Так должно быть (?)

Вечером этого же дня домой приехала Майя. Сын встретил ее с порога и помог разобрать вещи, пытаясь не выдавать своё подавленное состояние. Но мама - это же мама. Она своего ребёнка насквозь видит - и никакая актерская игра не в силах скрыть что-то от неё. — Антош… — подала голос женщина, смотря вниз, когда они с Антоном сидели за столом на кухне и тихо попивали чай с конфетами, которые Майя привезла из Москвы. — Что с тобой? — она подняла взгляд на сына, чьи глаза до ее слов были опущены. — Н-не понимаю, о чем ты… — уж очень неуверенно сказал тот, размешивая сахар в чае ложкой (да, он пьёт сладкий чай с конфетами - вот такой вот человечек). — Антон, не надо, пожалуйста. Я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты какой-то подавленный… Я - твоя мама, ты можешь рассказать мне обо всем, я поддержу, дам совет. Хорошо? — женщина взяла руку сына в свою и накрыла другой, нежно поглаживая. Парень неуверенно кивнул. — Расскажи, что такое? — Ну-у-у… — протянул парень. — Мы с Арсением… Сергеевичем немного поссорились, — не особо желая рассказывать всех подробностей, сказал Шастун. — Как раз накануне твоего приезда. — Ничего себе… А как это - поссорились? Что именно случилось? — Ну мы, можно сказать, стали друзьями за все это немаленькое количество времени, пока тебя не было, но при этом… При этом он говорил, что мы не можем общаться как друзья, ведь «он всё-таки мой учитель, а я его ученик»… — единственная правдивая фраза, которая действительно присутствовала в их разговоре с Арсом. Ведь были они совсем не друзьями… — Ну и меня это не совсем устраивало, потому что хотелось общаться больше, чаще… Насыщеннее… А он настаивал на своём. Но больше всего меня расстраивает, что сейчас, когда я буду ходить в школу, мы не сможем… Не сможем разговаривать и особо пересекаться. Да даже когда я буду ходить к нему на репетиторство мы не будем общаться «по-дружески», потому что он сказал, что «нельзя привыкать к этому, иначе можно забыться». Вот как-то так… — Ты ж мое солнце… — Майя сочувственно посмотрела на Антона, склонив голову. — Понимаю твои чувства. Правда. Возможно, тебе сейчас кажется, что Арсений не прав, что так нельзя, но, на самом деле, он, как взрослый человек, поступил правильно. В школе иметь дружеские отношения с учителем не очень хорошо. Ещё и если посмотреть с той стороны, что это может повлиять на твою репутацию и на репутацию Арсения Сергеевича. Тебе просто сложно это понять, — женщина улыбнулась мягко и завела кудрявую прядь Антона за ухо. — Ты даже не представляешь, насколько я люблю тебя, мам… — парень поджал губы и крепко обнял Майю. — Я тебя тоже очень люблю, Тош… Ты большой молодец, что рассказал мне обо всем. Что открылся маме. Это счастье для меня - что ты доверяешь мне, раз можешь выдать такую информацию, — Эх, мама… Знала бы ты, что это далеко не вся информация, и правды в ней от силы процентов двадцать… Если бы знала… Антон лишь громко выдохнул в плечо Майи и прикрыл глаза, из которых тонкой линией пошли слёзы.

***

— Бля, может вообще не идти на допы… — вслух думает Антон, сидя в столовой и стуча Диминой вилкой по столу. — Ты чо, долбоеб? — сказал тот, выхватывая прибор из руки друга. — Совсем хочешь отношения с Сергеичем испортить? — Да ну-у-у… — протянул Шаст, кривясь. — Он же понимает, что мне не очень хочется с ним видеться. Думаю, и ему со мной тоже. — Антох, если бы он не хотел, мог бы вообще отменить допы и попросить заменить его другим учителем, учитывая его состояние, — ворвалась в разговор Оксана. — Так что это не обсуждается. Ты обязан пойти. Да и с таким отношением к учебе ты вообще можешь завалить ЕГЭ. Так что харэ сиськи мять. И мне насрать, что у тебя их нет. После шестого тихо-молча идёшь к своему Арсению. — Он не мо-о-ой! — недовольно посмотрев на подругу, сказал Антон. — Ой, да какая разница? Лучше б взял себе поесть нормально, а не ворчал…

***

Убеждения Оксаны и Димы сработали. После шестого урока ребята разошлись - кто по домам, кто на допы по химии, а кто… к Арсению. Мальчик осторожно постучал в дверь кабинета, и за ней послышался чуть хриплый и уставший голос мужчины. — Можно? — Конечно, Антош, проходи, — пожал плечами учитель. Шастун подошёл к ближайшей к выходу парте и кинул на неё рюкзак, плюхаясь на стул. — Ты сегодня чего-то рано. А-а-а, у вас же физра последним. Пораньше отпустили или просто прогулял? — улыбнулся тот, заставляя коленки младшего чуть дрогнуть. Зачем… Ну зачем он издевается? — У меня освобождение, — соврал парень, недовольно смотря на учителя исподлобья. — Да-а? — наигранно протянул Попов, выгибая бровь. — С каких это пор? Я вроде не получал никаких справок. — Так я… — нервно сглотнул. — Сразу в медпункт отдал… — он косо посмотрел на Арсения, чтобы увидеть его реакцию на такое — он сам это понимал — палевное враньё. — Антош… — Попов отошёл от своего стола и начал медленно идти в сторону парня, пока тот пристально следил за каждым его движением. Шастун задышал быстрее, когда Арсений оперся о парту руками и наклонился над ним. — Ты же знаешь, что мне можно не врать, да? Что я не типичный учитель, который устроит скандал из-за какой-то бумажки. Я думал, ты понял это ещё с первого дня со мной, когда на пустом месте сматерился, а я даже слова про это не сказал. И я, кстати, так до конца и не понял причину, и мне, если честно, хотелось бы ее узнать, — учитель приподнял уголок губ, и юноша покраснел, вспоминая тот день. Антон, блять, возьми себя в руки! Взрослый пацан, в конце концов, - говорил он самому себе. — Ладно, Антон, выдыхай, — сказал Арс, отстраняясь от младшего и уходя к своему столу. И Антон выдохнул. — Лучше повтори тему, сегодня буду спрашивать тебя, — ну блять, кто бы сомневался… — Завтра будет проверочная по правилам оказания первой помощи, но это только между нами, потому что она внеплановая. Сегодня повторим эту тему, но поблажек давать не буду, поэтому учи, — а Шастун все так же тупо смотрит в эти голубые, крупнокалиберные глаза, утопая. Сука. Это невозможно. Ну невозможно, блять, так все перерубить в один момент. Так нельзя. Это издевательство. — Анто-о-он! — окрикнул парня Попов, и тот вздрогнул, будто выходя из какого-то транса. — Ну вот опять… Ты слушать меня собираешься? Или все так же будешь пялиться, как в первые недели? — Извините, я… задумался… — Угу… Задумался он… — чуть тише повторил мужчина. — А где остальные? Уже через две минуты занятия начинаются… — Кузнецова болеет, Саидахмедов, вроде, тоже. Насчёт остальных не знаю. Наверное, сейчас придут. Я с ними не особо общаюсь. — А почему так? Почему не общаешься? — поинтересовался Попов, не отрывая взгляда от компьютера. — Да не знаю… Как-то с ними не клеится… Да и зачем мне это надо, у меня есть свои ребята, с которым мне хорошо. — Ну, общаться со всеми надо. В конце концов, вам скоро готовиться к выпускному вместе. Нужно находить общий язык уже сейчас, чтобы потом не было недопониманий и проблем. — Арсений Сергеевич, я уже не маленький ребёнок, которого нужно учить таким вещам. Так что обойдусь без Ваших советов, хорошо? — Арсений удивлённо выгнул бровь, но сделал вид, что не обратил внимания на бестактность парня по отношению к нему. — Антон, я не советую, я лишь хочу, чтобы тебе было комфортно в своём же классе со своими же одноклассниками. И кстати, ты все ещё ребёнок, — он улыбнулся и самым что ни на есть добрым взглядом посмотрел на мальчишку, которому, видимо, стало немного стыдно за сказанное. — А разве ребёнок смог бы вытащить взрослого и к тому же пьяного мужчину из бара? — Антон тут же прикусил язык, понимая, что задел тему, которую развивать дальше вообще не хотел - ни он, ни Арсений. Это - в прошлом, и вспоминать совсем не хочется. — Простите… — виновато выдохнул тот, смотря жалостливо на учителя, что приуныл и на секунду замер. — Я… я не хотел… Я просто… Извините… Мне… мне нужно выйти… — сказав это, он тут же выбежал из кабинета и захлопнул громко дверь, заставляя старшего вздрогнуть. — Дам ему время… — сказал самому себе брюнет, устало проводя ладонью по лицу. — Что ты наделал, Попов… Что ты, блять, наделал… С момента, как Антон покинул кабинет обществознания, прошло около десяти минут. Остальные ребята уже пришли, урок начался, но нормально вести его не получалось. Все мысли только о нем… — Так… Молодец, Сабуров, помнишь все… — что-то записав в заметки, Попов посмотрел на циферблат часов и понял, что так дело не пойдёт. — Прошу прощения, мне надо отлучиться ненадолго. Пока посидите, почитайте параграф, буду спрашивать по нему… — с этими словами мужчина вышел из класса и первым делом отправился в сторону туалета, потому что «ну а куда ещё Антон мог деться». И правда - куда ещё? Там он и был - сидел на подоконнике, опираясь локтями о колени, закрывая ладонями лицо и… всхлипывая? Или… что это за звуки? Мужчина медленно подошёл к младшему и едва коснулся пальцами его ноги, как тот дернулся и открыл вид на своё красное от слез лицо. — Антош?… — Уходите… Уходите, Арсений Сергеевич. Я не хочу… Не хочу, чтобы Вы видели меня слабого. Прошу, уходите… — Антон, что ты такое говоришь? Слёзы - это нормально… Это не показатель слабости! — Арсений осторожно присел рядом с Шастуном и положил свою руку ему на плечо. — Простите меня… Умоляю, простите… Я не хотел так говорить… Оно… Само получилось так. Я правда не хотел… — он не прекращал плакать и теперь уткнулся носом себе между колен - только бы Арсений не увидел его слез. — Так, Антон. Послушай меня, хорошо? Ты ни в чем не виноват. Я верю, что ты не хотел этого говорить, что это просто защитная реакция. Извиняться тебе незачем. Но если тебе так легче - я тебя прощаю. И, прошу тебя, перестань плакать… У меня сердце кровью обливается от твоих слез… — Вы правда не обижаетесь? — мальчик выпрямился и заплаканными глазами посмотрел на учителя. — Правда, Антон. А на что мне обижаться? Все совершают ошибки, это абсолютно нормально. Ну так что, веришь, что не обижаюсь? — он снова улыбнулся, и приятное тепло разлилось на душе парня, и тот тоже кивнул, вытирая слёзы рукавом рубашки. — Только не три свои прекрасные глазки, а то раздражение будет. Да ещё и рубашку испачкаешь. А она тебе очень идёт, между прочим… — Вам тоже этот костюм очень идет… — улыбнулся Антон и как-то непроизвольно обнял Арсения. — Антош, у меня только один вопрос… — и весь мир замер. — Да? — Ты на меня не обижаешься? — Теперь нет, — улыбчиво сказал тот. — Я, кстати, тебя обманул, — Антон вопросительно посмотрел на мужчину, настораживаясь. — Не только один вопрос. Ещё хочу спросить… — Господи… — парень облегченно выдохнул. — Ну нельзя же так пугать! — Прости, ахах… Если я… снова захочу перейти грань общения «учитель-ученик», согласишься ли ты на это? — О Боже… Он хочет… Он правда этого хочет! — Да.