаза. — Ты напился, не контролировал себя… Я тоже был не Божьим одуванчиком… Наорал на тебя… — выдохнул тот последнюю фразу. — На это были причины, Тош… Да и вообще, я не помню ничего… — А ты вообще знаешь, по какой причине оказался там?… — сочувственно спрашивает Антон, боясь услышать «нет», потому что он явно не хочет, чтоб Арсений узнал об этом от него. Повисла неловкая пауза. Попов посмотрел тяжелым взглядом в пол и подпер голову кулаком. — Да… — так сложно слышать это короткое, но настолько наполненное болью слово в такой атмосфере… Больно. Неприятно. Ужасно… — Антон, — звучит очень резко и как-то непривычно, ведь Арс редко переходил на официальную форму имени парня, лишь ласково изменял её. — Давай… пожалуйста, не будем… говорить об этом?… По крайней мере, сейчас. — Д-да, Арс, прости… — Шастун начал слегка заикаться, вспоминая смерть своей бабушки и все чувства, которые он тогда переживал. Учитывая то, как Антон ее любил, и как она - его… Было сложно. Очень. Маленький, десятилетний мальчик игнорировал всех и вся больше месяца после случившегося с Людой - его бабушкой. Он не выходил из дома, пользуясь только маршрутом «дом - школа, школа - дом», не общаясь ни с кем вовсе. Тяжело. Очень тяжело. — Я понимаю тебя, п-правда… Не будем об этом… — Не будем… — вторил тот парню, чьи слёзы уже непрерывно текут по щекам. — Иди сюда… — мужчина одним жестом руки поманил к себе ученика, а другой постучал по коленкам, приглашая его сесть. Шастун, быстро моргнув пару раз, опустился на любезно предложенное «сиденье» лицом к Арсу и прижался лбом к плечу учителя. — Я верю тебе. Не знаю, какая ситуация была у тебя, но… Я вижу, что ты чувствуешь… — шептал прямо тому на ухо Арсений, мягко поглаживая Антона по волосам и щекам, стирая слёзы. — Тш-ш-ш, не плачь, Тош… Мальчик проплакал в плечо Попова ещё около минуты и отстранился от него, смотря мокрыми глазами в океаны напротив. Они полны боли, которую тот хоть и пытается скрывать, но не получается. Арсений опустил глаза вниз, смотря на свои бёдра, на которых сидит парень, видимо, настолько лёгкий, что это даже не чувствуется. — Арс… — тихо позвал того Антон. — М? — учитель вновь поднял взгляд на взволнованного мальчишку. — Ты очень сильный человек, — заявил тот, кладя руки на спину мужчины, и вжался в тело того, касаясь кончиком острого носа шеи. — Я знаю, каково это - пережить смерть родного человека. Знаю, как бывает сложно. Знаю, что осознание приходит не сразу, что нужно время, чтоб понять, и дальше будет только хуже. Я не знаю, что нужно увидеть в своей жизни, чтобы быть таким спокойным на вид, как ты. Хотя я понимаю, что у тебя творится внутри… — Антош… — выдержав долгую паузу, выдохнул Попов. — Ты… Ты, наверное, тоже пережил немало, раз… так рассуждаешь. Мне жаль, что тебе пришлось… Ты ведь такой… маленький и ранимый… — Ну в десять лет я точно был таким… — А что… тогда случилось? — с опаской спросил Арсений. — Бабушка умерла, — сказал парень, смотря куда-то вниз, и его голос задрожал. — Оу… Тош, мне очень жаль… — искренне посочувствовал учитель. — Это было давно, я смирился, Арс… Знай просто, что… если тебе нужна поддержка — я здесь, рядом… — с полным любви взглядом, сказал Антон. — Знаю, Антон, но… Мне нужно побыть одному. — Арс, я тебя понимаю, но мы… Ты же учитель, как ты собираешься остаться один? Да и мы живем сейчас вместе… Ты, в конце концов, мой репетитор. Полностью абстрагироваться не получится… — Твоя мама звонила мне вчера вечером. Сказала, что приедет уже завтра и заберёт тебя и Крис. Кстати, где она? — У Димки… Подожди, Арс, сейчас не об этом, — махнул он рукой. — Я волнуюсь за тебя, поэтому все равно буду звонить. — Антош… Завтра ты уже уедешь отсюда, а я останусь здесь, один. Вести уроки для меня не будет проблемой, если я не собираюсь уклоняться от программы. И если… Если мы перестанем переходить границы общения «учитель-ученик», — закончил свой монолог Арс, тяжко вздыхая. — То есть… Ты хочешь, чтобы мы перестали общаться?… — с жалостью в глазах спросил Шастун. — Формально, да… — вот так вот просто отрезал Арсений, сам не понимая, какую боль этим причинил парню. — Но… мы не можем вообще не разговаривать, — на секунду в глазах Антона промелькнула какая-то надежда, но на этом ещё не все. — Мы же, все-таки, в одной школе учимся и работаем, и ты у меня на дополнительные ходишь… А с репетиторством придётся… Повременить. — Арс… Я понимаю, сложно, но… блять. Я не смогу так, — он помотал головой, словно пытаясь отрицать ту информацию, которую только что услышал. — Я должен быть с тобой, хотя бы просто быть. Мне не нужно, чтобы ты что-то чувствовал. Я просто хочу заботиться о тебе… — Антон, — перебил того Попов. — Мне нужно. Побыть. Одному, понимаешь? — по словам проговорил он. — Если ты думаешь, что я просто хочу избавиться от тебя, и это единственный способ, который я придумал — ты ошибаешься. Ты же понимаешь мои чувства, Тош… У тебя было то же самое. — Я понял, Арсений Сергеевич… — холодно отрезал Антон, вставая с колен брюнета. — Можем начать прямо сейчас. С этого момента Вы просто мой учитель, а я - Ваш ученик. До свидания. — Антош… — Арсений подался с места, хватая уходящего Шастуна за запястье. — Антош, посмотри на меня… — жалостливо произнёс он. Антон повернулся, посмотрев на сжимающие его руку пальцы мужчины, и перевел взгляд на его глаза. — Я люблю тебя… — выдохнул тот, с какой-то непонятной любовью смотря на «ученика». Шастун склонил голову, не выпуская запястья из крепкой хватки, и заметил этот взгляд. Понял, что чувства ещё остались. Но… так нельзя. — Отпустите, Арсений Сергеевич… — в его голосе был только холод, но Арсений слышит в нем любовь. Она там есть. От этого чувства избавиться невозможно. Никогда. — Антош, пожалуйста… Не будь таким. — Каким «таким», Арс? Ты же сам хочешь этого, разве нет? — одним резким движением руки Антон вырвался из хватки мужчины, не отрывая взгляда от этих океанов, в которых Шастун будет тонуть до конца своих дней. Он и сейчас буквально задыхается в воде, барахтается на поверхности, не желая захлебнуться на смерть, которая уже близко... — Нет, Тош… Я не этого хочу! — прокричал учитель. — Мне нужна твоя любовь… — хрипло произнёс он, так, что сердце парня готово вырваться из груди и разорваться на мелкие кусочки. Антон готов поклясться, что никогда в своей жизни не испытывал таких противоречивых чувств.