Глава третья
3 июня 2022 г., 00:36
Дни, похожие один на другой, сменяли друг друга. Эрика постепенно вливалась в управление делами рода, справившись с основным объемом работы, а ежедневные встречи с помощниками сократились до коротких обсуждений с секретарем по утрам. Как раз сегодня должна была прибыть гувернантка, и Эрика попросила прежде устроить ее на месте и показать комнату, накормить и дать отдохнуть с дороги, после чего приводить в кабинет, который молодая хозяйка временно заняла вместо отца. Ближе к обеду, когда пора уже было делать перерыв, постучался лакей Пауль:
— Прибыла мисс Бергман, миледи.
Эрика встрепенулась, переводя взгляд на часы. Ах, да. Если гостья приехала утром, то пора было уже ее принять, а не томить ожиданием. Леди Ла Марш поднялась, выходя из-за стола и приветствуя прибывшую учительницу.
— Добрый день, мисс Бергман. Мое имя Эрика де Ла Марш, рада приветствовать вас в нашем доме, располагайтесь. Как вы добрались до столицы, не было ли трудностей в пути?
Вошедшая в комнату девушка склонилась в реверансе, а распрямившись, проследовала к дивану, куда нанимательница жестом пригласила присесть. Это была скромно одетая молодая женщина лет двадцати с коротко отстриженными по моде волосами, но естественными мягкими кудрями, обрамляющими лицо. Миловидное, как сразу же подметила Эрика.
— Благодарю за заботу, Ваше Сиятельство. Дорога была спокойной и по пути я не встретила никаких препятствий, — отозвалась учительница весьма кротко.
— Рада это слышать, — Эрика вежливо улыбнулась и обернулась к застывшему Паулю: — Принеси нам чай.
— Да, миледи, — юноша коротко поклонился, прежде чем выйти выполнять поручение, мягко прикрывая за собой дверь.
Молодая госпожа перевела взгляд на гувернантку. Девушка была спокойна, не казалась встревоженной предстоящим собеседованием и не выказывала удивления по поводу внешнего вида Эрики, которая дома предпочитала носить мужские костюмы. Давняя подруга, что через знакомые семьи нашла эту учительницу, переслала Эрике письма от ее прошлых нанимателей, выражавших крайнюю степень восторга выполненной работой. Дети, как говорилось в письмах, прямо-таки обожали мисс Бергман. Нежная и ласковая гувернантка стала бы хорошей наставницей для малышки Николетт. Лучшей, чем жесткая и требовательная тетушка Мадлен, как считала Эрика. Образ этой девушки, сидящей перед ней, вполне соответствовал описанному в письме, но леди Ла Марш предпочтет просто понаблюдать за домашней учительницей, чтобы сделать собственные выводы на ее счет, а не слепо доверять чужим рекомендациям.
— Если вы не против, мисс Бергман, я хотела бы сразу озвучить свои условия, и если вы на них согласитесь, то после чая мы можем приступить к составлению трудового договора, — деловой тон Эрики мог звучать несколько сурово, но за последние дни общения с раздражающими мужчинами-управляющими, изрядно досаждающими ей брюзжанием по поводу финансовых отчетов, она привыкла говорить жестко и бескомпромиссно, не задерживая работников в кабинете дольше необходимого.
— Если так будет угодно миледи, — Ленора Бергман не терялась под этих хлестким тоном и серыми глазами, напоминающими то ли блеск полированной стали, то ли пронизывающий туман горных перевалов. Ее ладони были чинно сложены на коленях, а лицо выражало ту степень заинтересованности и дружелюбия, которых требовал случай.
Последнюю неделю Эрика пребывала в напряжении из-за многих вещей, начиная болезнью отца и заканчивая регулярными стычками с младшим братом, а с помощниками лорда Ла Марш у них развязывалась борьба из-за «чрезмерных трат Его Сиятельства на благотворительность» и потому она пребывала в достаточно взвинченном состоянии, чтобы непреднамеренно подавлять людей угрюмым взглядом. Мелисса иногда дулась на нее за то, что «смотрит волком» безо всяких причин, и Эрика вдруг поймала себя на том, что всматривается в свою посетительницу словно в очередной документ с отчетом, в котором силиться разобраться — слишком пристально и тяжело, почти неприлично.
Едва ли Эрика так много просиживала в кабинетах за годы, прошедшие с выпуска из университета. Путешествуя в лучших традициях наследников де Ла Марш — с полупустым кошельком и минимальным сопровождением — она вела свободную жизнь, не принуждаемая ни какой ответственности. И вдруг разом навалилось столько обязанностей. Эрика не была готова сменить отца на его должности, даже если временно, а тетушка Мадлен и Кристофер совершенно не помогали, расстраивая при каждой встрече. Малышка Ники, что росла без сестры рядом, считала ее скорее странной незнакомкой, нежели членом семьи. Только отец был для Эрики отрадой, да компания ласковой Шери. Мистер Тайлер Уайт иногда присоединялся к ее прогулкам или заглядывал на чай, Мелисса развлекала в перерывах между работой, а в остальном же жизнь в столичной резиденции вдруг сделалась тяжелее, чем Эрика помнила.
— Первый месяц я бы хотела понаблюдать за вашей работой, чтобы решить, устраиваете ли вы меня на этой должности. Выплачивать жалование вам будут первого числа каждого месяца. Устроит ли вас тот объем, который вы получали на прошлом месте? — получив утвердительный ответ, Эрика продолжила: — Каждую среду с четырех часов дня и каждое второе воскресенье — выходные дни. Отчасти вас будет координировать Мадлен Ламонт — кузина лорда Ла Марш и наша тетушка, но так как вашим непосредственным нанимателем выступаю я, то по всем важным вопросам попрошу обращаться ко мне напрямую. Вы всегда сможете найти меня здесь или в библиотеке.
Вернулся Пауль и подал чай с закусками и сладостями.
— Меня устраивают такие условия, миледи, — Ленора почти не оглядывала молодую госпожу перед собой, потому как не принято было людям скромного происхождения открыто наблюдать за благородными или, хуже того, пялиться и оценивать. Но незаметно она подмечала властный тон и маскулинную грубоватость, несвойственные леди — если леди Николетт берет пример со старшей сестры, то учить ее может оказаться непросто.
— Весьма рада, — Эрика позволила себе сдержанную улыбку. Одна решенная проблема немного ослабила ее внутреннее напряжение. — На вас пришли хорошие рекомендации, но я бы предпочла сделать собственные выводы. Вашей воспитанницей, как я уже упоминала в письме, будет моя младшая сестра, которой недавно исполнилось семь лет. Она славная девочка, совсем на меня не похожа.
Ленора на секунду замерла, будто пойманная с поличным, но рука ее, удерживающая чашку над блюдечком, даже не дрогнула:
— Если миледи так считает, — произнесла учительница демократичным тоном, отчего Эрике захотелось прыснуть, но она достаточно владела собой, чтобы этого не сделать.
— О, и мой брат Кристофер, наследник маркиза, может доставлять вам проблем — как раз таки он очень похож на меня, хоть никогда этого и не признает. Его обучение не входит в круг ваших обязанностей, но если бы вы сумели как-то к лучшему повлиять на него — я была бы очень признательна.
— Постараюсь найти общий язык и с юным лордом Кристофером, миледи, — Ленора отвечала все также смиренно, но Эрике виделись отголоски чего-то ироничного в ее кротко опущенных ресницах. Она бы и сама не могла сказать, почему эта девушка производила на нее такое впечатление, ведь оно шло вразрез с тем благонравным образом, который создавал и ее внешний вид, и поведение.
Эрика поглядела на молодую учительницу в задумчивости, и губы тронула чуть более искренняя улыбка:
— Но, вероятно, вы тоже предпочтете самостоятельно сделать выводы о характерах моих сестры и брата. А также о моем и прочих обитателей дома в целом.
И тогда впервые Ленора подняла свой взгляд, открыв его полностью, не пряча за ресницами выражение своих карих глаз. «Ореховых? — подумалось Эрике. — Хм. Жженой карамели? Тоже нет». Что-то очень знакомое было в этих глазах — переливающихся янтарным под косыми лучами полуденного солнца, заливающего кабинет сквозь высокие стрельчатые арки окон. А эти неоднородные светлые кудри — не крашенные в новомодный блонд, естественные — обрамляли голову мягким свечением, отражающимся от проблескивающих золотистых волосков. Только что-то в ее лице ломало этот почти церковный образ — что-то в бровях, что-то во вздернутом кончике носа, что-то в линии губ — не позволяло перепутать девушку с ангелом. Было в ней что-то неотвратимо земное, тянущее вниз, навсегда перекрывшее путь к небесам.
— Если выводы окажутся интересными — поделитесь ими со мной? — Эрика не знала, что ее толкнуло сказать это. На губах привычно играла светская полуулыбка, тяжесть взвалившихся обязанностей по-прежнему давила на плечи, но настроение отчего-то приподнялось.
— Если миледи желает этого, — Ленора Бергман не опустила взгляда и Эрика удостоверилась в том, что какие-то маленькие смешинки кружились на дне ее глаз солнечными искорками, пока голос оставался покорным и ровным. В них было и что-то затаенно-враждебное, но к подобному Эрика уже привыкла.
«Так интересно», — подумала она, изучая девушку, наконец, потупившую взгляд. Эрика присмотрелась к собственной чашке, но оттенок был не тем. Какая-то ассоциация зудела тихим голоском где-то на периферии разума, но Эрика не могла ухватиться за эту слабую мысль.
— Что ж, раз условия вас устраивают, то после чая мы сразу же приступим к составлению трудового договора.
* * *
С первого взгляда Ленора заметила уставший и вымотанный вид работодательницы. Куда чаще ей приходилось видеть вальяжных бездельниц, живущих за деньги своих отцов или мужей, поэтому подобный вид состоятельной женщины сразу бросился в глаза — отчего-то Эрика де Ла Марш напоминала обычных работяг из среднего класса, пусть и была окружена блеском изысканных залов резиденции. Ленора следовала за ней по светлым коридорам, отставая на шаг. Со спины Эрику — высокую, широкоплечую и длинноногую — можно было легко перепутать с мужчиной, если бы не длинные волосы, собранные в пучок. Она выглядела вовсе не женственно, что вызывало у Леноры естественное отторжение. В последнее время на улицах все чаще появлялись женщины с плакатами в руках, нарушавшие спокойствие горожан — они постоянно что-то выкрикивали и били стекла государственных зданий. Леноре хотелось верить, что Эрика де Ла Марш не является одной из таких особ и ее внешний вид — всего лишь забавы богатых. В конце коридора скрипнула дверь и из комнаты вышла женщина, окруженная аурой строгости с оттенком раздражения. От чопорного классического платья и до взвешенно подобранных драгоценных украшений она походила на даму с картин девятнадцатого века — чинная и неприступная, с печатью властности на худощавом лице. Ее взгляд скользнул с Эрики на Ленору и будто похолодел на несколько градусов. Спустя секунду незнакомка натянула на лицо деланную улыбку — круговые мышцы глаз не напряжены, у внешних уголков отсутствуют характерные морщинки, уголки губ просто раздвинулись в стороны, но не поднялись вверх, как при настоящей улыбке — и поприветствовала леди Ла Марш. — Доброе утро. Вы как всегда вся в делах, даже забыли про доктора Тиммонза. Он уже давно ждет вас, чтобы обсудить курс лечения. Эрика вздохнула и потерла переносицу: — Совсем забыла. Спасибо, что напомнили, тетушка. Незнакомка перевела взгляд на девушку и, не дождавшись официального представления, бросила: — А вы, стало быть, гувернантка? — Ленора Бергман, — девушка привычно кротко улыбнулась и склонилась в реверансе. Услышав ее фамилию, женщина дернула бровью и едва заметно ухмыльнулась. — Я хотела познакомить вас с детьми, но не думаю, что сейчас успею. Должно быть, вы еще не успели запомнить дорогу, поэтому можете обратиться к кому-то из слуг, и вас проведут в выделенную вам комнату, — виновато сказала Эрика, возвышаясь над новенькой учительницей так, что макушка последней оказалась где-то на уровне ее шеи. — Не волнуйтесь, я могу отвести ее в детскую и представить детям вместо вас. Они ждут этой встречи еще с того завтрака, — проговорила женщина с оттенком сарказма, неестественно улыбаясь. Казалось, отношения между родственницами были натянутые, но при посторонних они старались создавать видимость нормального общения. Эрика вопросительно взглянула на гувернантку, будто спрашивая ее мнение о предложении незнакомки. — Думаю, не стоит тянуть с знакомством — чем раньше, тем лучше, — ответила девушка. Теперь Леноре пришлось быстрым шагом догонять незнакомку, которая словно пыталась своими каблуками забить некие торчащие в половицах гвозди. Ее строгий образ напомнил Леноре об учителях этикета в колледже, что вызвало приятное чувство ностальгии. Даже ее суровые слова, последовавшие, стоило им только расстаться с леди Эрикой, звучали в знакомом тоне: — Моя старшая племянница, за делами позабывшая о манерах, забыла представить нас должным образом. Мое имя Мадлен Ламонт, я тетя вашей будущей воспитанницы. Хочу сразу прояснить некоторые моменты, чтобы потом у нас не возникло недопонимания. Я не приветствую влияние на ребенка со стороны незнакомого человека, пускай и гувернантки. Прошу вас не сближаться с детьми и помнить, что вы всего лишь преподаватель. — Я никогда не переступаю границ дозволенного, поверьте мне, — скромно, но убедительно ответила девушка. — Я поверю, но буду наблюдать за вами и вашими отношениями с Николетт. Не разочаруйте меня. За очередным поворотом коридора находилась дверь. Мадлен взялась за ручку и вошла внутрь комнаты, залитой солнечным светом. Ленора заглянула внутрь и сразу увидела девочку, сидящую в белом кружевном кресле. Она действительно отличалась от тех людей, которых Ленора успела повстречать в этом доме: светлые волосы были заплетены в косички, в объятиях ее рук смирно сидел плюшевый зайчик и смотрел на вошедшую своими стеклянными глазками-бусинками. На лице Николетт была смущенная улыбка — кажется, она действительно ждала этой встречи. Ленора подошла ближе и протянула девочке руку: — Меня зовут Ленора Бергман, приятно познакомиться, — нежный голос успокаивающе подействовал на девочку, и та протянула маленькую ладошку для рукопожатия. — Я Николетт, — тихо сказала девочка. Но, взглянув на тетю за спиной вошедшей, исправилась: — Мое имя Николетт де Ла Марш, рада познакомиться с вами, мисс Бергман. В этом доме, наполненном женщинами-волками, Леноре встретился ласковый ягненок. Ей причудилось сияние непрочной святости, окружающее эту милую девочку — настолько добрым был ее образ. Оказалось что комната, выделенная для проживания Леноры, располагалась неподалеку от детской. Внутри находилась кровать, рабочий стол из красного дерева, не менее вычурный резной шкаф, пара кресел и два больших окна, направленных точно на север. После первого рабочего дня, наполненного эмоциями и переживаниями, девушка обессилено упала на мягкую кровать. На прошлой работе все было немного иначе: не было странных женщин в мужских костюмах, строгих тетушек, готовых убить за своих воспитанниц, и отстраненных слуг, которые словно призраки пролетали мимо нее, не привлекая внимания к себе, но и обращая внимания на новоприбывшую. Впрочем, они были неукоснительно вежливы и учтивы — стоило только остановить первого подвернувшегося под руку лакея, и он безропотно проводил ее до выделенных покоев. Для Леноры первая ночь на новом месте всегда была бессонной. Зная это, она заранее выпила снотворное и, взбив подушку, залезла под тяжелое одеяло. За окном монотонно качались сухие стволы деревьев, с тихим скрипом склоняя свои когтистые руки к земле. Луна выглядывала из-за деревянной решетки веток, словно преступник, отбывающий свое наказание в тюрьме. Даже звезды этой ночью потухли подобно свечам, которые задул холодный ветер. Внезапно в темноте один из сучьев качнулся и прокрутил верхнюю часть черного туловища. Огромные желтые глаза, похожие на яркие фонари, выросли на безжизненном засохшем дереве… и смотрели они прямо на Ленору. Ее пробрала дрожь, стоило поднять взгляд выше и увидеть над горящими глазами маленькие дьявольские рожки, закрученные дугой. Ленора резко вскочила с кровати и перекрестилась, произнося молитву одними губами. Но, несмотря на священность слов, чудище продолжало смотреть на нее, не отводя взгляда. Сердце на мгновение будто замерло, и кровь застыла в венах, леденея от ужаса. Девушка подбежала к окну, задернула занавески и только после этого упала на ближайшее кресло. Ее испуганные глаза следили за местом, где находилось то создание. Казалось, оно даже сейчас продолжает смотреть на нее своими диким полыхающим взором… На тонкой ткани проявилась знакомая тень. Он взмахнула крыльями и с совиным криком улетела прочь. Ленора опустила лоб на ладони и про себя подумала: «Разве можно так испугаться обычного филина?» Девушка зажмурилась и, набравшись сил, поднялась с кресла. Она накинула на плечи халат и вышла в коридор, заперев за собой дверь. Уснуть у нее сейчас все равно не получится, а небольшая прогулка по дому должна успокоить взбудораженный разум. Как можно тише она шагала по деревянному паркету словно воришка, пробравшийся в чужой дом под покровом ночи. Сквозь приоткрытые окна в коридор влетал свежий весенний воздух, смешанный с запахом сырости и молодой травы. Ленора подошла ближе и облокотилась на подоконник, рассматривая царящий в округе покой лесов и полей. Ее взгляд скользнул в темный угол коридора, где тихо-тихо проскрипела половица и улыбка, осмелившаяся появиться на лице, мгновенно исчезла. Страх заморозил тело изнутри, превращая в окоченевший труп. В холодном свете луны серебром отдавала шерсть, будто покрытая инеем. Тонкие и высокие лапы, напоминающие лишенные кожи кости, сделали шаг навстречу, постукивая когтями по полу. Живот существа впал, по бокам просвечивались ребра, тяжелое дыхание эхом раздавалось в помещении, а из приоткрытого рта капала слюна. Глаза животного блеснули золотом, пронзая ножом заполошно стучащее в груди сердце. Ленора отмерла, только когда существо подобралось ближе, и его силуэт стал четким. «Собака…» — пронеслась мысль в ее голове, леденящим страхом окутывая разум. В голове вспыхнули воспоминания: выстрелы, грохот взрывов, рокот разрушающихся зданий, плачь детей, крики взрослых и… собаки. Они неслись за каждым, кто еще надеялся спастись, рвали одежду и прокусывали острыми зубами плоть. Шрам на ноге пронзила острая боль, словно на ней опять сжалась челюсть военной собаки. И тогда и сейчас в глазах Леноры они выглядели словно гончие ада. Она даже не заметила, как из ее рта вырвался крик. Существо отшатнулось и как-то испуганно попятилось, но девушка едва ли обратила на это внимание, когда развернулась и побежала изо всех сил в сторону спальни. Пусть ноги ее подгибались от страха, а сердце грохотало, отдаваясь пульсацией в горле, она толкала тело вперед. Незнакомые коридоры мелькали перед глазами, за спиной слышался задорный лай, свистящее в пасти дыхание и топот когтистых лап. Девушка всхлипывала, хватая ртом воздух, а слезы стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки. Внезапно ее резко потянули в сторону, и вот за спиной захлопнулась дверь, заглушив громкий лай. Ленора опустилась на пол и разрыдалась, не скрывая своей слабости. Она надеялась, что по памяти нашла свою комнату, но подняв покрасневшие глаза вверх, наткнулась на незнакомый силуэт. Женщина растерянно посмотрела на нее, а затем присела рядом, нежно обнимая. Теплая рука успокаивающе поглаживала по голове, а затем спустилась на спину. — Чего вы так испугались? — голос незнакомки был нежный, с аристократичными нотками в интонации. Даже ее ночная сорочка в свете зажженной электрической лампы выглядела дорого, выдавая небедное положение. Ленора подмечала все эти детали как-то непроизвольно, потому как перед мысленным взором продолжала стоять адская гончая, посеребренная светом луны. — Там… огромная собака! Она гналась за мной! — выдавила девушка почти истерично, чувствуя жжение и стесненность в горле. — Ах, Шери! Ее не стоит бояться, она с самого детства никого не поранила, кроме несчастных зайцев, — спасительница с жалостью взглянула на Ленору и помогла подняться с пола. — Вы здесь недавно, верно? Новая служанка? — Гувернантка, — утирая слезы, ответила девушка. — Ох, надеюсь, что вы будете обучать Николетт, а не Кристофера, потому что мистер Вулф уже поседел от его выходок. Мужчине, между прочим, только тридцать исполнилось! Услышав это, Ленора шмыгнула носом и даже смогла слабо улыбнуться: — Значит, мне повезло, что моя воспитательница — леди Николетт. — Это верно. Вот, выпейте пока воды и успокойтесь, а потом я вас проведу в вашу комнату.
